Дальше жить наринэ абгарян о чем
Спорная книга: Наринэ Абгарян, «Дальше жить»
Наринэ Абгарян. Дальше жить
М.: АСТ, 2018
Анастасия Скорондаева в рецензии «Вышла книга Наринэ Абгарян “Дальше жить”» («Российская газета») подчеркивает, что книга Наринэ Абгарян не столько о конфликте в Нагорном Карабахе, сколько о его последствиях: «“Дальше жить” — 31 рассказ об обитателях армянского приграничного городка Берд в годы военного противостояния в Нагорном Карабахе и сегодня. Это книга о тех, кто пережил войну. Реквием по тем, кого нет.
Судьбы здесь переплетаются, каждый герой следующего рассказа обязательно мелькнет в предыдущем. В “Дальше жить” практически не стреляют, здесь описана жизнь после войны: скорбь, слезы, воспоминания о днях, когда все еще были вместе и счастливы. Несколько лет назад подобный сборник рассказов только о человеческих судьбах времен чеченских войн “Тонкая серебристая нить” выпустила Полина Жеребцова. Это была тяжелая и страшная книга о жизни на фоне войны, которую она перенесла сама. Полина намеренно уводила читателя от ужасов войны в легенду или в сказочный сон.
Рассказы Абгарян тоже без прикрас — но они пропитаны ароматом цветущего персикового сада, теплом хлеба, только что вынутого из печи, тягучестью меда. В этом Абгорян верна себе, ее истории сохраняют в первую очередь человеческое, жизненное горе, которое так или иначе объединило многих».
Святослав Антонов в обзоре «“Люди среди деревьев”, “Дальше жить” и ещё 4 книги февраля, которые мы рекомендуем не пропустить» (сайт «Informburo.kz») рассказывает, как новая книга связана с другими произведениями писательницы: «В 2016-м Абгарян была удостоена литературной премии “Ясная поляна” за роман “С неба упали три яблока” — зарисовки о горестях и радостях простых людей. Это магический реализм в духе Маркеса об отдалённой армянской деревне и её жителях. Новое произведение писательницы возвращает нас в ту же деревню, но настроение здесь более печальное. Речь идет о войне 90-х годов в Нагорном Карабахе. Для автора это история трагедии её семьи и всего народа. В своем блоге Абгарян призналась: книга далась ей с таким трудом, что она зареклась возвращаться к теме войны.
Сам Карабахский конфликт вынесен за скобки повествования, но он оставил неизгладимый след в судьбе персонажей. Они скорбят по своим родным и близким, возвращаются к прошлому, но продолжают жить: ухаживать за садом, печь хлеб, навещать могилы и заботиться о ближних. Простые человеческие истории, без нагнетания пафоса и ужаса, но с подробным описанием быта, только подчеркивают трагизм войны и многое говорят и силе духа людей, переживших горечь утраты».
Лиза Биргер в рецензии на сайте «Хороший текст» пишет, что появление такой книги было неизбежно: «Взрослая проза Наринэ Абгарян — всегда в одном шаге после войны (и кто знает, может, в одном от следующей войны). Это всегда очень продуманный эмоциональный шквал: будет больно, но тебя утешат, ошеломят до слез, но тут же заставят засмеяться. Не надо смотреть, что книги Абгарян написаны просто, что она вечно готова подвеселить читателя, вроде как утешить от тяжелых будней. Но для меня эти книги всегда будут про то, что переиграть историю невозможно, и любая Манюня, вырастая, окажется еще одной песчинкой в этих мельницах. Всех перемололо, и тебя перемолет. Но самое главное, что рано или поздно тебя выплюнут, и ты продолжишь жизнь. С любого, даже самого страшного места, возможно продолжение — так у Абгарян выглядит оптимизм (и не только у нее, об этом, например, рассказы Натальи Мещаниновой, одна из сильнейших книг года).
В общем, мне кажется, что книга о войне была у Абгарян неизбежна, потому что на самом деле она всегда про нее писала. Но, конечно, это тоже книга о сегодняшнем днем. Невероятно, на мой взгляд, важная книга. Ну и, конечно, я заливаю слезами все кругом, открывая ее на любой странице».
Анастасия Цыплина в рецензии «Работа скорби» («ПРОчтение») говорит о механизмах преодоления последствий трагедии: «Сборник рассказов Наринэ Абгарян повествует о культурной памяти — главном капитале народа, его улиточном панцире, необходимом для выживания, ведь беспамятство ведет к неизбежным повторениям произошедшего. Как говорит сама автор, “писать о войне — словно смотреть смерти в лицо, стараясь не отводить взгляда”. “Дальше жить” и есть подобное вглядывание в горестные и страшные события недавнего прошлого, их поминовение и преодоление. Задача писателя в этом контексте — трансляция страшного опыта и его художественное переосмысление. Тексты Наринэ Абгарян — пронзительно личные истории коллективного горя. Его помогает избыть работа скорби — психологический процесс отстранения и переживания, позволяющего творить прекрасное из страдания и жить дальше.
Красочный мир книги, насыщенный дивными вкусами и запахами, описан языком, своей певучестью напоминающим Песнь Песней. Но внезапно залитые солнцем страницы окропляются кровью, в земной рай армянского городка Берда и его окрестностей внезапно вторгается зло, “ведь бомбят всегда там, где можно собрать большой урожай жертв”.
Рассказы сборника сцеплены друг с другом и раскрываются друг в друге, создавая ощущение единого коллективного переживания. Все персонажи книги — свидетели трагедии: оставшиеся в живых несчастные женщины, дети, старики и калеки. В книге показаны люди, которые пытаются справиться со своим горем разными путями. Важную роль для них играют ритуалы: герои посещают могилы предков в день мерелоц, приносят в жертву петухов.
Общее горе в судьбе одного человека преодолевается в творчестве и рождении ребенка, так “смыкаются разорванные объятия” и продолжается жизнь».
“Дальше жить” — уже второй за год роман, речь в котором идет о кровавом потопе, залившем после распада Советского Союза бывшие имперские окраины (в первом — мощнейшем “Заххоке” Владимира Медведева — речь шла о гражданской войне в Таджикистане). И хотя два романа еще не тенденция, приятно думать, что русская литература наконец-то взялась рефлексировать эту страшную и так до сих пор толком не оплаканную историческую драму».
Дальше жить
Перейти к аудиокниге
Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли
Эта и ещё 2 книги за 299 ₽
Отзывы 70
потрясающий автор, после прочтения первой книги скачала все, что смогла найти и прочитала за неделю, а потом еще неделю ходила с ощущением, что прожила в ее книгах несколько жизней
потрясающий автор, после прочтения первой книги скачала все, что смогла найти и прочитала за неделю, а потом еще неделю ходила с ощущением, что прожила в ее книгах несколько жизней
Книги Наринэ Абгарян – это всегда что-то особенное. Такое ощущение, что автор протягивает тебе на раскрытой ладони свое сердце и сердца всего многострадального армянского народа. Столько нежности, любви и боли в этих откровениях, что начинаешь чувствовать их, как свои, воспринимать героев рассказов и повестей, как родных и близких. Очень грустный и очень хороший сборник.
Книги Наринэ Абгарян – это всегда что-то особенное. Такое ощущение, что автор протягивает тебе на раскрытой ладони свое сердце и сердца всего многострадального армянского народа. Столько нежности, любви и боли в этих откровениях, что начинаешь чувствовать их, как свои, воспринимать героев рассказов и повестей, как родных и близких. Очень грустный и очень хороший сборник.
Невозможная боль сердец армянского народа. Как это пережить, а самое главное как с этим жить?! Жить дальше! Автора люблю, а с каждой новой книгой все сильнее. Сложно себе представить сколько боли нужно было пропустить через себя, чтобы так тонко описать чувства, страдания и людские трагедии. Спасибо Вам огромное Нарине. Храни вас Бог.
Невозможная боль сердец армянского народа. Как это пережить, а самое главное как с этим жить?! Жить дальше! Автора люблю, а с каждой новой книгой все сильнее. Сложно себе представить сколько боли нужно было пропустить через себя, чтобы так тонко описать чувства, страдания и людские трагедии. Спасибо Вам огромное Нарине. Храни вас Бог.
«Дальше жить» можно читать либо одним духом, либо по одной капле – как нестерпимо горькое, но жизненно необходимое лекарство. Лекарство от чёрствости, злобы, ненависти. Пусть, как волшебная таблетка Гаянэ в «Манюне» эта книга будет лекарством «для возможных перемен». К любви. Спасибо, Наринэ Юриковна.
«Дальше жить» можно читать либо одним духом, либо по одной капле – как нестерпимо горькое, но жизненно необходимое лекарство. Лекарство от чёрствости, злобы, ненависти. Пусть, как волшебная таблетка Гаянэ в «Манюне» эта книга будет лекарством «для возможных перемен». К любви. Спасибо, Наринэ Юриковна.
Чужая боль словно проникает в твоё сердце… Будь проклята война! Хоть бы все прочитали эту книгу и поняли, что любить надо друг друга, а не воевать… Я плачу над каждой историей в этой книге. Какое горе… И как талантливо и пронзительно написано.
Чужая боль словно проникает в твоё сердце… Будь проклята война! Хоть бы все прочитали эту книгу и поняли, что любить надо друг друга, а не воевать… Я плачу над каждой историей в этой книге. Какое горе… И как талантливо и пронзительно написано.
Эту книгу читала последней. После «Манюни» решила, что в домашней библиотеке должны быть все ее книги в бумаге. Читала и плакала. Читала долго. Потому что это такой ужас, что сложно понять и осознать, как можно так зверствовать. Запомнился язык – простые, краткие предложения, простые слова. Те слова и фразы, что повторяешь про себя раз за разом, и уже отглаженные и обкатанные многими повторениями, они ложатся на бумагу. А за ними – боль. Как будто кровь проступает через белую бумагу и чернила. Все истории цепляются друг за дружку – сразу или погодя – потому что маленький городок – это одна большая семья, в которой горе одних людей отражается и на других. На следующий день, как дочитала, отнесла книгу учителю литературы, хотела чтобы она оценила и если сочтет возможным, пересказала несколько рассказов на уроке. Потому что нынешние оболтусы-девятиклассники мало о чем задумываются, а зло и жестокость – вот они. Руку протяни только. И чтобы не стать самому злом, нужно знать, когда остановиться и какие последствия несут твои поступки, обдуманные или нет. По-моему мнению, даже если бы они услышали пару отрывков, то все равно эффект был бы.
Эту книгу читала последней. После «Манюни» решила, что в домашней библиотеке должны быть все ее книги в бумаге. Читала и плакала. Читала долго. Потому что это такой ужас, что сложно понять и осознать, как можно так зверствовать. Запомнился язык – простые, краткие предложения, простые слова. Те слова и фразы, что повторяешь про себя раз за разом, и уже отглаженные и обкатанные многими повторениями, они ложатся на бумагу. А за ними – боль. Как будто кровь проступает через белую бумагу и чернила. Все истории цепляются друг за дружку – сразу или погодя – потому что маленький городок – это одна большая семья, в которой горе одних людей отражается и на других. На следующий день, как дочитала, отнесла книгу учителю литературы, хотела чтобы она оценила и если сочтет возможным, пересказала несколько рассказов на уроке. Потому что нынешние оболтусы-девятиклассники мало о чем задумываются, а зло и жестокость – вот они. Руку протяни только. И чтобы не стать самому злом, нужно знать, когда остановиться и какие последствия несут твои поступки, обдуманные или нет. По-моему мнению, даже если бы они услышали пару отрывков, то все равно эффект был бы.
Книга о войне армянского и азербайджанского народов.
Когда читаешь, кажется, что истории рассказываются тихим, спокойным голосом. ОТ этого они еще сильнее берут за душу. Читаешь и не верится, что ТАКОЕ могут переживать люди, и что ТАКОЕ могут творить другие люди. Не верится, что в людях может быть столько жестокости и одновременно столько силы к прощению. Читаешь и не веришь, что с этим можно дальше жить.
Книга очень чуткая, тихая и настолько полная любви, что ты сам наполняешься этой любовью.
Дальше жить наринэ абгарян о чем
Впервые у нас? Укажите почту и получите скидку 5% уже на первый заказ!
Новая книга Наринэ Абгарян, автора знаменитых автобиографических повестей «Манюня» и «Люди, которые всегда со мной». Герои ее книг простые и поэтому настоящие люди, которые знают, где живет счастье. «Дальше жить» — это 31 рассказ о войне.
Писать о войне и людях, для которых жизнь уже не будет прежней, всегда непросто. Однако без таких книг люди бы не научились ценить обычную мирную жизнь. У Наринэ Абгарян есть несколько книг, которые несмотря на сложность темы стали для нее особенными и даже любимыми.
«Поправка 22»
Книга, которую я прочитала чуть ли не за один присест, практически не отрываясь. Сильный, ироничный и горький роман о войне и честности, о желании жить и оставаться человеком даже тогда, когда это, казалось бы, невозможно.
«Прощай, оружие»
Один из любимых романов. Это книга не только о войне, но и о любви — безграничной, преданной и прекрасной. О надеждах, которым не суждено было сбыться. И о боли, которая остается с тобой навсегда.
«Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны»
Удивительная, уморительная, до слез смешная книга об отставном пехотинце, симулянте и торговце крадеными собаками Йозефе Швейке. Обязательна к прочтению и регулярному перечитыванию.
«Пахлава», рассказ из книги «Дальше жить»
Невестка старой Маро погибла на третий день ливня, когда вконец развезло дороги и деревья намокли так, что не держали ветвей, — те безвольно висели, поникнув мокрыми листьями, а небесная река все струилась и изливалась, стирая мир прохладными своими потоками.
Старая Маро словно чувствовала, что случится беда, отговаривала невестку от поездки, хотя накануне сама же испекла большой противень пахлавы — тонкое тесто, воздушная прослойка из взбитых белков с сахаром и грецких орехов, румяная коро чка, щедро политая разогретым на водяной бане медом с корицей — сватья любит корицу, так пусть ее будет вдоволь, как — никак юбилей, шестьдесят лет, дочь решила съездить порадовать мать, живущую на другом склоне Совиной горы. Два дня назад приехали ее братья — три молчаливых великана; когда они вошли в дом, воздух словно закончился, Маро оставила на ночь распахнутыми все окна, чтобы им было чем дышать. Братья возили в город молоканские продукты — моченые яблоки, капусту с брусникой, пироги с творогом и ягодами. На обратном пути заехали за сестрой. Маро сначала с легкостью согласилась отпустить ее, но потом испугалась. Уговорить не ехать не смогла.
Когда невестка собралась выходить, Маро предприняла последнюю попытку ее остановить — встала в проеме двери, загородила путь, замотала головой — не уезжай, дочка, пожалуйста, послушайся меня, не уезжай.
Все случилось на краю перевала, когда машина, вынырнув из ливневого потока, оказалась на горной петле, ведущей к Ущелью Сов, невестка сидела сзади, между двумя старшими братьями, придерживала на коленях поднос с пахлавой, на переднем сиденье расположился младший брат, за рулем был Крнатанц Хорен — он знал, где притормозить, а где проехать на большой скорости, держась как можно дальше от обочины.
Перед тем как выехать на опасный участок, он предупредил — сейчас рванем; братья подались вперед, заслонив собой сестру; мотор взвыл, набирая скорость, над перевалом дождило небо, облака спустились до самой земли и запутались в снулых кронах деревьев; пять, четыре, три, два, один, отсчитывал Хорен, выруливая к спасительному ущелью.
Никто не слышал звука выстрела, но все разом заметили трещину, неведомо каким образом появившуюся на лобовом стекле; она так стремительно расползалась во все стороны, словно бежала от себя самой, в центре зияла крохотная дырочка — след от пули, младший брат обернулся и сразу заплакал, сестра глядела удивленно и улыбалась, как в детстве, немного криво, левым уголком губ.
© Наринэ Абгарян, текст, 2017
© Сона Абгарян, иллюстрации, 2017
© ООО «Издательство АСТ», 2018
– Заназан! Ай Заназан! Хочешь грушу?
У Заназан длинные ресницы и сиреневые глаза. Волосы густые, медные, без седины. Вьются непокорными локонами у висков.
Протягиваю ей грушу. Смотрит сквозь, не отводит взгляда.
– Возьми грушу, Заназан.
У Заназан оливковая кожа в рыжую крапушку. Она у нас необыкновенная, второй такой нет.
– Чем же мне тебя угостить?
Прикрывает рот тыльной стороной ладони – линия жизни нечеткая, короткая, обрывается на половине пути.
Молчит. Пальцы бледные, длинные, на указательном левой руки – простенькое кольцо. Стоит, забавно скрестив ноги. На лодыжке – царапина полумесяцем.
– Когда успела пораниться?
Водит плечом. Улыбается рассеянно, словно в себя.
Хочется обнять, прижать к груди, но нельзя. Заназан не любит, когда к ней прикасаются.
– Если бы умела, написала бы твой портрет.
Смотрит недоверчиво. Поколебавшись, берет грушу.
– Скажи мне что-нибудь, Заназан.
Уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Мысленным взором слежу, как она спускается по ступенькам – один лестничный пролет, второй. Выныривает из подъездной стыни в залитый солнцем двор.
– Заназан! Ай Заназан! – зовет детвора.
Заназан идет, не оборачивается. Коса перекинута через плечо, кончик стянут смешной резинкой.
Войну она встретила беременной. Схватки случились в бомбежку. Скорую не вызовешь – телефоны молчат, у соседей помощи не попросишь – зачем заставлять людей жизнью рисковать. Терпела до последнего. Когда боль стала невыносимой – собрались с мужем и пошли в больницу. Мужа посекло осколками навылет, ребенка не спасли. – Заназан! Ай Заназан! – зовет детвора.
Она идет, не оборачивается.
Живут вдвоем со старенькой свекровью.
– На кого я тебя оставлю, когда уйду? – плачет свекровь.
Заназан улыбается кротко, безмятежно. Протягивает ей грушу.
У нее длинные густые ресницы и сиреневые глаза. Кто-нибудь видел сиреневые глаза? Я видела. У Заназан.
Гинаманц Метаксия выходит из дому спозаранку, когда рассвет только занимается. Стая деревенских ласточек, вспорхнув с кипарисовой рощи, кружит в выси, черкая по стремительно светлеющему небесному полотну острыми крыльями. Бесшумно падает первая роса – густая, живительная, – выпроваживает ночь. Спутав время, заводит протяжную песнь сверчок: тррррю, тррррю, тррррю.
– Доброе утро, горемычный, – мысленно здоровается с ним Метаксия. Сверчок, будто услышав ее, обрывает себя на полувздохе, притихает.
Сегодня Мерелоц[1]. По традиции, люди сначала ходят на поминальную службу и только потом навещают могилы. Метаксия раньше тоже следовала традиции, но однажды решила, что негоже оставлять визит к усопшим на потом: к чему им литургия, когда они находятся в том из миров, где все людское не имеет значения. Потому правильнее было бы, рассудила она, в день поминовения сперва наведаться на кладбище и только потом заниматься другими делами. Чтоб развеять сомнения, она сходила за советом к священнику. Тот, выслушав ее, закивал, соглашаясь – делай, как считаешь нужным, и если тебе спокойнее так… Метаксии было спокойнее так.
Так и ходит который год. Вскопает огород весной, осенью с уборкой картошки и кукурузы поможет. Метаксия сначала увещевала не делать этого, потом смирилась. Раз приходит, значит, надо. В благодарность она детям Цатура шапки с большими помпонами вяжет. У него их трое, мал мала меньше. Смотрятся в этих разноцветных шапках веселыми гномиками.
На кладбище такая тишина, что ее не нарушает даже переливчатое пение дроздов. Метаксия прибирается на могиле с большой тщательностью: моет и насухо протирает ограду, пропалывает сорняки, поливает цветы. Когда очищает камень от пыли и дождевых разводов, даты рождения и смерти проступают молчаливым укором. Она задерживает дыхание дольше, чем хватает сил. Разве можно смириться с уходом молодых? Семнадцать лет, жить и жить.
Закончив с уборкой, отсыпает в поминальную чашу крупицы ладана, осторожно чиркает спичкой. Пока утренний ветер рассеивает сладковатый душный дым, Метаксия сидит на низенькой лавочке и, сложив на коленях руки, смотрит за горизонт. Там, за дальним согбенным холмом, осталась могила ее мужа: не докричаться, не долететь. Кто же мог подумать, что выпавшее на ее долю счастье окажется таким коротким! Она выросла в любящей семье – отец, мать, три старших брата. О замужней жизни не мечтала – не повезло с внешностью: большеносая, с косящим глазом и безгубым ртом. Смирившись со своей одинокой участью, нянчилась с племянниками, которых любила больше жизни. Но, справив сорок лет, неожиданно для себя вышла замуж – за отца Размика. Переехала через границу в его родную Омарбейли, пять армянских семей на семьдесят азербайджанских. Размику было тринадцать, трудный колючий возраст, отец с ним не справлялся. В деревне к нему относились с жалостью – бедный сирота, мало того, что мать потерял, так отец почти сразу на другой женился. Где это видано, чтобы мачеха пасынка любила?! Заимеет своего – примется парня со свету сживать. Метаксия внимания на разговоры не обращала, но в глубине души тоже опасалась, что, родив своего ребенка, отвернется от Размика. Потому так и не решилась забеременеть. Через четыре года не стало мужа – ушел среди ночи от разрыва сердца, закричал от дикой боли, выгнулся, задев ее локтем, – и притих. Размик наотрез отказался переезжать в Армению, хотя Метаксия об этом очень просила. «Куда я поеду, у меня школа, выпускной класс!» – возмутился он. Она уступила, но взяла с него слово, что они переедут, когда он поступит в институт. Размик согласился, но с условием, что она перенесет могилу его родителей в Берд. Она обиделась не на шутку: как ты мог подумать, что я оставлю их здесь! Он обнял ее, заплакал. С того дня стал называть второй мамой. Иногда просто Второй. Она, отшучиваясь, называла его Первым. Так и жили, перекликаясь: Первый – Вторая, Вторая – Первый.
Наринэ Абгарян: Дальше жить
Здесь есть возможность читать онлайн «Наринэ Абгарян: Дальше жить» — ознакомительный отрывок электронной книги, а после прочтения отрывка купить полную версию. В некоторых случаях присутствует краткое содержание. Город: Москва, год выпуска: 2018, ISBN: 978-5-17-101641-8, издательство: Литагент АСТ, категория: Современная проза / на русском языке. Описание произведения, (предисловие) а так же отзывы посетителей доступны на портале. Библиотека «Либ Кат» — LibCat.ru создана для любителей полистать хорошую книжку и предлагает широкий выбор жанров:
Выбрав категорию по душе Вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что-то новое, совершить внутреннее открытие. Подробная информация для ознакомления по текущему запросу представлена ниже:
Дальше жить: краткое содержание, описание и аннотация
Предлагаем к чтению аннотацию, описание, краткое содержание или предисловие (зависит от того, что написал сам автор книги «Дальше жить»). Если вы не нашли необходимую информацию о книге — напишите в комментариях, мы постараемся отыскать её.
Наринэ Абгарян: другие книги автора
Кто написал Дальше жить? Узнайте фамилию, как зовут автора книги и список всех его произведений по сериям.
Эта книга опубликована на нашем сайте на правах партнёрской программы ЛитРес (litres.ru) и содержит только ознакомительный отрывок. Если Вы против её размещения, пожалуйста, направьте Вашу жалобу на info@libcat.ru или заполните форму обратной связи.
Дальше жить — читать онлайн ознакомительный отрывок
Ниже представлен текст книги, разбитый по страницам. Система сохранения места последней прочитанной страницы, позволяет с удобством читать онлайн бесплатно книгу «Дальше жить», без необходимости каждый раз заново искать на чём Вы остановились. Поставьте закладку, и сможете в любой момент перейти на страницу, на которой закончили чтение.
© Наринэ Абгарян, текст, 2017
© Сона Абгарян, иллюстрации, 2017
© ООО «Издательство АСТ», 2018
– Заназан! Ай Заназан! Хочешь грушу?
У Заназан длинные ресницы и сиреневые глаза. Волосы густые, медные, без седины. Вьются непокорными локонами у висков.
Протягиваю ей грушу. Смотрит сквозь, не отводит взгляда.
– Возьми грушу, Заназан.
У Заназан оливковая кожа в рыжую крапушку. Она у нас необыкновенная, второй такой нет.
– Чем же мне тебя угостить?
Прикрывает рот тыльной стороной ладони – линия жизни нечеткая, короткая, обрывается на половине пути.
Молчит. Пальцы бледные, длинные, на указательном левой руки – простенькое кольцо. Стоит, забавно скрестив ноги. На лодыжке – царапина полумесяцем.
– Когда успела пораниться?
Водит плечом. Улыбается рассеянно, словно в себя.
Хочется обнять, прижать к груди, но нельзя. Заназан не любит, когда к ней прикасаются.
– Если бы умела, написала бы твой портрет.
Смотрит недоверчиво. Поколебавшись, берет грушу.
– Скажи мне что-нибудь, Заназан.
Уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Мысленным взором слежу, как она спускается по ступенькам – один лестничный пролет, второй. Выныривает из подъездной стыни в залитый солнцем двор.
– Заназан! Ай Заназан! – зовет детвора.
Заназан идет, не оборачивается. Коса перекинута через плечо, кончик стянут смешной резинкой.
Войну она встретила беременной. Схватки случились в бомбежку. Скорую не вызовешь – телефоны молчат, у соседей помощи не попросишь – зачем заставлять людей жизнью рисковать. Терпела до последнего. Когда боль стала невыносимой – собрались с мужем и пошли в больницу. Мужа посекло осколками навылет, ребенка не спасли. – Заназан! Ай Заназан! – зовет детвора.
Она идет, не оборачивается.
Живут вдвоем со старенькой свекровью.
– На кого я тебя оставлю, когда уйду? – плачет свекровь.
Заназан улыбается кротко, безмятежно. Протягивает ей грушу.
У нее длинные густые ресницы и сиреневые глаза. Кто-нибудь видел сиреневые глаза? Я видела. У Заназан.
Гинаманц Метаксия выходит из дому спозаранку, когда рассвет только занимается. Стая деревенских ласточек, вспорхнув с кипарисовой рощи, кружит в выси, черкая по стремительно светлеющему небесному полотну острыми крыльями. Бесшумно падает первая роса – густая, живительная, – выпроваживает ночь. Спутав время, заводит протяжную песнь сверчок: тррррю, тррррю, тррррю.
– Доброе утро, горемычный, – мысленно здоровается с ним Метаксия. Сверчок, будто услышав ее, обрывает себя на полувздохе, притихает.
Сегодня Мерелоц[1]. По традиции, люди сначала ходят на поминальную службу и только потом навещают могилы. Метаксия раньше тоже следовала традиции, но однажды решила, что негоже оставлять визит к усопшим на потом: к чему им литургия, когда они находятся в том из миров, где все людское не имеет значения. Потому правильнее было бы, рассудила она, в день поминовения сперва наведаться на кладбище и только потом заниматься другими делами. Чтоб развеять сомнения, она сходила за советом к священнику. Тот, выслушав ее, закивал, соглашаясь – делай, как считаешь нужным, и если тебе спокойнее так… Метаксии было спокойнее так.