Дао дэ цзин что значит
Дао Дэ Цзин
Дао Дэ Цзин
Утверждается (Alan K.L. Chan, The Daode Jing and its tradition, in Daoism Handbook, ed.Livia Kohn, 2000), что общее количество классических комментариев к ДДЦ достигает 700, из которых на данный момент сохранилось 350. Количество комментариев на японском языке около 250.
Содержание
Происхождение книги
Традиционно автором книги считается Лао-цзы (VI — V вв. до н. э.), поэтому иногда книга носит его имя. Историк Сыма Цянь, излагая его историю, в то же время подвергал её сомнению и предполагал, что автором книги мог являться другой современник Конфуция — Лао Лай-цзы или же чжоуский государственный деятель Дань, о котором известно, что он посетил циньского правителя Сянь-гуна спустя 129 лет после смерти Конфуция.
Некоторые учёные (Лян Цичао, Гу Цзеган) считают, что ныне существующий текст «Дао Дэ Цзин» носит явный отпечаток более позднего времени, чем время жизни Лао-цзы. Выдвинуто предположение, что книга была создана в эпоху Чжань-го (IV — III вв. до н. э.) и отношения к Лао-цзы не имеет. Их оппоненты (Го Можо и др.), не отрицая разрыва между годами жизни Лао-цзы и временем появления «Дао Дэ Цзин», утверждают, что данное произведение представляет собой изложение устно передаваемого в то время учения Лао-цзы его последователями.
Содержание
В трактате Дао-дэ цзин (IV—III в. до н. э.) излагаются основы даосизма, философии Лао-цзы. В центре доктрины — учение о великом Дао, всеобщем Законе и Абсолюте. Дао господствует везде и во всем, всегда и безгранично. Его никто не создал, но все происходит от него. Невидимое и неслышимое, недоступное органам чувств, постоянное и неисчерпаемое, безымянное и бесформенное, оно дает начало, имя и форму всему на свете. Даже великое Небо следует Дао. Познать Дао, следовать ему, слиться с ним — в этом смысл, цель и счастье жизни. Проявляется же Дао через свою эманацию — через дэ, и если Дао все порождает, то дэ все вскармливает.
Трактат настаивает на неизреченности Дао, которое есть начало всех вещей. Для постижения Дао рекомендуется недеяние, безмолвие, спокойствие, умеренность и бесстрастие, которые даруют слияние с Дао.
Язык, комментаторская традиция и переводы
Язык «Дао Дэ Цзин» несколько отличается от классического языка того времени, в нём нередко опущены служебные слова и связки, отчего трактат нередко допускает неоднозначное толкование. В различных китайских школах известны сотни комментариев на «Дао Дэ Цзин». Опубликовано многочисленное количество переводов на другие языки, только на русском имеется более десятка различных переводов, которые местами существенно расходятся.
Известны также эзотерические комментарии, в которой главы воспринимаются как указания по внутренней алхимии и достижению бессмертия. Текст «Дао Дэ Цзин» настолько популярен, что иногда нет возможности отличить мысли автора от интерпретаций и от систем, берущих вдохновение в этом тексте. Одним из наиболее авторитетных комментариев является комментарий Ван Би (226—249).
Самый древний комментарий принадлежит Хэшан Гуну (кит. 河上公 ), он выполнен в период Ханьской династии.
Школа Небесных Наставников придерживается эзотерических комментариев Сянъэр (кит. 想爾 ) [1]
В версии, найденной в Мавандуе имеются существенные стилистические отличия, кроме того в этой версии две части трактата поменялись местами.
Самый известный перевод ДДЦ был выполнен на санскрит в 7 в. В 18 в. перевод на латынь появился в Англии, и с тех пор попытки переводов на западе не прекращались, общее их число достигает ок. 250 (LaFargue, Pas, «On Translating Tao-te-ching», 1998). Таким образом, ДДЦ по количеству переводов уступает только Библии (Victor Mair, Tao Te Ching: The Classic Book of Integrity and the Way. 1990).
Перевод заглавия книги
Переводы на русский язык
См. также
«Дао Дэ Цзин» («Книга пути и достоинства»): автор, краткое содержание и цитаты
Он всегда говорил, что человеку нужно уединение, и больше всего он должен страшиться славы. Тот, кто написал «Дао Дэ Цзин», Лао-Цзы, даже сегодня остается загадкой для историков и биографов. Безжалостное время не оставило о его жизни практически ничего, кроме мифов, народных домыслов и книги длиной в пять тысяч слов.
Хранитель архива
Задолго до того, как стать отшельником, Лао-Цзы был хранителем императорского архива. Работая при дворе, однажды он встретился с Конфуцием – величайшим китайским мудрецом. Между ними состоялась продолжительная и глубокомысленная беседа. Возможно, о ней бы и не вспомнили, если бы не отзыв Конфуция об этой встрече. Вернувшись к своим ученикам, он сказал следующее:
Я знаю, что птица летает, зверь бегает, рыба плавает, бегающего можно поймать в тенета, плавающего – в сети, летающего можно сбить стрелой. Что же касается дракона – то я еще не знаю, как его можно поймать! Ныне я встретился с Лао-Цзы, и он напомнил мне дракона.
Будущий автор «Дао Дэ Цзин» представлялся Конфуцию настоящим драконом. Величественным и мудрым, которого не переспорить и которому известны все ответы.
Фантазия
Даже в древние времена люди обладали довольно бурным воображением. Безудержная человеческая фантазия сделала из Лао-Цзы почти божество.
Дело было так. Когда мать Лао-Цзы, Юн-Нюй, любовалась цветущими в саду сливами, в ее приоткрытый рот попала капля солнечного света. В результате было зачато дитя, которое молодая мать вынашивала ровно 81 год. Ребенок родился именно в таком возрасте, поэтому его и назвали – Старый Ребенок. Намного позже это имя стали интерпретировать как Старый Учитель.
Таинственное исчезновение
Точных биографических сведений о Лао-Цзы сохранилось немного. Он родился в начале VI века до н. э. в селении Цюйжэнь царства Чу. Долгое время работал при царском дворе в библиотечном архиве.
Потом Лао-Цзы бросил службу и стал жить в уединении. Практически в самом конце жизни, полностью разочаровавшись в возможности реализовать свои учения в Китае, он сел на белого буйвола и поехал на Запад. На пограничной заставе его остановил начальник охраны Инь Си. Именно по его просьбе Лао-Цзы написал трактат «Дао Дэ Цзин», где кратко описал свои философские идеи.
Комментаторы очень любят подчеркивать, что Лао-Цзы за всю свою жизнь написал всего одну книгу (а ведь не один год был отшельником), и та состоит всего из пяти тысяч слов. И даже так, в «Дао Дэ Цзин» сокрыто множество философских мыслей, которые нужно именно понять, а не разбавлять словами.
О трактате
На китайском «Дао Дэ Цзин» означает «Книга о пути Дао и благословенной силе Дэ». Само слово «цзин» переводится как «книга», а «Дао» и «Дэ» – это ключевые понятия в философии Древнего Китая, которые ввел в обиход Лао-Цзы.
Сам трактат состоит из 81 параграфа и 5 тыс. иероглифов. По традиции книгу делят на две части: в первой автор рассказывает о Дао, во второй – о Дэ. Правда, здесь сложно найти существенные различия.
«Дао Дэ Цзин» написан рифмованной прозой, текст довольно ритмичен, но его смысл очень сложно понять. Словно за каждым иероглифом скрывается большая тайна, а все символы вместе готовят вселенский заговор. Поэтому во II веке до н. э. ученые люди начали комментировать этот текст, разбирать на цитаты и находить скрытые послания (иногда они это видели даже там, где подобного вовсе не было). Самыми известными комментаторами и толкователями были Хэшан-гун, который написал «Старец с речного берега» (II век до н. э.), Третий патриарх Школы небесных наставников Чжан Лу и основатель неодаосизма Ван Би.
Центральная категория даосизма
На понятии Дао и строится весь даосизм. Это слово пишется одним иероглифом, который состоит из графемы «голова» (шоу) и «идти» (цзоу). Отсюда и происходит основное значение Дао – это дорога, по которой ходят люди. В словарных значениях слово «дорога», может быть и «правдой», «истиной», «учением» и т. д.
У-мин и Ю-мин
«Дао дэ Цзин» начинается тем, что автор рассказывает о существовании двух Дао: безымянного У-мин и обладающего именем Ю-мин. У-мин Лао-Цзы называет «отцом Неба и Земли». Оно постоянное, никогда не проявляет активности, находится в состоянии покоя, но его невозможно понять или принять. У-мин порождает мир и все сущее, но само относится к категории небытия.
Ю-мин – это «мать всех вещей». Она как вода, проникает везде и все охватывает. Ю-мин меняется вместе с миром, ее можно познать и выразить словами. Она создает определенные вещи и порождает бытие.
В целом вся философия «Дао дэ Цзин» базируется именно на этих понятиях. Кстати, о них известно даже нам – это пресловутые Инь и Янь. Что же касается самого понятия «Дао», то оно лишено каких-то атрибутов. Как, к примеру, если ложку назвать ложкой, то этой вещи уже приписываются определенные атрибуты. С Дао такое не проходит – оно просто есть, и оно «никакое». Это произвольный иероглиф, которым обозначают всеобщий закон или основу мира. Но само слово бесформенно и беззвучно.
Дао способно породить вещи, но само вещью быть не может. Можно сказать, что Дао – это то, благодаря чему вещи получили свое существование. Лао-Цзы в «Дао Дэ Цзин» сравнивает это понятие с необработанной глыбой. Также он называет Дао «началом и концом» – с него все начинается и к нему все возвращается. Это пустота порождающая все сущее. Из небытия Дао может стать чем-то, и снова вернуться в свое бесформенное существование. Но нет, не было и не будет ни одного предмета или явления, которые появились бы без Дао.
Границы пустоты
Дальше в трактате «Дао дэ Цзин» говорится о свойствах Дао, одним из которых является пустота. Дао – это функциональная пустота. Она способна определить качества бытия и возможности для использования вещей. Автор пишет, что сосуды делаются из глины, но употребление этих сосудов зависит именно от пустоты в них. Эту парадигму он применяет и к другим вещам, и в конечном итоге приходит к выводу, что сам мир является пустым. Вот цитата из «Дао Дэ Цзин», подтверждающая эти слова:
Разве пространство между небом и землей не похоже на кузнечный мех? Чем больше [в нем] пустоты, тем дольше [он] действует, чем сильнее [в нем] движение, тем больше [из него] выходит [ветер]. («Дао Дэ Цзин», §5)
Мудрость
Лао-Цзы пишет, что Дао невозможно как-то определить, описать или измерить. Его можно только почувствовать и слиться с ним воедино. И тот, кто сумел это сделать, может быть спокоен. Ничто в этом мире не причинит ему вред: ни земные стихии, ни страшные хищники.
В этом мире все едино. Все меняется, перетекает из одного состояния в другое. А то, что человек привык воспринимать за какую-то форму, не более чем иллюзия и настоящее заблуждение. Но эти заблуждения являются самыми опасными, ведь именно из-за них появляются на земле войны, раздоры и различные учения, представители которых жизнью пожертвуют, лишь бы доказать свою правоту.
Когда все в Поднебесной узнают, что прекрасное является прекрасным, появляется и безобразное. Когда все узнают, что доброе является добром, возникает и зло. Поэтому бытие и небытие порождают друг друга, трудное и легкое создают друг друга, длинное и короткое взаимно соотносятся, высокое и низкое взаимно определяются, звуки, сливаясь, приходят в гармонию, предыдущее и последующее следуют друг за другом. («Дао дэ Цзин», §2)
Также в книге «Дао Дэ Цзин» автор пишет, что мудрый человек в чем-то уподобляется Дао. Ведь так же, как и это несуществующее явление, мудрый человек предоставляет свободу всем живым существам жить так, как им того хочется, пока он будет реализовать свою природу.
Как и Дао, этот человек непонятен, действует спонтанно и согласно своей природе. Обычно таких людей называют чудаками или сумасшедшими, но только в таком состоянии можно уподобиться Дао и слиться с ним, то есть вернуться в то состояние из глубокого детства, когда мир был единым, не идентифицированным и не разделенным.
Человек, наделенный абсолютной мудростью, никогда не возжелает подчинить себе других. Но на фоне других он определенно будет выделяться, так как познал Дао, и люди будут следовать за ним. Он не стремится показаться себя, быть во всем первым или стать центром внимания, но именно поэтому он всегда будет на голову выше остальных, именно поэтому за ним всегда будут следовать.
Общество и лень
Даже краткое содержание «Дао Дэ Цзин» не упускает мысли автора об обществе. Все социальные явления и каждый человеческий поступок должны подчиняться естественной необходимости. Лао-Цзы отвергает конфуцианское понятие «Жэнь» (человеколюбие), так как оно чуждо человеческой природе и его соблюдение ничем не оправдано.
Другая категория даосизма называется «Недеяние». Здесь подразумевается не праздная лень, а способность человека разумно использовать свои ресурсы, не делая ничего лишнего. Здесь Дао снова сравнивают с рекой. Против ее течения плыть невозможно, но если безвольно следовать за волнами, то вода выбросит на опасные камни. Поэтому человек должен постоянно корректировать свой путь, делая то, что необходимо именно в этот момент.
Учение Дэ
В книге пути и достоинства «Дао Дэ Цзин» вторая часть отведена такому понятию, как Дэ. Если задача Дао заключается в создании вещей, то Дэ должно их взращивать. В отличие от Дао, Дэ можно описать словами. В дословном переводе этот термин означает «благодать» или «добродетель». Вот что об этом написано в трактате:
Дао рождает вещи, Дэ вскармливает их. Вещи оформляются, формы завершаются. Поэтому нет вещи, которая не почитала бы Дао и не ценила бы Дэ. Дао почитаемо, Дэ ценимо, потому что они не отдают приказаний, а следуют естественности. Дао рождает вещи, Дэ вскармливает их, взращивает их, воспитывает их, совершенствует их, делает их зрелыми, поддерживает их. Создавать и не присваивать, творить и не хвалиться, являясь старшим, не повелевать – вот что называется глубочайшим Дэ. («Дао Дэ Цзин», §51)
Критика
Помимо размышлений о законах мироздания и секретах бытия, последователи даосизма стали использовать трактат, чтобы критиковать конфуцианство. Они считали, что следовать идеям конфуцианства можно только в том случае, если в мире наступит хаос и полностью исчезнет Дао. Даже сам Лао-Цзы считает конфуцианские добродетели своеобразными «костылями» на пути к развитию:
Дэ появляется только после утраты Дао; человеколюбие – после утраты Дэ; справедливость – после утраты человеколюбия; ритуал – после утраты справедливости. Ритуал – это признак отсутствия доверия и преданности. В ритуале – начало смуты. («Дао Дэ Цзин», §38)
Также автор говорит, что стоит отказаться от мудрости. Разные учения рождают споры, а споры приводят к смуте. Перед правителями Лао-Цзы ставил задачу запретить мудрецам говорить и действовать и убрать все, что может разъединять людей: богатство, редкие вещи и т. д. Как бы это странно ни звучало после всех мудрых изречений, но Лао-Цзы был уверен, что мудрый правитель должен ослабить волю народа, чтобы тот довольствовался малым.
Если не почитать мудрецов, то в народе не будет ссор. Если не ценить редких предметов, то не будет воров среди народа. Если не показывать того, что может вызвать зависть, то не будут волноваться сердца народа.
Поэтому, управляя [страной], совершенномудрый делает сердца [подданных] пустыми, а желудки – полными. [Его управление] ослабляет их волю и укрепляет кости.
Оно постоянно стремится к тому, чтобы у народа не было знаний и страстей, а имеющие знание не смели бы действовать. Осуществление недеяния всегда приносит спокойствие. («Дао Дэ Цзин», §3)
Подсказки правителю
Некоторые исследователи сходятся во мнении, что изначально «Дао Дэ Цзин» был руководством правителю по управлению государством на основе идей Дао и Дэ. Здесь есть упоминания о том, что во главе общества должен стоять совершенный монарх, наделенный мудростью Дао. Его основная задача – править на основе недеяния. Он должен смотреть на юг, в то время как вокруг него будет вращаться и жить своей жизнью вся Поднебесная. Лао-Цзы считал, что если правитель постиг Дао, то вся страна «настроится» на него и подчинится. Поэтому ему необязательно выходить из дворца и проводить долгие месяцы в дороге, чтобы управлять страной.
И здесь просто невозможно не процитировать Лао-Цзы:
Лучший правитель тот, о котором народ знает лишь то, что он существует. («Дао Дэ Цзин», §17)
Свой социальный идеал Лао-Цзы видел в маленькой патриархальной деревне-стране. Она находится далеко от соседей, с редким населением и потрясающей природой.
Бессмертие
Еще в трактате есть несколько намеков на идею бессмертия. Но здесь тоже не обошлось без Дао. Как уже было сказано, все живое рождается и умирает. Если человек познает Дао и обуздает свои страхи, то смерти для него не будет существовать. Если человек перестанет бояться тигра, носорога или солдат, то им некуда будет его ранить. А все почему? Потому что смерти как таковой для него не существует.
Другие сведения
Впервые эту книгу перевели на русский при активном участии Льва Толстого, который к тому же выступил редактором. Неоднократно цитаты из «Дао Дэ Цзин» были включены в собрания афоризмов Толстого. Для последнего наиболее интересной была эстетическая мысль произведения. К тому же идеи Лао-Цзы были близкими по духу самому Толстому.
В комментариях к «Дао Дэ Цзин» говорится, что автор произведения поэтичен и прост, впрочем, как и сама мудрость. Множество высказываний из трактата уже давно стали жемчужинами поэтической прозы. «Дао Дэ Цзин» – это не просто писание возрастом в две тысячи лет, это уникальный образец философско-этической, литературно-художественной и религиозной мысли.
Глава 6. Даосизм
(Протоиерей Олег Корытко)
Общая характеристика даосизма
«Даосизм» – это латинизированный вариант китайского термина дао-цзяо («Учение о Пути»), обозначающий наиболее мощную, автохтонную религиозную традицию Китая.
Формирование того, что впоследствии получило название «даосизм», происходило в среде шаманских культов древности. Возникновение же учения связывают с именем мыслителя и аскета Лао-цзы, жившего, по предположительным сведениям, в VII- VI веках до н. э. Однако практически все известные факты его биографии носят легендарный характер. Если даже считать Лаоцзы подлинной исторической личностью, то следует признать, что он не был реальным основателем религиозного движения. Он не мог, подобно Мухаммаду, создать вероучение, так как оно сложилось намного позднее.
Показательно, что словосочетание дао-цзяо встречается впервые только на рубеже новой эры в текстах китайского ученого Лю Синя (I в. до н. э.-I в. н. э.), составившего описание известных ему философских школ. И лишь во II веке н. э. Чжан Даолин основывает религиозную общину «пути небесных наставников», известную в истории как первая школа дао-цзяо.
Более того, сама идея наделения Лао-цзы статусом основателя религии возникает очень поздно: примерно в 200 году н. э. вместе с появлением комментариев Ван Би на ключевой для китайской культуры текст «Дао дэ цзин», приписываемый Лао-цзы.
Даосизм никогда не имел единого административного и вероучительного центра и вплоть до сего дня представлен множеством автономных религиозных групп со своими традициями и обычаями. По сути, даосизм существовал в качестве конгломерата разрозненных сект, учения которых могли довольно сильно отличаться друг от друга. Тем не менее все они опирались в своих верованиях на одни и те же ключевые тексты и почитали своим основателем одного и того же учителя – Лао-цзы.
Несмотря на отсутствие достоверных сведений о жизни этого человека, важно представлять себе его мифическую биографию, поскольку она задает парадигму идеальной личности, которой призваны подражать все адепты учения.
Лао-цзы как основатель даосизма
О жизни Лао-цзы имеются довольно скудные сведения. Бóльшая часть информации содержится в знаменитых «Исторических записках» («Ши цзи») Сыма Цяня (ок. 135–86 гг. до н. э.), в которых, в частности, сообщается о том, что Лао-цзы родился в княжестве Чу и его при жизни звали Ли Эр Бо-ян, а по смерти – Дань 261 .
По легенде, Лао-цзы появился на свет в возрасте 81 (!) года. Эта цифра вовсе не случайна. В китайской нумерологии, во многом сформировавшейся под влиянием даосизма, 9 означает число полноты и традиционно ассоциируется с элементом «земля». Соответственно, 9² = 81. Почтенный возраст новорожденного был отмечен сединами, потому он и получил свое имя Лао-цзы, то есть «Престарелый младенец» 262 .
Выйдя из тела матери через левый бок, Лао-цзы указал рукой на стоящее рядом дерево и произнес: «Вот это и будет моей фамилией». По-китайски ли [3] 263 «слива», тем же иероглифом обозначалось и фамильное имя Лао-цзы – Ли.
Сыма Цянь упоминает также о встрече Лао-цзы с Конфуцием (подробнее см. гл. «Конфуцианство»), после которой Конфуций якобы сказал своим ученикам: «Я знаю, что птица умеет летать, что рыба умеет плавать, а дикий зверь умеет бегать. Бегающих можно поймать в капкан, плавающих выловить сетью, летающих сбить стрелой. Что же касается дракона, то я не могу понять, как он, оседлав ветер и пронзая облака, устремляется к небесам. Я сегодня виделся с Лао-цзы, который подобен дракону!» 264
Лао-цзы учил о дао и дэ (подробнее см. ниже), призывал к жизни в простоте и уединении, а по прошествии некоторого времени, потеряв надежду утвердить среди человеческого сообщества правильный образ жизни, решил навсегда покинуть Поднебесную. Сам акт ухода Сыма Цянь описывает подробно, указывая на ряд деталей, имеющих важное символическое значение.
Однажды мудрец сидел на пороге своей хижины, к нему подошел буйвол (!). Философ взобрался на спину животного, и буйвол понес его на Запад. По ходу движения учителю необходимо было пересечь горный перевал, являвшийся одновременно частью государственной границы. Начальником заставы, расположенной на этом перевале, был человек по имени Инь Си. Он предузнал о пришествии Лао-цзы по особому знамению – пятицветным облакам, и оказал страннику подобающий прием.
Философа сопровождал слуга по имени Сюй Цзя, трудившийся на благо своего господина на протяжении нескольких столетий. Это было возможно благодаря пилюле бессмертия, изготовленной Лао-цзы и положенной им под язык своему слуге. На заставе Сюй Цзя осознал, что это последний рубеж, где еще действуют государственные законы Поднебесной, и решил воспользоваться этим и получить вознаграждение за свою работу, дерзко требуя от своего хозяина платы за все проведенные рядом с ним годы.
Лао-цзы необычайно разгневался на своего слугу и вынул из его рта магический предмет, после чего Сюй Цзя тотчас же рассыпался в прах, то есть мгновенно достиг того состояния, в котором и должен бы был пребывать, не испытывая действия пилюли.
Пораженный увиденным, страж заставы Инь Си обратился к мудрецу с просьбой записать свое учение, прежде чем тот покинет цивилизованный мир. Лао-цзы согласился, и на свет появился трактат из пяти тысяч иероглифов, известный под названием «Дао Дэ Цзин» – ключевой текст даосизма.
О дальнейшей судьбе мудреца даже мифологические сведения весьма противоречивы. В частности, по крайней мере с III века н. э. получила распространение концепция так называемого «просвещения варваров», в соответствии с которой Лао-цзы добрался до Индии и там стал учителем Будды Шакьямуни (см. гл. «Буддизм»). Очевидно, данная идея носила полемический характер и была призвана помочь последователям даосизма в борьбе с конкурирующим учением. Один из вариантов этого мифа указывает на то, что Лао-цзы был биологическим отцом Будды.
На одном из этапов этого процесса Дао порождает триаду небесных божеств – «Трех чистых» (Сань цин), называемых также «Тремя небесными достопочтенными» (Тянь цзунь). Третьим из этих «небесных достопочтенных» и был Тай-шан Лао-цзюнь («Верховный старый государь Лао-цзы»). Именно ему и принадлежит роль творца мира. Созидание Вселенной он осуществляет из своего тела.
После завершения творения мира начинается период промыслительных действий Лао-цзюня, главными из которых являются его периодические воплощения в образах мудрых советников при идеальных государях древности.
Показательно, что различные даосские секты настаивали и на последующих воплощениях учителя. Суждения же в отношении того, кто именно был очередной инкарнацией «небесного достопочтенного», весьма различны.
Перечисленные скромные биографические сведения обросли со временем грандиозными мифическими подробностями. Впрочем, мифологичность сюжетов наглядно демонстрирует религиозные предпочтения даосов: именно легендарные черты, которыми наделялся образ их учителя, в первую очередь и делали его объектом культа.
И по сей день Китай ежегодно отмечает праздник в честь рождения Лао-цзы, который приходится на пятнадцатое число второго месяца по лунному календарю.
Основные принципы даосизма в период его доктринального становления
Несмотря на тот факт, что легендарный мудрец Лао-цзы считается в даосизме автором ключевой книги даосизма – «Дао дэ цзин», этот текст не был написан в VI веке до н. э., к которому относят время жизни учителя. Данный трактат датируется III веком до н. э. В пользу этого утверждения говорит и язык произведения, и отсутствие упоминаний об этом важнейшем тексте даосской традиции вплоть до того же III века до н. э.
Одним из первых идеологов нарождающегося даосизма и основоположников религиозной традиции был человек по имени Ян Чжу, известный также как Ян Цзы или Ян Шен (440/414–380/360 гг. до н. э.).
В даосском трактате III века до н. э. «Ле-цзы» имеется глава «Ян Чжу», посвященная суждениям этого мыслителя, в которой, в частности, приводятся следующие слова философа:
«Есть человек, чей принцип – не входить в город, который в опасности, и не оставаться среди войск. Даже для великой пользы всей Поднебесной он не отдал бы волоска со своей голени. Он презирает вещи и ценит жизнь».
Если обобщить приведенные выше цитаты, то получатся важнейшие жизненные принципы Ян Чжу: «каждый сам за себя» и «презирать вещи и ценить жизнь». Оба тезиса стали со временем основополагающими для даосской традиции, творчески развивавшей эти идеи.
Показателен в данном отношении текст из второго по авторитетности даосского трактата «Чжуан-цзы» (III в. до н. э.), описывающий эпизод из жизни идеального властителя древности – императора Яо, который нашел человека, превосходящего его в мудрости, решил передать ему бразды правления и услышал в ответ следующее:
«При вашем правлении Поднебесная процветает, для чего же мне менять вас на троне? Ради громкого имени? Но имя перед сутью вещей – все равно что гость перед хозяином. Так неужели мне следует занять место гостя? Птица, вьющая гнездо в лесу, довольствуется одной веткой. Полевая мышь, пришедшая на водопой к реке, выпьет воды ровно столько, сколько вместит ее брюхо. Ступайте, уважаемый, туда, откуда пришли. Поднебесный мир мне ни к чему!» 271
Как видно из приведенного отрывка, свою жизнь в безвестности мудрец ценит гораздо больше всех вещей Вселенной, находящейся во владении императора, и потому отказывается обладать ею даже в том случае, когда ему дают эту власть без каких бы то ни было усилий с его стороны.
Ключевые тексты даосизма
Обозначив основные идеи даосизма, мы подошли к вопросу о главных книгах даосской традиции.
1. «Дао дэ цзин 272 » («Трактат о пути и благой силе дэ»)
Эта фундаментальная для даосизма книга состоит из пяти тысяч иероглифов и разделена на 81 краткую главу – чжан. Ее текст достаточно загадочен по содержанию. Каждый из чжанов, как правило, имеет несколько вариантов толкований. Трактат в апофатическом стиле описывает, что такое дао, наделяя его в первую очередь атрибутами божественного, безличностного первоначала всякого бытия, а также повествует о благой силе дэ, являющейся способом проявления дао в физическом мире. Текст традиционно приписывается Лао-цзы, в связи с чем зачастую и надписывался именем философа в качестве альтернативного названия. Между тем трактат появился не раньше III века до н. э., то есть гораздо позже предположительного времени жизни мифического основателя даосизма. Тем не менее Лао-цзы вполне можно считать идейным вдохновителем и духовным автором этой книги, ставшей одним из ключевых трудов даосской религиозно-культурной традиции.
2. «Чжуан-цзы»
Это второй по степени значимости в даосизме трактат, названный по имени одного из вероятных авторов – философа Чжуан-Цзы (369–286 гг. до н. э.). По крайней мере сама даосская традиция приписывает именно этому человеку честь написания данного произведения. Трактат носит ярко полемический характер по отношению к конфуцианству, отвергая вслед за «Дао дэ цзин» идею моральной и практической ценности обрядов (подробнее о роли обрядов в китайском обществе см. в гл. «Конфуцианство»). Здесь же при помощи образов выражается мысль об относительности человеческих знаний, как, впрочем, и вообще об относительности всего существующего.
3. «Ле-цзы»
Данная книга названа по имени своего автора, которого также называют Ле Юй-коу. Первоначальный вариант произведения был утерян и в IV веке до н. э. восстановлен по памяти, а также дополнился комментариями Чжан Чжаня – одного из самых известных толкователей трактата. Текст разделен на восемь частей – пяней. По содержанию книга довольно эклектична и следует в русле учения ранних даосов. Заметно в ней и влияние трактата Чжуан-цзы, элементы которого включены в текст. Трактат излагает принципы даосской натурфилософии и связанной с ней космологии: в частности, учение об эманации дао, в результате которой появляется все множество вещей. Здесь же утверждается идея исключительной ценности личного благополучия человека в противовес его общественной пользе.
Однако перечисленными книгами отнюдь не исчерпывается корпус почитаемых в даосской среде текстов. В разное время в религиозных общинах использовались и иные книги, повествующие, в частности, о способах достижения бессмертия как при помощи алхимических действий, так и при постоянном применении специальных психофизических практик.
Основные категориальные понятия и божества в даосизме
Категория Дао
Основной базовой категорией даосизма является Дао. Иероглиф, которым обозначается данное понятие, имеет в китайском языке множество значений, среди них стоит обратить особое внимание на следующие:
В самой религиозно-философской системе даосизма термин «Дао» означает первоначало, из которого возникает всякое бытие, и одновременно базовый закон бытия Вселенной, объясняющий возникновение и существование всех вещей.
Исследователи отмечают, что в ключевой книге даосизма «Дао дэ цзин» речь идет о двух типах Дао 273 : Дао у мин и Дао ю мин.
Дао у мин – безымянное и постоянное. Является источником («матерью») всякого бытия, по сути – всей Вселенной.
В познании «Дао в самом себе» разум бессилен, равно как и все человеческие чувства и способности. Даосские тексты прямо утверждают, что Дао в самом себе недоступно человеческому восприятию и с ним невозможно прийти в соприкосновение.
«Дао пусто, но в применении неисчерпаемо. О глубочайшее! Оно кажется праотцом всех вещей».
(Дао дэ цзин, 4 чжан) 274
«Превращения невидимого [дао] бесконечны. [Дао] – глубочайшие врата рождения – корень неба и земли. [Оно] существует [вечно] подобно нескончаемой нити, его действие неисчерпаемо».
(Дао дэ цзин, 6 чжан)
«Смотрю на него и не вижу, а потому называю его невидимым. Слушаю его и не слышу, а потому называю его неслышимым. Пытаюсь схватить его и не достигаю, а потому называю его мельчайшим. Не надо стремиться узнать об источнике этого, потому что это едино. Оно бесконечно, и не может быть названо. Оно снова возвращается к небытию. И вот называют его формой без форм, образом без существа. Поэтому называют его неясным и туманным. Встречаюсь с ним и не вижу лица его. Следую за ним и не вижу спины его».
(Дао дэ цзин, 14 чжан)
«Дао вечно и безымянно. Хотя оно ничтожно, но никто в мире не может подчинить его себе».
(Дао дэ цзин, 32 чжан)
Дао ю мин – именуемое и не постоянное. Подобно кормящей матери взращивает все сущее, «тьму вещей», то есть все существующее многообразие предметов и явлений.
Это Дао явлено в мире и доступно человеку для познания. Иначе этот способ существования Дао называется дэ. Последний термин обычно переводят как «благая сила» или «добродетель», и он является вторым базовым термином даосизма.
«Дао рождает [вещи], дэ вскармливает [их], взращивает [их], воспитывает [их], совершенствует [их], делает [их] зрелыми, ухаживает за ними, поддерживает [их]. Создавать и не присваивать, творить и не хвалиться, являясь старшим, не повелевать – вот что называется глубочайшим дэ».
(Дао дэ цзин, 51 чжан)
Почитание Дао может вначале натолкнуть на мысль о том, что даосизм близок по своей сути к монотеистической религии. Но это первое впечатление обманчиво. В даосский пантеон входит множество разнообразных божеств, заимствованных из народной религии, а также иных религиозных традиций (например, буддизма).
Божества даосского пантеона
Условно всех богов можно разделить на «прежденебесных» (сянь тянь), которые существовали прежде бытия видимого мира, и «посленебесных» (хоу тянь), которые жили на Земле в человеческой природе и достигли бессмертия. К последним относятся также младшие божественные персонажи. Следующую ступень после Дао занимают «три чистых» (сан цин):
– Юаньши тяньцзунь («Изначальный небесный владыка»);
– Лин-бао тяньцзунь («Небесный достопочтенный духовной драгоценности»);
– Тай-шан Лао-цзюнь («Высочайший владыка Лао, Высочайший древний властитель»), одним из воплощений которого признается основатель даосизма Лао-цзы.
Ниже по иерархии находится Нефритовый император (Юйди) – божество, управляющее небесами и промышляющее о судьбах людей.
Ему близка по функциям Владычица Запада (Си-ван-му). Считается, что она живет на горе Куньлунь (ср. с axis mundi). Она именуется хранительницей врат жизни, которые Владычица Запада открывает и закрывает для людей. Очевидно, что в данном случае перед нами предстает персонификация женской сакральности с биполярными функциями: подательницы жизни и подательницы смерти.
Царством мертвых управляет Небесный достопочтенный Великого Единого (Тай-и тянь-цзунь).
Из «посленебесных» персонажей особо почитаемы восемь бессмертных (ба сянь), то есть восемь древних даосов, достигших бессмертия и обретших способность творить чудеса.
Категория ци
Для понимания устройства мироздания особо следует сказать о такой важной категории китайской культурной традиции, как ци.
Этимологически ци обозначало «пар над жертвенным рисом». Позднее термин стал полисемичным, то есть многозначным. Семантическое поле слова расширилось довольно широко и стало включать в себя такие значения, как «материя», «пневма», «эфир», «дух», «энергия». Именно такая многозначность слова делает его трудным для точного перевода на другие языки. Показательно, что некоторые переводчики предпочитали оставлять слово «ци» без перевода, передавая его русскими буквами. Несомненно, подобный подход в значительной степени оправдан, однако термин в таком случае все равно требует объяснения, что, собственно, под ци понимается.
Космология даосизма
В процитированном отрывке космология представлена в восходящей градации. Показательно, что онтологически выше Дао ничто не может быть поставлено. И именно поэтому ему невозможно ничего «взять за образец», кроме самого себя.
Следует также обратить внимание на тот факт, что человек, несмотря на разумность своей природы, стоит внизу космологической иерархической лестницы. Это отнюдь не случайно.
Почему это именно так, можно понять, сопоставив вышеуказанный отрывок с 42 чжаном Дао дэ цзин. Здесь космогония представлена символически, посредством чисел. Для точности мысли приведем буквальный перевод этого отрывка, сделанный профессором Е. А. Торчиновым 278 :
«Дао рождает одно. Одно рождает два. Два рождает три. Три рождает все сущее (букв. «десять тысяч вещей»). Все сущее несет на себе инь и обнимает ян.
Эти пневмы (ци) взаимодействуют и образуют гармонию».
Во второй из приведенных цитат космология, напротив, представлена не только в нисходящей градации, но и в хронологическом, то есть в космогоническом порядке.
Продолжая логику предложенной для этого текста экзегезы, следует сказать, что «десять тысяч вещей» – совокупность всех элементов Вселенной, в которой действуют два первоначала (в более архаичной интерпретации – два взаимопроникающих и взаимодополняющих духа) ян и инь 281 , приводящих все в гармонию при помощи своих ци.
Данный текст, очевидно, коррелирует с мифом о хаосе, зафиксированным в одном из ключевых даосских трактатов – Чжуан-цзы. С позиции даосов, происхождение ныне существующего мира мыслится как трагедия, ибо оно осуществляется в результате эманации дао, а также благодаря постоянному умножению и усложнению всего, что из дао происходит. Результатом этого становится оторванность всякой вещи и всякого существа от своего источника. Поэтому для преодоления трагизма бытия следует уподобиться дао, базовыми категориями которого являются «пустотность» (сюй) и «простота» (гу дань – букв. «великая простота»). В данном отношении даже хаос предпочтительнее, нежели упорядоченность, структурированность, ибо он менее удален от всеобщего начала. Тем не менее мир находится в состоянии постоянного изменения. Эта идея отражена в концепции борьбы противоположностей и их взаимного перехода. Все переходит в свою противоположность. Поэтому автор «Дао дэ цзин», ссылаясь на суждения древних, свидетельствует:
(Дао дэ цзин, 22 чжан)
Антропология и «сотериология» даосизма
Цель жизни человека
Согласно представлениям даосов, существование человека трагично так же, как трагично бытие всего мира, оказавшегося отдаленным от дао. Каждый из людей – это одна из «десяти тысяч вещей», наполняющих собой Вселенную. Следствием этого является декларируемая испорченность человеческой природы.
Даосизм провозгласил известный в китайской культурной традиции принцип бытия человека – «Жить долго, не умирая» – главной целью человеческого существования. Именно преодоление смерти, достижение особого состояния, неподверженного страданиям и энтропии, было заявлено даосами в качестве предельной задачи.
Представления о жизни и смерти человека
При этом человек воспринимался как микрокосм, то есть космос в миниатюре, рабочая малая модель Вселенной. И если космос страждет по причине отрыва от дао, то и человеку, страдающему в своем нынешнем состоянии, следует вернуться к своему первоисточнику для обретения искомого состояния.
Даосизм наследовал от классической китайской культуры представление о наличии у человека наряду с телом двух типов душ: животных и разумных. Три «животные» души человека – по – ответственны за физиологические процессы и связаны с инь. Семь «разумных» душ человека – хунь – отвечают за психическую деятельность и связаны с ян.
Выделялось три таких центра: нижняя часть брюшной полости (чуть ниже пупка), центр груди и голова.
Пути достижения единства с Дао
Каким образом предлагается достичь единства с дао? Если попытаться сформулировать суть того, что предлагается сделать, то можно сказать, что адепту необходимо дематериализовать свой организм. Для этого следует ослабить в себе телесное, плотское начало, утончив свое тело, сделав его способным существовать в общем ритме Вселенной, получающей силы для своего бытия от дао.
Для этого даосизм разработал целый комплекс средств разнообразного характера. В совокупности они составляли сложную систему, известную под именем «пестования жизни» (ян шэн) или шире – «искусства дао» (дао шу).
Вступающему на путь обретения бессмертия следует начать с поста, который имеет обрядовый характер и призван предуготовить адепта к последующим религиозным действиям (как способ ритуального очищения). Кроме того, пост выполняет также диетологическую, регулирующую процессы организма функцию.
Буквальное наименование поста в даосской традиции – цзюэ у гуй («отказ от пяти злаков»), то есть воздержание от вкушения пищи, приготовленной с использованием зерновых. Идеальной же степенью поста признавался полный отказ от пищи, по крайней мере на протяжении максимально возможного времени.
Существовала теория питания исключительно особыми вытяжками, приготовленными с использованием трав и снадобий из минералов, что должно было среди прочего резко повысить выносливость и силу адепта, придать особую остроту всем органам чувств. Перечисленные методы служили средством обретения более «тонких», бестелесных источников жизненной энергии ци.
В предельном состоянии даос должен был освоить практику усвоения ци (читай: «питания») посредством глотания собственной слюны, рассматривавшейся как овеществленный субстрат ци, а также посредством комплекса дыхательных (син ци) и гимнастических (даоинь) 285 методов.
Отдельной темой, связанной с описываемой проблематикой, является так называемое искусство внутренних покоев (фанчжун чжи шу). Под этим термином понималась особая техника половых отношений. Следуя ей, адепт мог не растрачивать свою жизненную энергию, материальным субстратом которой считалось семя, а направлять ее в верхнее «киноварное поле», содействуя тем самым сохранению жизненных сил и даже увеличению оных.
Кроме того, адепт должен был освоить технику медитации, обозначаемую на китайском языке термином цзин сы. Передать точный смысл этого слова ничуть не проще, чем смысл термина «ци». Очевидно, оптимальным будет перевод цзин сы как «концентрация мысли».
Даосы различали два типа медитативных состояний:
1) Гуань («созерцание») В состоянии гуань человек достигает абсолютного покоя мысли,
когда все окружающие предметы воспринимаются в качестве фона бодрствующего сознания;
2) Дин («фиксировать»), или шоу и («хранение одного») 286
Вероятно, под «одним» понималось в данном случае то же самое, что и в тексте из 42 чжана Дао дэ цзин: «Дао рождает одно», то есть синоним изначальной энергии (ци), порожденной Дао. Кроме того, в даосских текстах часто под «одним» понимался весь космос, вся Вселенная целиком. При этом не стоит забывать, что и человек воспринимался как микрокосм, малая Вселенная. Медитация должна была привести адепта к осознанию этого тождества.
Фактически в этом состоянии даос, созидающий мыслеобразы, наделяющий их бытием и одновременно осознающий тождество космоса и своего тела, обретал положение творца новой реальности, в которой становилось возможным достижение бессмертия.
Итак, второй составляющей даосской аскезы является выполнение различных психофизических упражнений, подробно описанных в древних текстах.
Поиски эликсира бессмертия
Наряду с перечисленными методами даосы, уделявшие огромное внимание методам питания, занимались активным поиском веществ, вкушение которых было бы способно даровать бессмертие. Иначе говоря, предпринимались огромные усилия для получения эликсира бессмертия.
Одним из предлагавшихся способов достижения желаемого представлялось обретение эликсира в форме растительных снадобий (яо), изготавливаемых из особых растений (как вариант – грибов) или их плодов.
В частности, известно, что в IV-III веках до н. э. некоторые государи, например, правители царства Ци – Вэй-ван, Сюань-ван, а также властитель царства Янь – Чжао-ван, организовывали экспедиции к отдаленным островам-горам (Фанчжан, Инчжоу, Пэнлай), расположенным в восточном океане. Там живут бессмертные (шэнь сян) и произрастают удивительные растения, содержащие в себе искомый эликсир.
Внутренняя алхимия
Указанные выше трагические обстоятельства и неуспех алхимической «миссии» способствовали переосмыслению категорий «внешний» алхимии и наделению их новым символическим значением. Теперь даосы настаивали на том, что все лабораторные термины следует понимать иносказательно. Они есть не что иное, как образное отражение определенных состояний физиологических систем и процессов в организме адепта, практикующего особые методы психотехники (в том числе описанные выше техники дыхания, гимнастических упражнений и «искусства внутренних покоев»). В результате появляется так называемая «внутренняя алхимия» (нэй дань).
Показательно происходящее при этом изменение представления о самом предмете, дарующем бессмертие. Теперь таковым мыслится не внешнее по отношению к человеку вещество или снадобье, а то, что должно быть порождено внутри его тела. Таким образом, формируется представление о «бессмертном зародыше» (сянь тай), который способен стать новым бессмертным телом. Зародыш зачинается в организме даоса при помощи иерогамии ян ци и инь ци в нижнем киноварном поле благодаря тщательному исполнению всего комплекса даосской религиозной практики.
Через положенный для вынашивания плода срок зародыш созревает, и наступает ответственный момент «родов». В процессе «родов» адепт поднимает эмбрион вдоль позвоночника к макушке, откуда тот и появляется на свет.
Возможен и иной вариант развития событий: отождествление себя с новорожденным и оставление своего прежнего тела.
Типы бессмертных в даосизме
Таким образом, мы подошли к вопросу о различных типах бессмертных, почитаемых в даосизме. Средневековые тексты (и классическим здесь является уже цитированный выше «Баопу-цзы» Гэ Хуна) предлагают следующую классификацию:
1) «небесные бессмертные» (тянь сянь), вознесшиеся на небо и поселившиеся в астральных покоях, занявшие место в божественной бюрократии небесных божеств;
2) «земные бессмертные» (ди сянь), скрывающиеся в «знаменитых горах» (мин шань) или «пещерных небесах» (дун тянь); часть из них продолжает даосскую практику для вознесения на небо;
Позднее классификация бессмертных стала еще более детальной и распространенной.
Жизненные принципы и этические нормы даосизма
Идеал человека в даосизме выражается термином «совершенномудрый» (шэн) или, точнее, «совершенномудрый человек» (шэн жэнь).
В отличие от конфуцианского подхода совершенномудрый отнюдь не гуманен и не справедлив 294 : он реализует в своей жизни принцип отношения к людям, зафиксированный в Дао дэ цзин:
«Небо и Земля лишены человечности, Для них все вещи – что соломенные собаки. Премудрый человек лишен человечности, Для него все люди – что соломенные собаки».
(Дао дэ цзин, 5 чжан) 295
Упоминаемые соломенные собаки – ритуальные фигурки, приносимые в качестве подношения духам предков в конфуцианском ритуале, а по окончании церемоний выбрасывавшиеся вон или попросту сжигавшиеся за ненадобностью. Иначе говоря, идеальный человек, реализуя принцип существования дао, находящегося по ту сторону добра и зла, относится к людям с абсолютным равнодушием: его не радуют их достижения и не огорчают их беды.
В социальном отношении даосы вообще старались устраниться из жизни человеческого сообщества. Поэтому классический образ даоса – это отшельник, живущий вне города или деревни, что, впрочем, не исключало, а в некоторых вариантах традиции даже подразумевало семейное положение.
В соответствии с этим основным жизненным принципом даосизма является «недеяние» (у вэй), частным случаем которого можно считать «неречение» (бу янь):
« премудрый человек предается делу недеяния И претворяет учение, не вмещающееся в слова».
(Дао дэ цзин, 2 чжан) 296
Обратим внимание на предложенную формулировку. Недеяние представлено здесь в качестве особого дела. Это парадоксальное суждение указывает на тот факт, что даосизм не предлагает абсолютной бездеятельности, отстраненности от каких бы то ни было поступков. Речь идет об отказе от целенаправленной деятельности, от прагматически выстроенного целеполагания. Ибо, как только появляется цель, возникает желание достичь ее, а это противоречит способу существования Дао. Всякое дело должно быть спонтанным и выражать внутренний порыв, а не следовать хорошо продуманному алгоритму, поскольку сложность, выверенность, упорядоченность лишь удаляют нас от простоты и естественности, являющихся неотъемлемыми атрибутами Дао.
Соответственно, и неречение подразумевает не безмолвие и обет молчания, а только отказ от многословия и изысканных, утонченных речей по принципу «не говори – и не будет недосказанного».
Описанные нормы поведения, по мнению даосов, отражают принцип существования Дао, дарующего происхождение всему, однако само оно пребывает в состоянии естественной пустотности (сюй).
В качестве примера, демонстрирующего пользу пустоты в уже цитированном выше 5 чжане Дао дэ цзин, приводится образ мехов, которые чем более имеют в себе пустоты, тем более эффективны:
«Пространство между Небом и Землей Подобно кузнечным мехам: Пустое – а нельзя устранить, Надави – и выйдет еще больше».
(Дао дэ цзин, 5 чжан) 297
Тем не менее искомая эффективность отнюдь не тождественна общественной пользе и даже до некоторой степени противоположна ей. Данное противопоставление становится вполне понятным, если учесть, что даосы провозгласили основной целью человеческого бытия воплощение тезиса «Жить долго, не умирая». В своем предельном значении это означало достижение бессмертия. Однако с учетом опасностей, встречающихся на жизненном пути каждого человека, это крайне затруднительно.
Соответственно, для того чтобы осуществить данный принцип, необходимо жить так, чтобы не привлекать к себе внимания, научиться довольствоваться малым. В «Чжуан-цзы» имеются пассажи, демонстрирующие полезность бесполезного:
В качестве противоположного примера здесь представлен образ дуба и объясняется причина, по которой он мог сохранить себя от топора дровосека:
«Ветви дерева такие кривые, что из них нельзя сделать ни столбов, ни стропил. Взглянул вниз на его могучий корень и увидел, что он так извилист, что из него не выдолбишь гроб. Лизнешь его листок – и рот сводит от горечи! Вдохнешь источаемый им запах – и три дня ходишь одурманенный. Цзы-Ци [один из персонажей книги Чжуан-цзы. – Примеч. прот. О.К.] сказал: “Вот ни на что не годное дерево, потому-то оно и выросло таким огромным. Теперь я понимаю, почему самые светлые люди в мире сделаны из материала, в котором никто не нуждается!”» 299
Сам же дуб в следующих словах свидетельствует о своих способностях и успехах:
«Я же давно стремлюсь к тому, чтобы стать совсем бесполезным, и сейчас, на склоне лет, добился своего. Моя бесполезность для других очень полезна для меня самого! Ну, а если бы я оказался полезным для других, разве смог бы я вырасти таким огромным?» 300
Итак, приведенные доводы с очевидностью демонстрируют личную пользу собственной социальной бесполезности в контексте даосского понимания человека и его призвания.
Вместе с тем приведенные цитаты дают ясное представление о том, что даосизм, как религия с очень архаичными корнями, уходящими в шаманские практики древности, мало интересовался этикой. Однако на протяжении длительного времени он был вынужден выдержать жесткую конкурентную борьбу сначала с конфуцианством, а затем и с пришедшим в Китай буддизмом.
Это заставило даосов сформулировать определенные этические принципы применительно к человеческому общежитию. Так, в XII веке н. э. в школе «Учение истинного великого Дао» (чжэнь да дао цзяо) появляется следующий свод нравственных правил:
1. Следует относиться к другим, как к самому себе, и избегать дурных аффектов, направленных на ближних.
2. Следует быть преданным государю, почтительным к родственникам и искренним с другими людьми. Необходимо воздерживаться от злословия.
3. Следует очищать сердце от страстей и помыслов разврата.
4. Следует удаляться от власти и богатства и жить своим трудом.
5. Не следует привязываться к вещам, ибо подобная привязанность порождает разбойные помыслы.
6. Следует воздерживаться от употребления вина, быть умеренным в еде и одежде, довольствоваться малым.
7. Следует избавляться от эгоизма, искоренять представление о независимом существовании своего «я» и стремиться к единству с другими людьми.
8. Не полагаться на силу. Избегать самодовольства и гордыни.
Перечисленные нормы при всей их очевидной простоте и даже некоторой наивности являют замечательную претензию даосизма на роль нравственной системы, стремящейся задать нравственные координаты обществу. Однако подобное движение так и не стало центральным в даосской традиции.
Литургическая практика и частные обряды в даосизме
Религиозные церемонии совершаются здесь представителями жреческого сословия, которое представлено в виде двухступенчатой иерархии. Высшую ступень занимают дао ши (букв. «наставники пути»), именуемые также у тоу (букв. «черноголовые») в соответствии с приличествующими их сану головными уборами. Им принадлежит право совершения цзяо – даосской литургии, являющейся ритуальным актом космического обновления. Его проводят каждый первый и пятнадцатый день месяца. Богослужение совершается на древнем китайском литературном языке, понять который могут только самые образованные китайцы. При необходимости дао ши могут совершать и те обряды, которые обычно осуществляются низшим духовенством.
Низшую ступень занимают фа ши (букв. «учителя закона»), называемые еще хун тоу (букв. «красноголовые»). Они отправляют службы на разговорном языке, посвященные низшим божествам, а также частные ритуалы (например, изгнание демонов).
Относительно храмов следует сказать, что многие святилища не являются собственно даосскими, а представляют собой сакральные сооружения в честь местных божеств.
Широко распространены очистительные обряды – чжай цзяо (чжай – «пост»). Некоторые церемонии предполагают многодневные ритуалы. Самые распространенные частные богослужения – это погребальные церемонии и обряды поминовения умерших, а также молебны в день рождения или памятные даты жизни человека.
Наряду с собственно литургическими действиями даосы использовали и активно используют комплекс методов и средств, которые можно с полным основанием назвать магическими или близкими к таковым.
В частности, весьма было распространено изготовление амулетов (фу). Считалось, что они способны сохранить человека от действия демонов и от физических бедствий (болезней, ран). Любопытна также следующая практика: даосский посвященный совершал начертание сакрального символа на шелке, после чего тушь смывалась водой, которая, как полагали, вследствие этого приобретала чудодейственные свойства, в том числе способность исцеления болезней.
Наряду с использованием амулетов даосы активно практиковали астрологию, которая, впрочем, не относилась исключительно к их ведению, а была довольно широко распространена в Китае и именовалась искусством «небесных знаков» (тянь вэнь).
Кроме того, чрезвычайно важное значение в даосских общинах имела геомантия ( фэн-шуй – букв. «ветер и вода») – искусство гармоничного, символического освоения пространства. Под этим термином традиционно понимался комплекс знаний о согласовании влияния небесных тел с энергиями земли. Китайское название данной эзотерической практики вошло без перевода во многие современные языки.
Васильев В. П. Религии Востока: Конфуцианство, буддизм и даосизм. М.: Либроком, 2013. Васильев Л.С. История религий Востока: учеб. пособие для вузов; 4-е изд. М.: Университет, 1999.
Вернер Э. Мифы и легенды Китая / пер. с англ. С. Федорова. М.: Центрполиграф, 2007. Дао дэ цзин // Древнекитайская философия. Собрание текстов в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1972.
Духовная культура Китая: энциклопедия: в 5 т. Т. 2. Мифология. Религия / ред. М. Л. Титаренко, Б. Л. Рифтина, А. И. Кобзева, А. Е. Лукьянова, Д. Г. Главева, С. М. Аникеева. М.: Восточная литература, 2007.
Ежов В. В. Мифы древнего Китая. М.: Астрель: ACT, 2004. Дао-Дэ цзин / Лао Цзы; пер., коммент. В. В. Малявина. М.: Феория, 2013.
Ле-цзы // Древнекитайская философия. Собрание текстов в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1972. Пути обретения бессмертия. Даосизм в исследованиях и переводах Е. А. Торчинова. СПб.: Азбука-классика – Петербургское востоковедение, 2007.
Путь золота и киновари: Даосские практики в исследованиях и переводах Е.А. Торчинова. СПб.: Азбука-классика – Петербургское востоковедение, 2007.
Религии Китая. Хрестоматия / сост. Е. А. Торчинов. СПб.: Евразия, 2001.
Торчинов Е.А. Даосизм: Опыт историко-религиоведческого описания. СПб.: Андреев и сыновья, 1993.
Торчинов Е. А. Религии мира: опыт запредельного. Психотехника и трансперсональные состояния. СПб.: Азбука-классика-Петербургское востоковедение, 2007.
Уильямс Ч. Китайская культура: мифы, герои, символы / пер. с англ. С. Федорова. М.: Центрполиграф, 2011.
Фэн-Ю-Лань. Краткая история китайской философии. СПб., 1998.
Чжуан-цзы. Ле-цзы / пер. с кит., вступ. ст. и прим. В.В. Малявина. М.: Мысль, 1995.
Китайская традиция давать новые имена умершим объясняется стремлением подвести итоги жизни человека, посему посмертное имя должно было отражать заслуги покойного или некие его отличительные особенности.
Так, посмертное имя Лао-цзы – Дань, вероятно, означало «длинное, отвислое ухо». Длинные или оттопыренные уши издревле считались в Китае признаком святости и говорили о неординарности и особых духовных дарованиях их обладателя.
Существует и другой перевод этого имени – «Престарелый мудрец».
Китайский язык – один из самых омономичных языков мира. В нем немало слов, совпадающих по звучанию и нередко по написанию, но различающихся значением. Для ясности односложные термины омонимы в русской транскрипции сопровождаются цифровыми индексами в скобках:
Ли [1] («ритуал») – термин, обозначающий регламентацию жизни человека и общества в соответствии с установленными нормами (подробнее см. гл. «Конфуцианство»);
Ли [2](«выгода») – термин, обозначающий категорию выгоды, заинтересованности, противостоящую этической категории справедливости и долженствования (подробнее см. гл. «Конфуцианство»);
Сыма Цянь. Исторические записки: («Ши цзи»): Т. VII / пер. с кит., предисл. Р. В. Вяткина, коммент. Р. В. Вяткина, А. Р. Вяткина. М.: Восточная литература (Серия «Памятники письменности Востока», XXXII, 7). 1996. С. 38.
Подробнее см.: Пути обретения бессмертия. Даосизм в исследованиях и переводах Е. А. Торчинова. СПб.: Азбука-классика; Петербургское востоковедение, 2007.
Сыма Цянь. Исторические записки: («Ши цзи»): Т. VII / пер. с кит., предисл. Р. В. Вяткина, коммент. Р. В. Вяткина, А. Р. Вяткина. М.: Восточная литература (Серия «Памятники письменности Востока», XXXII, 7). 1996. С. 39.
Васильев В. П. Религии Востока: Конфуцианство, буддизм и даосизм. М.: Либроком, 2013. С. 73.
«Ле-цзы» // Древнекитайская философия. Собрание текстов в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1972. С. 217.
Цит. по: Фэн-Ю-Лань. Краткая история китайской философии. СПб., 1998. С. 83. Там же.
Чжуан-цзы. Ле-цзы / пер. с кит., вступ. ст. и прим. В. В. Малявина. М.: Мысль, 1995. С. 61.
Цзин [1] «трактат», «книга».
Подробнее см.: Торчинов Е.А. Даосизм: Опыт историко-религиоведческого описания. СПб.: Андреев и сыновья, 1993.
Дао дэ цзин // Древнекитайская философия. Собрание текстов в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1972. С. 116.
Хотелось бы обратить внимание на то, что в главе использованы переводы, принадлежащие перу разных исследователей, чтобы акцентировать внимание читателя на определенных значимых смыслах в тексте «Дао дэ цзин».
Подробнее см.: Путь золота и киновари: Даосские практики в исследованиях и переводах Е. А. Торчинова. СПб.: Азбука-классика – Петербургское востоковедение, 2007. С. 9–12.
В тексте стоит «Цзы жань», что буквально означает «само себя».
Цит. по: Дао дэ цзин // Религии Китая. Хрестоматия / сост. Е. А. Торчинов. СПб., 2001. С. 24.
Торчинов Е.А. Даосизм: Опыт историко-религиоведческого описания. СПб.: Андреев и сыновья, 1993. С. 90.
То есть ян ци и инь ци.
Древнекитайская философия. Собрание текстов в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1972. С. 312.
Концепция Ян-Инь восходит еще к древнекитайским представлениям о происхожденииˆВселенной. Согласно этим представлениям, Вселенная возникла из хаоса: из мрака родились два божественных духа – Ян и Инь. Ян стал владыкой небес, а Инь – земли. Позднее Ян и Инь были переосмыслены как базовые мировоззренческие категории, обозначающие два противоположных и одновременно взаимопроникающих космологических начала. Соответственно, Ян стал символом всего мужского, сухости, неба, солнца, света, жизни, юга и т. п. А Инь – всего женского, влаги, земли, луны, темноты, смерти, севера и т. п.
Цит. по: Дао дэ цзин // Древнекитайская философия. Собрание текстов в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1972. С. 121.
Кúноварь (сульфид ртути (HgS)) почиталась в даосской алхимии одним из самых значимых ингредиентов для изготовления эликсира бессмертия. Ее красный цвет ассоциировался с кровью как c символом жизни, а чудесное превращение белой ртути в производную от нее красную соль (собственно киноварь) рассматривалось как образ нового рождения, преображения природы, обладающей бессмертием.
После того как данные европейской медицины стали известны в Китае, для даосов чрезвычайно остро встал вопрос о том, почему «киноварные поля», а равно и каналы энергий неизвестны европейским медикам. Было сформулировано два варианта ответов:
1) указанные структуры невозможно обнаружить в теле мертвеца, так как они являются проводниками жизненной энергии, которой у покойника быть не может, и, соответственно, каналы ее движения также исчезают в момент смерти;
2) каналы и «киноварные поля» у обычного человека находятся в зачаточном состоянии и потому не могут быть обнаружены путем естественнонаучных исследований. В полной же мере данные структуры присутствуют только в организме опытных даосов, а в своем предельном значении только у того, кто достиг бессмертия.
Дао дэ цзин // Древнекитайская философия. Собрание текстов в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1972.
Секуляризированным вариантом даосских упражнений, направленных на правильную организацию движения ци в организме, стал цигун (букв. «работа с ци»). Дыхательная гимнастика, весьма популярная как в Китае, так и за его пределами, часто используется не без успеха в медицинских целях.
Ср. с самадхи в гл. «Индуизм».
Ср. с медитативной практикой ваджраяны в гл. «Буддизм».
Сыма Цянь. Исторические записки: («Ши цзи»): Т. IV / пер. с кит., предисл. Р.В. Вяткина, коммент. Р. В. Вяткина, А. Р. Вяткина. М.: Восточная литература (Серия «Памятники письменности Востока», XXXII, 7). 1986. С. 160.
Гэ Хун Баопу-цзы нэй пянь цзяоши (Эзотерические главы «Баопу-цзы» с комментариями) // Цит. по: Торчинов Е. А. Религии мира: опыт запредельного. Психотехника и трансперсональные состояния. СПб.: Азбука-классика – Петербургское востоковедение, 2007. С. 227.
Ср. с практикой задержки дыхания в индуизме (см. гл. «Индуизм»), а также с исихастской практикой в православии.
Представления о возможности рождения из своего тела «бессмертного младенца» дают еще одну небезынтересную интерпретацию идеи о создании основателем учения – Лао-цзы – тела своей матери, из которого он затем и появился на свет в возрасте 81 года.
См.: Путь золота и киновари: Даосские практики в исследованиях и переводах Е. А. Торчинова. СПб.: Азбука-классика – Петербургское востоковедение, 2007. С. 265.
Подробнее см. гл. «Конфуцианство».
Дао-Дэ цзин / Лао Цзы; пер., коммент. В. В. Малявина. М.: Феория, 2013. С. 166.
Дао-Дэ цзин / Лао Цзы; пер., коммент. В. В. Малявина. М.: Феория, 2013. С. 166.
Чжуан-цзы. Ле-цзы / пер. с кит., вступ. ст. и прим. В. В. Малявина. М.: Мысль, 1995. С. 86.
Чжуан-цзы. Ле-цзы / пер. с кит., вступ. ст. и прим. В. В. Малявина. М.: Мысль, 1995. С. 85.
См.: Торчинов Е. А. Даосизм: Опыт историко-религиоведческого описания. СПб.: Андреев и сыновья, 1993. С. 250.
Подробнее см.: Духовная культура Китая: энциклопедия: в 5 т. Т. 2. Мифология. Религия / ред. М. Л. Титаренко, Б. Л. Рифтина, А. И. Кобзева, А. Е. Лукьянова, Д. Г. Главева, С. М. Аникеева. М.: Восточная литература, 2007. С. 206–207.
В древнекитайской астрологии особое место занимали планеты Юпитер и Сатурн. Полный цикл вращения Юпитера вокруг Солнца равен 12 годам, а Сатурна – 30 годам. Поэтому для составления календаря было подобрано такое число лет, которое делилось бы без остатка на указанные выше числа. В результате был принят 60-летний календарный цикл. Показательно при этом, что 60 лет составляли пятикратный цикл Юпитера, а число 5, как известно, почиталось в китайской культуре выражением у син – пяти стихий или базовых первоэлементов (подробнее см.: Цыбульский В. В. Лунно-солнечный календарь стран Восточной Азии. М., 1987).
Источник: История религий / Митрополит Иларион (Алфеев) — Глава 1; Протоиерей Олег Корытко — Введение, главы 2–9; Протоиерей Валентин Васечко — Раздел «Инославие». — М.: Общецерковная аспирантура и докторантура им. святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, 2016. — 776 с. ISBN 978-5-9908680-0-7
Вам может быть интересно:
Поделиться ссылкой на выделенное
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»