Даурия книга о чем книга
Константин Седых «Даурия»
Даурия
Роман, 1948 год; цикл «Даурия»
Язык написания: русский
Роман Константина Седых «Даурия» — это увлекательное повествование о жизни забайкальского казачества на фоне исторических событий в России от 1854 года до Октябрьского переворота 1917 г. и гражданской войны. Для широкого круга читателей.
| лауреат | Сталинская премия в области литературы, 1949 // Художественная проза. Вторая степень |
О существовании романа узнал в прошлом году. В этом году купил его в уценённом отделе магазина старой книги — непопулярно такое сейчас. Правда, я искал несколько иную книгу — хотелось больше про революцию. А первую треть объёмного романа занимает дореволюционная казачья бытовуха — этим он напомнил мне «Тихий Дон», который я дважды начинал читать и бросал в юности. Основное действие книги происходит в 1913—1914 и 1917—1920 годах. Возможно, произведение и вправду рыхловато — некоторые персонажи незаметно исчезают со страниц. Другое место, показавшееся странным: вот красные партизаны сражаются с Унгерном, и нам дают «историческую справку» про барона, но это буквально в последних главах. В целом же книгу я оцениваю положительно, мне она скорее понравилась, чем нет. Но «Строговы» и «Сердце Бонивура», по-моему, лучше.
Возражу предыдущему рецензенту насчёт исторических передёргиваний. Во-первых, весной 1917 года Улыбиным про Ленина рассказывает выпущенный с каторги большевик, и как раз упоминает, что тот ещё не вернулся на родину. Никаких «все только и говорили» я не обнаружил. Во-вторых, Сергей Лазо был не правым, а левым эсером, а в 1918 году, когда появляется на страницах романа, уже большевиком. Да и вряд ли бы правый эсер стал воевать за Советскую Россию.
Как ни старался автор рисовать красных положительно, а белых отрицательно (угадывайте, кто грабил, а кто реквизировал, кто вынюхивал, а кто следил, у кого красивые глаза, а у кого свинячьи глазки), картина сегодня вырисовывается странная.
До революции казакам было весьма хорошо. У самых бедных были участки земли в 8 десятин, кони, быки. После гражданской годовалые дети грызут сырую картошку и автор радостно повествует, какое их ждет светлое будущее.
А взять главного антагониста атамана Каргина. Человек всеми силами старался сберечь односельчан и их добро. Не место такому при Советской власти. Да и интересы белых были понятны. Они не хотели отдавать свое имущество (на которое, между прочим, они пахали от зари до зари), не хотели расставаться со званием казака (а отрекается от вековых традиций только шваль, которая в романе была, понятно, на чьей стороне), со своей землей, со своими крестами, полученными не за дезертирство. Вот ведь суки, не правда ли?
Много и исторических передергиваний. Якобы в феврале 1917 на Забайкалье все только и говорили про гений Ленина. Сидел он тогда сиднем по швейцариям и знать его никто не знал. Ту революцию делали другие. Распрекрасный командир Лазо, который профукал свой фронт в романе, кстати, был тогда не большевиком, как распинался Седых, а правым эсером, но про это не пол-строчки.
Даже бытово «Даурия» провисает во многих местах. Например, лето 1914 года. Роман собирается женится. Но война, он решает отслужить, а потом жениться. Его даже готовят идти на фронт, обучают. Но. На фронт он не идет. И четыре года как-то странно выпадают. Почему до 1918 Роман или не женился, или не определился с невестой Ленкой. В 1918 она все также его ждет, а потом незаметно исчезает с горизонта. И другие завязки романа обрываются и уходят в никуда.
Хотя задумка произведения хороша и реализация на уровне. Кусками. А целиком то ли у автора не нашлось решимости, то ли таланта.
Даурия
Скачать книгу
О книге «Даурия»
Жизнь обычного человека и исторические катаклизмы – это излюбленная тема многих писателей, потому что, работая над ней, можно поднять очень важные вопросы жизни человеческого общества и каждого конкретного человека. В этой связи особенно сложны и интересны те произведения, действия которых происходят на фоне военных действий. Книга Константина Седых «Даурия» посвящена судьбам сибиряков, забайкальцев. Она входит в состав одноимённой трилогии и представляет собой настоящую сагу о русской жизни в период слома эпох.
Роман Улыбин – молодой казак. Он живёт вместе со своей семьёй, родными и близкими в небольшом забайкальском посёлке. В мире неспокойно: начинается Первая мировая война, после которой грядёт революция и война Гражданская. Вековые устои жизни забайкальских казаков, да и всей России, рушатся. Народ расслаивается на бедных и богатых. Бедные отправляются воевать за революции, а богатые выступают против неё. Грозные раскаты истории докатываются и до Даурии.
Первоначально Роман не придаёт этому значения и живёт свой бесшабашной жизнью. Он устраивает шалости и думает только о любимой девушке Дашутке. Он хочет взять её замуж, но её родня готова отдать её за купеческого сына Алёшку. Только испытав на себе горести и несправедливости этого мира, Роман начинает замечать, что мир вокруг него меняется. Теперь он не может остаться в стороне, когда люди сражаются за равенство и социальную справедливость. Бравый казак тоже вступает в бой.
На нашем сайте вы можете скачать книгу «Даурия» Седых Константин Федорович бесплатно и без регистрации в формате fb2, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.
Мнение читателей
В определенный момент стала пролистывать, потому что не понимала, почему в то время, когда сюжет, казалось бы, должен интриговать и затягивать, он стал утомлять
Книга-одна из немногих о забайкальских казаках и их роли в революции и гражданской войне в Сибире и на Дальнем Востоке.
Когда бабушка говорила, что в книге рассказывается о стиле жизни моих родственников, но когда читая роман я понимаю что в нескольких эпизодах читаю о своем прадеде мурашки бегут по коже
Седых Константин Федорович
Зеленая падь широко и прямо уходит на юг, где сливаются с ясным небом величавые гряды горных хребтов. В пади, под тенистой навесью кустов черемухи и гладкоствольных верб, – голубой поясок неширокой извилистой Драгоценки. В кипрейнике и бурьянах правого берега – черные срубы бань, замшелые плетни огородов, тусклая позолоть крытых тесом шатровых крыш. Из травянистого переулка выбегает дорога, круто срывается в речку, переходит ее и лениво ползет на заречный, дымно синеющий косогор.
На западном краю поселка, у дорожных росстаней – высокий полосатый столб. На столбе – выбеленная солнцем доска. Она указывала раньше название поселка, численность дворов и жителей. Дожди и ветры уничтожили надпись. Только жирно и косо написанная восьмерка осталась в нижнем углу доски. За столбом – сопка с белой часовенкой на макушке, с редкими кустиками дикой яблони на южном склоне. У подошвы сопки щедро рассыпаны в болотном вереске и осоках серебряные полтины мелких озер.
Пятистенный дом Улыбиных у самой речки. Он глядит полуовальными, в желтых наличниках, окнами прямо на полдень. У окна, в огороженном дранками садике, вечнозеленые елки, игластая недотрога-боярка да воткнутые в квадратную гряду колья в хрупких колечках прошлогоднего хмеля.
В войну 1854 года отличился на Дальнем Востоке казак Андрей Улыбин. Англичане пытались высадить в бухте Де-Кастри, защищаемой пешей полусотней забайкальцев, десант морской пехоты, чтобы изгнать с Амура русских. Пока с судов английской эскадры, окутанных дымом пальбы, летели гранаты и бомбы, Улыбин лежал за камнями. Но едва пальба утихла и к берегу понеслись, сверкая на солнце веслами и штыками, шлюпки десанта, он вместе с другими казаками выполз на рыжий обрыв у входа в бухту. Первым же выстрелом сбил он на передней шлюпке одетого в белый китель рослого офицера с подзорной трубой в руках. Англичане в замешательстве повернули назад. За это и был Андрей Улыбин первым из забайкальского войска награжден Георгиевским крестом и представлен к производству в урядники.
Темников, желая сказать приятное хозяину, громогласно сообщил за ужином, что видел среди его пастухов одну войсковую знаменитость. Наказный атаман, узнав, что этой знаменитостью является первый георгиевский кавалер высочайше вверенного ему казачьего войска, пожелал увидеть Улыбина и вскользь заметил:
– Такой казак, и ходит по работникам. Прискорбно, прискорбно…
Шестаков принял замечание властного гостя на свой счет, вспыхнул и начал оправдываться:
– Не знал я, ваше превосходительство… Если вы только разрешите…
– Ничего, ничего, дорогой хозяин… Надеюсь, мы это исправим, – перебил Шестакова наказный.
Когда Улыбин появился в доме и замер навытяжку у порога, наказный изволил милостиво поговорить с ним, а потом небрежно, желая показать свою щедрость, подал ему две двадцатипятирублевые бумажки:
– Вот тебе, братец, от меня за храбрость, – и, видя растерянность Улыбина, весело добавил: – Бери, братец, не робей, рука у меня легкая.
Примеру наказного вынуждены были последовать и другие гости.
Через год Андрей Улыбин, истосковавшись в песчаных степях Керулена по тайге, переселился в поселок Мунгаловский, расположенный на грани лесов и степей. Мунгаловцы, многие из которых знали Улыбина по амурскому походу, приняли новосела радушно, как своего. Скоро женился он на красивой и статной девке из семьи казака-старовера. Человек он был работящий и к тому же крепкого на зависть здоровья. Под стать ему оказалась и молодая хозяйка. И житье у них постепенно стало налаживаться. В трудах и заботах годы текли незаметно. Не успели оглянуться они, как стали три сына женихами, а дочь невестой.
По праздникам шествовал Андрей Григорьевич в поселковую церковь, всегда в окружении сыновей. По правую руку от него шел большак Терентий, румяный, как девушка, казачина, песенник и гармонист; по левую – степенно вышагивал белокурый, слегка сутуловатый Северьян. И, замыкая шествие, ступая след в след отцу, высоко нес чубатую голову меньшак Василий, грамотей и отцовский любимец. Приятно было Андрею Григорьевичу пройти с такими молодцами по улице, людей посмотреть и себя показать. Думал он спокойно дожить до старости, но жизнь повернула по-своему.
Подоспело время провожать на действительную службу Северьяна. Обычно мунгаловцы служили в пеших батальонах, разбросанных в пограничных с Китаем станицах. Но Северьяна взяли служить во вновь формировавшийся конный Аргунский полк. На строевого коня и обмундирование пришлось поистратиться. Еле-еле хватило на справу двух быков и сусека пшеницы. Прореха в хозяйстве получилась заметная. Не успели Улыбины заштопать ее, как началась война с Китаем. В самый разгар сева был мобилизован и ходивший в запасных первой очереди Терентий. А через три недели пришло письмо Северьяна, в котором сообщал он, что Терентия убили в бою под Абагайтуевским караулом.
Константин Седых: Даурия
Здесь есть возможность читать онлайн «Константин Седых: Даурия» — ознакомительный отрывок электронной книги, а после прочтения отрывка купить полную версию. В некоторых случаях присутствует краткое содержание. Город: Екатеринбург, год выпуска: 1993, категория: Классическая проза / Историческая проза / на русском языке. Описание произведения, (предисловие) а так же отзывы посетителей доступны на портале. Библиотека «Либ Кат» — LibCat.ru создана для любителей полистать хорошую книжку и предлагает широкий выбор жанров:
Выбрав категорию по душе Вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что-то новое, совершить внутреннее открытие. Подробная информация для ознакомления по текущему запросу представлена ниже:
Даурия: краткое содержание, описание и аннотация
Предлагаем к чтению аннотацию, описание, краткое содержание или предисловие (зависит от того, что написал сам автор книги «Даурия»). Если вы не нашли необходимую информацию о книге — напишите в комментариях, мы постараемся отыскать её.
Константин Седых: другие книги автора
Кто написал Даурия? Узнайте фамилию, как зовут автора книги и список всех его произведений по сериям.
Эта книга опубликована на нашем сайте на правах партнёрской программы ЛитРес (litres.ru) и содержит только ознакомительный отрывок. Если Вы против её размещения, пожалуйста, направьте Вашу жалобу на info@libcat.ru или заполните форму обратной связи.
Даурия — читать онлайн ознакомительный отрывок
Ниже представлен текст книги, разбитый по страницам. Система сохранения места последней прочитанной страницы, позволяет с удобством читать онлайн бесплатно книгу «Даурия», без необходимости каждый раз заново искать на чём Вы остановились. Поставьте закладку, и сможете в любой момент перейти на страницу, на которой закончили чтение.
Седых Константин Федорович
Зеленая падь широко и прямо уходит на юг, где сливаются с ясным небом величавые гряды горных хребтов. В пади, под тенистой навесью кустов черемухи и гладкоствольных верб, – голубой поясок неширокой извилистой Драгоценки. В кипрейнике и бурьянах правого берега – черные срубы бань, замшелые плетни огородов, тусклая позолоть крытых тесом шатровых крыш. Из травянистого переулка выбегает дорога, круто срывается в речку, переходит ее и лениво ползет на заречный, дымно синеющий косогор.
На западном краю поселка, у дорожных росстаней – высокий полосатый столб. На столбе – выбеленная солнцем доска. Она указывала раньше название поселка, численность дворов и жителей. Дожди и ветры уничтожили надпись. Только жирно и косо написанная восьмерка осталась в нижнем углу доски. За столбом – сопка с белой часовенкой на макушке, с редкими кустиками дикой яблони на южном склоне. У подошвы сопки щедро рассыпаны в болотном вереске и осоках серебряные полтины мелких озер.
Пятистенный дом Улыбиных у самой речки. Он глядит полуовальными, в желтых наличниках, окнами прямо на полдень. У окна, в огороженном дранками садике, вечнозеленые елки, игластая недотрога-боярка да воткнутые в квадратную гряду колья в хрупких колечках прошлогоднего хмеля.
В войну 1854 года отличился на Дальнем Востоке казак Андрей Улыбин. Англичане пытались высадить в бухте Де-Кастри, защищаемой пешей полусотней забайкальцев, десант морской пехоты, чтобы изгнать с Амура русских. Пока с судов английской эскадры, окутанных дымом пальбы, летели гранаты и бомбы, Улыбин лежал за камнями. Но едва пальба утихла и к берегу понеслись, сверкая на солнце веслами и штыками, шлюпки десанта, он вместе с другими казаками выполз на рыжий обрыв у входа в бухту. Первым же выстрелом сбил он на передней шлюпке одетого в белый китель рослого офицера с подзорной трубой в руках. Англичане в замешательстве повернули назад. За это и был Андрей Улыбин первым из забайкальского войска награжден Георгиевским крестом и представлен к производству в урядники.
Темников, желая сказать приятное хозяину, громогласно сообщил за ужином, что видел среди его пастухов одну войсковую знаменитость. Наказный атаман, узнав, что этой знаменитостью является первый георгиевский кавалер высочайше вверенного ему казачьего войска, пожелал увидеть Улыбина и вскользь заметил:
– Такой казак, и ходит по работникам. Прискорбно, прискорбно…
Шестаков принял замечание властного гостя на свой счет, вспыхнул и начал оправдываться:
– Не знал я, ваше превосходительство… Если вы только разрешите…
Одет был Роман в вышитую колосьями и васильками, много раз стиранную рубаху, туго стянутую наборным ремнем. Широкие из китайской далембы штаны были заправлены в ичиги, перевязанные пониже колен ремешками. На концах ремешков болталась пара сплюснутых, с тупыми концами пуль.
Закинув за голову руки, Роман потянулся, улыбаясь невесть чему. Северьян глядел на него и самодовольно покашливал. На мгновение ему показалось, что это стоит и потягивается не Ромка, а он сам, когда ему было девятнадцать лет.
Роман подошел к столбику коновязи, снял сыромятный недоуздок и оживленно спросил:
– Куда поедем, пахать или по дрова?
– Нет, – глухо отозвался, пряча ласковую усмешку в усах, Северьян. – Я сегодня у Софрона в кузнице сошник наварю. Договорился я с ним вчерась. А ты поедешь за Машкой. Надо ее, паря, из косяка домой пригрудить. Ей ведь вот-вот пора опростаться. Пусть это время дома поболтается, а то как бы жеребенка не решиться…
У Улыбиных в косяке купца Чепалова гуляла трехгодовалая кобыла Машка. По расчетам Северьяна, Машка скоро должна была обзавестись потомством. Жеребенка от нее нетерпеливо ждали в семье все, начиная от деда Андрея и кончая белоголовым семилетком Ганькой. Кобылу водили случать в станичную конюшню с породистым жеребцом-иноходцем. И теперь в беспокойных хозяйских мечтах Улыбины видели себя обладателями резвого иноходца, о котором с завистью и восторгом будут говорить по всей Аргуни.
– На каком коне поеду?
– На Гнедом придется. Сивач, тот чтой-то на переднюю ногу жалится. Перековать его, однако, надо… Чай пил?
Роман мотнул головой.
– Тогда сгоняй попоить да и отправляйся с Богом. Только смотри, не летай сломя голову. Увижу – семь шкур спущу…
Роман ничего не ответил.
У Драгоценки радостно пахли распустившиеся вербы, гляделся в воду никлый старюка камыш. Вровень с кустами стлался над заводями волнистый туман. На фашинном гребне мельничной плотины в подсученных выше колен штанах стоял Никула Лопатин, низкого роста, скуластый и гололицый, любивший поговорить казак. Роман поздоровался с ним.
– Чего ни свет ни заря поднялся?
– Морда у меня поставлена. Вытаскивать собрался, да вода дюже холодная. Ну, попробую…
Никула перекрестился и побрел в воду, зябко подрагивая всем телом и тоненько, по-бабьи, вскрикивая.
– А какая тебе неволя мерзнуть?
– Э, паря, не знаешь ты моей Лукерьи! Захотела рыбки – вынь да положь.
Никула ухватился за торчавший из воды березовый кол, потянул. Частая, плетенная из таловых прутьев морда вынырнула из воды, медленно кружась на месте.
Никула поднял морду, встряхнул. Гривнами сверкнула в ней рыбья мелочь. Вытащив морду на сухое, вынул из горловины ее травяную затычку. В котелок из красной меди посыпались корки хлеба и бисерные гальяны.
– Вот и уха будет, а ты говорил…
Докончить он не успел. Большой табунок чирков со свистом пронесся над ними и круто упал в камышовой старице. Невнятно всплеснулась в той стороне вода…
– Близко уселись, – по звуку определил Никула. – Надо бы мне дробовик с собой взять! – И вдруг напустился на Романа: – А ты чего стоишь, голова садовая? Я бы на твоем месте живо за ружьем сбегал да и ухлопал парочку.
Роман повернулся на одной ноге и кинулся с плотины, подхватив на бегу слетевшую с головы фуражку.
В кухне, на обитом цветной жестью красном сундуке, переобувался отец. В кути орудовала ухватами и чугунами мать, а дед Андрей с Ганькой сидели за самоваром. Увидев в дверях Романа, все переполошились. Авдотья опрокинула чугунку с водой.
– Утки там… За ружьем я…
– Ну и бешеный, напугал всех. А заряды у тебя припасены?
– Вчера у Тимофея Косых занял.
В горнице на ветвистых рогах изюбра, прибитых к простенку, висел пистонный дробовик. Роман торопливо схватил его и, рассовав по карманам мешочки с порохом и дробью, побежал на речку.
– С той стороны скрадывай. Там место способнее, – махнул Никула рукой на заречье.
По зеленеющим кочкам добрался Роман до старицы. Не жалея штанов и рубахи, пополз на курчавый разлапистый куст черемухи. Осторожно раздвинув ветви куста, обмер: утки дремали на розовой воде в двадцати, не более, шагах. Трясущимися руками он взвел курок. Неожиданно для самого себя нажал спуск. Широко развернув перебитые крылья, четыре утки ткнулись зелеными клювами в воду, медленное течение закружило их.
В ограде Роман встретил отца, тот полюбовался на уток, похвалил:
– Молодцом, молодцом… Неужто с одного заряда своротил?
– Силен, значит. Мог бы при случае и с Васюхой потягаться, будь он у нас дома. Охотник он тоже завзятый был, по праздникам с утра до вечера на озерах пропадал. – Вздохнув от нахлынувших воспоминаний, Северьян сказал: – Давай я твоих уток матери отнесу, похвастаюсь. А ты седлайся да поезжай.
Роман достал из амбара казачье седло с бронзовыми инициалами отца на передней луке, смахнул с него веником мучной бус, набил в седельную подушку ветоши и стал седлать Гнедого. Когда, поигрывая витой нагайкой, выезжал из ограды, Северьян распахнул окно, навалился грудью на подоконник и хрипло крикнул:
– Помни, Ромка, о чем мой сказ был, а то лучше глаз домой не кажи!
– Ладно, – отозвался сын и огрел Гнедого нагайкой. За Драгоценку, на выгон, он поехал не сразу. Крупным аллюром, избоченясь в седле, промчался через всю Подгорную улицу. Нагайкой отбивался от рослых свирепых собак. С остервенелым лаем выбегали они на дорогу, норовили схватить Гнедого за ноги. Только проехав училище и голубую нарядную церковь на бугре у ключа, свернул в проулок.
…У Драгоценки, на берегу, босоногие девки в высоко подобранных юбках толкли в деревянных, похожих на большие рюмки ступах пшеницу, которую тут же полоскали решетами в речке и сушили на полосатых холстинах. Около телеги с поднятыми вверх оглоблями обливался молочным паром начищенный до блеска пузатый полутораведерный самовар. Высокая сгорбленная старуха в малиновом повойнике суетилась у телеги. Она выкладывала из берестяных турсуков на махровую скатерть пышные булки, узорчатые фаянсовые стаканы, блюдца и туески с молоком.
– Бог на помощь! – набравшись смелости, поприветствовал девок Роман, небрежно похлопывая нагайкой по голенищу. Девки дружно, наперебой защебетали:
– Заезжай к нам, чаем попотчуем.
– Некогда, а то бы с удовольствием.
– Да ты постой, постой, – бежала к нему Дашутка Козулина, румяная, туго сбитая деваха с карими насмешливыми глазами. Она придерживала на бегу длинную каштановую косу, переброшенную на грудь, и смеялась, показывая влажно блестевшие на солнце зубы.