Демидовы кто это чем занимались
Демидовы: помощники Петра I, учёные, меценаты
Демидовы создали оружейные, горнодобывающие и металлургические предприятия в Туле и на Урале, занимались освоением земель и развитием науки.
Демидовы были одной из богатейших династий Российской империи. В 19-м веке они влились в ряды европейской аристократии, купив в Италии титул князей Сан-Донато.
Никита Демидович Антюфеев
В 1701 году по указу Петра I промышленник получил в собственность расположенные около Тулы стрелецкие земли и участок для добычи угля в Щегловской засеке. В следующем году Антюфеев стал обладателем Верхотурских железных заводов. В том же году он сменил фамилию и стал Демидовым. До 1725 года предприниматель построил ещё четыре завода на Урале и один на Оке. При строительстве Петербурга Демидов был одним из главных помощников Петра I.
Сыновья Никиты Демидова
Никита Никитич продолжил дело отца, хотя отношения у них были непростыми. Выкупив у отца неработающий завод, он отстроил его заново. Никита Никитич выпускал разаличную продукцию из железа.
Второй сын, Акинфий Никитич, с 1702 году управлял Невьянскими заводами. Он восстановил судоходный путь по Чусовой, открытый ещё Ермаком и потом забытый. Построил девять заводов и открыл знаменитые алтайские серебряные рудники, поступившие в ведение казны. Также разрабатывал асбест, вместе с отцом занимался добычей и обработкой малахита и магнита.
Сыновья Акинфия Демидова
Старший сын Акинфия Никитича Прокофий был известен своей благотворительной деятельностью. Получив богатое наследство, он пожертвовал на основание Московского воспитательного дома 1 млн 107 тыс. руб.
Средний сын Акинфия Григорий больше интересовался ботаникой, чем предпринимательством. Известен как создатель первого в России научного ботанического сада под Соликамском. Работал корреспондентом у шведского учёного Карла Линнея. Спасал фонды библиотеки Академии наук после пожара 5 декабря 1747 года. Эта библиотека и собрание Кунсткамеры хранились в его доме 20 лет.
Младший сын Никита Акинфиевич отличался любовью к наукам и покровительствовал учёным и художникам. В 1766 году издал «Журнал путешествия в чужие края», а в 1779 году учредил при Академии художеств премию-медаль за успехи в механике. Состоял в переписке с Вольтером.
Николай Никитич Демидов
Внук Акинфия Демидова начал службу адъютантом при князе Потёмкине во время Второй русско-турецкой войны. Построил за свой счёт фрегат на Чёрном море, содержал целый полк, Гатчинскому сиротскому институту пожертвовал собственный дом, а в Петербурге построил четыре чугунных моста. Несмотря на то, что с 1815 года жил во Флоренции, о своих заводах заботиться он не прекращал. В Крыму развёл виноградные, тутовые и оливковые деревья. Во Флоренции основал богатейшую картинную галерею, школу и детский приют. За это благодарные флорентийцы поставили ему памятник в 1871 году.
Потомки Никиты Демидова были меценатами. Выходцы из династии работали в посольствах на территории Европы, выступали спонсорами для учёных экспедиций по России, во время эпидемии холеры 1831 года построили в Курске четыре больницы.
Металлургическая империя Демидовых на Урале
Демидовы — одна из самых знаменитых. Во многом благодаря их усилиям страна стала лидером в области металлургии, не только обеспечив свои потребности в чугуне и стали, но и превратившись в крупнейшего экспортера.
Железо и кровь
Начав Северную войну со Швецией, Петр I столкнулся с серьезной, хоть и ожидаемой проблемой. Противник у России был сложный, его нельзя было победить только с помощью традиционных преимуществ — многочисленности и стойкости русских солдат.
Шведов, которые нанесли тяжелейшее поражение России под Нарвой, а также сокрушили ее союзников одного за другим, можно было одолеть только за счет качественного перевеса. Для этого требовалась сильная индустрия, в первую очередь бесперебойное производство «хлеба войны» — металла.
Традиционное суждение о России как о самой богатой полезными ископаемыми стране мира справедливо лишь по отношению к последним двум векам отечественной истории. В Средневековье и чуть раньше ничего этого не было. Из ресурсов в государстве хватало леса, воды, пушнины, а вот с металлами на Русской равнине как-то не задалось.
В отличие от гористой Европы, где многочисленные месторождения железа, меди, серебра выходили практически на поверхность. К слову, многие историки считают, что недостаток полезных ископаемых был одним из факторов отсталости средневековой Руси.
Как бы то ни было, из железа в стране добывался только «болотный» сорт — руды бурого железняка, довольно бедные собственно металлом, разрабатывались под Тулой и Олонцом. Переработка такого сырья была трудоемкой, а конечный продукт — не всегда высокого качества.
Урал — совсем другое дело.
Запасы руды на фоне скудных месторождений центра страны там казались неисчислимыми. И леса, необходимого для приготовления древесного угля, на Камне (так называли уральскую горную цепь первопроходцы) хватало.
В той же Туле к началу XVIII века лесные массивы были практически вырублены — для нужд промышленности и строительства.
Судя по всему, металлургия в Уральских горах существовала уже во времена, когда там жили полукочевые древние индоевропейцы, однако после присоединения Урала к Руси никаких серьезных разработок там долго не велось. Регион осваивали немногочисленные поселенцы — для развития промышленности попросту не было рабочей силы.
Да и от центра слишком далеко, чтобы добыча и переработка железа (месторождения цветных и драгоценных металлов на Урале открыли позже) были рентабельными. Кроме того, в то время хватало тульских мощностей.
К Северной войне сложились все условия для экономического прорыва. С одной стороны, Урал основательно заселили русские колонисты. С другой — металла из традиционных центров индустрии уже не хватало. Петр I, посовещавшись с Берг-коллегией (говоря современным языком — с министерством промышленности), принял решение о строительстве металлургических заводов на Урале.
Рабочие на Бакальском руднике, 1910 год (Южный Урал)
В 1702 году на реке Нейве на казенные средства был возведен Невьянский завод, давший первый уральский чугун. Все бы ничего, но даже в только зарождающейся Российской империи эффективность госуправления в экономике, особенно в высокотехнологичных (по тем временам) отраслях была невысока.
Если предприятия поблизости от столицы еще можно было как-то контролировать, то в уральской глуши государственные «менеджеры» чаще всего руководствовались принципом «до солнца высоко, до царя далеко».
В начале XVIII века на Урале появились первые заводы. Некоторые из них передали в частные руки для повышения качества управления.
Гравюра И.А. Шлаттера «Обстоятельное описание рудноплавильного дела»
Из кузнецов — в олигархи
Часть новых предприятий на Урале решили передать в частные руки. Кандидатура на пост управляющего нашлась быстро.
Тульские металлургические промыслы, основанные голландцами Виниусом и Марселисом в первой половине XVII века, стремительно развивались. В городе мастеров было множество кузниц, выполняющих в том числе и госзаказ.
Наиболее талантливые и предприимчивые мастера открывали собственные производства. Одним из таких заводчиков был Никита Демидович Антуфьев, происходивший из местных крестьян.
Наиболее популярная историческая версия о возвышении первого Демидова говорит о следующем. В 1696 году Петр I предложил тульским кузнецам выгодный подряд — изготовить 300 ружей по западноевропейскому образцу.
Тогдашнее русское стрелковое вооружение по качеству и сложности используемых технологий уступало зарубежному. Что и неудивительно: в сравнительно бедной стране тяжело было освоить суперхайтек тех времен (по сложности производство ружей вполне можно сравнить с современной индустрией микропроцессоров).
При всей конкуренции среди туляков только Никита взялся выполнить заказ. И выполнил.
В результате он получил не только более чем щедрое вознаграждение из казны, но и стал близок к монарху, что в России во все времена было дороже денег.
Фото: музей Демидовых в Нижнем Тагиле.
Никита Демидов основал династию «железных королей».
Именно Никита Демидович Антуфьев (потомки взяли его отчество в качестве фамилии) и приватизировал только что построенный Невьянский завод.
Ему разрешалось заплатить «железную цену»: расходы казны на строительство были компенсированы в течение шести лет поставками черного металла. Сделка была выгодной для обеих сторон — Демидовы получали гарантированного покупателя и не несли никаких издержек, связанных с реализацией товара, а для правительства в тех условиях чугун и сталь были ценнее золота.
Никита и его сын Акинфий обладали двумя важнейшими качествами — они разбирались в технологических процессах лучше любого из своих подчиненных и одновременно были прирожденными коммерсантами.
Это позволило им в течение пары десятков лет превратить свой плацдарм на Урале в настоящую империю — за короткий срок они открыли еще пять заводов. Чугуна выплавлялось намного больше, чем требовал Петербург, но и излишки так или иначе шли на государственные нужды.
Из этого же чугуна отлили сотни артиллерийских орудий и более миллиона пушечных ядер. Изделия Демидовых стоили значительно меньше (подчас в два раза), чем продукция казенных заводов.
Тем не менее Демидовы конкуренции со стороны госпредприятий не любили и старались любой ценой выбить их с рынка. Для этого использовались все возможные средства. Несмотря на категорический запрет Берг-коллегии, промышленники открыто переманивали мастеров с государственных заводов, а по слухам, использовали и саботаж.
В военное время все это сходило Демидовым с рук, но после заключения Ништадтского мира на Урал прибыла комиссия, которую возглавил историк Василий Татищев. Отвертеться от антимонопольщиков XVIII века не удалось, и Акинфий Демидов, унаследовавший компанию от умершего к тому времени отца, был приговорен к штрафу.
Абсолютное доминирование Демидовых было нарушено, но они уже настолько твердо обосновались на Урале, что укрепление государственных заводов и появление новых частных конкурентов не особо повредило их процветающему бизнесу.
Фото: Сергей Прокудин-Горский / Библиотека Конгресса США.
Бизнес Демидовых быстро развивался, к середине века они владели тремя десятками предприятий.
Акинфий Демидов был, пожалуй, даже более оборотистым предпринимателем, чем его отец. При нем горно-металлургическая империя семьи достигла апогея могущества. Во многом задачу ему упрощала возможность беспрепятственно покупать крепостных для использования на производстве. Такое право было лишь у немногих промышленников того времени.
К середине века Демидовы владели более чем 30 предприятиями, на которых выплавлялось 40 процентов всего русского чугуна. В кратчайшие сроки страна смогла не только удовлетворить свои потребности в металле, но и превратиться в нетто-экспортера железа.
Более того, к концу века Российская империя обогнала Швецию, традиционного лидера европейской индустрии, по объему экспорта черных металлов в Англию и Голландию. Демидовы одними из первых русских промышленников получили право на прямой экспорт железа за рубеж, что и поспособствовало их дальнейшему обогащению.
Из-за использования труда крепостных условия на заводах Демидовых были очень тяжелыми. По крайней мере, по сегодняшним меркам. Травматичность и смертность были исключительно высокими (впрочем, как и на других европейских заводах в ту эпоху).
В то же время работа на Демидовых открывала и огромные возможности. Бывший крестьянин с умелыми руками и головой на плечах мог быстро повысить квалификацию. Крестьянин на селе не заработал бы и за всю жизнь столько, сколько платили в год на демидовских заводах мастерам и опытным рабочим.
Акинфий Демидов старался лично контролировать все производственные процессы. К примеру, он уже в XVIII веке ввел систему мониторинга разговоров сотрудников, которой позавидовали бы и работодатели XXI столетия.
Речь о «падающей башне» Демидовых в Невьянске. Акустика строения была такова, что из своего кабинета «хозяин Урала» мог слышать почти все, о чем толковали его проходившие поблизости работники — о чем они, естественно, не догадывались. В результате предприниматель знал о настроениях на заводе лучше, чем его «менеджеры среднего звена» на местах, что благоприятно сказывалось на управлении предприятием.
Невьянский завод и «падающая башня» Демидовых
Из олигархов — в европейские князья
Часто бывает так, что внуки бизнесменов успешно просаживают огромные состояния. Но это явно не случай Демидовых. Семья знала как минимум пять поколений успешных предпринимателей, год за годом множивших финансовое могущество своей компании.
Хотя Демидовы отличались многодетностью и имущество приходилось делить на нескольких наследников, вплоть до середины XIX века они сохраняли за собой титул королей металлургии. Предпринимательская жилка у них была так сильна, что некоторые из представителей династии, в молодости отличавшиеся любовью к кутежу, затем превращались в образцы купеческой этики и благочестия.
Таковым был, к примеру, Николай Демидов, правнук основателя металлургической империи. При Павле I его даже пришлось взять под опеку, чтобы он не растранжирил состояние.
Но впоследствии он проявил себя как исключительно сильный управленец, внедрял наиболее продвинутые методы работы. При нем Нижнетагильский завод стал одним из самых высокотехнологичных металлургических предприятий Европы.
Все же в XIX веке династия Демидовых постепенно превратилась в классических представителей «старых денег», в основном прославившихся своей филантропией, меценатством и служением государству. Сын Николая Демидова Павел, к примеру, стал крупным чиновником и получил должность курского губернатора.
Карл Брюллов. Анатолий Демидов — европейский князь и крупный русский меценат.
Его брат Анатолий прославился еще больше. Живя в основном в Европе, он как-то выкупил итальянский титул князя Сан-Донато у спившегося приятеля. Он рассчитывал, что европейское дворянство высшего звания откроет перед ним двери всех дворцов Петербурга.
Но просчитался. Проблема бегства капиталов из России существовала уже тогда, и трата огромных денег на покупку имений за рубежом раздражала императора Николая I. Никакого монаршего расположения княжеский титул потомку великих промышленников не принес, равно как и женитьба на племяннице Наполеона Бонапарта.
Анатолий продолжал стараться: в 1840-е годы он пожертвовал полмиллиона рублей на строительство «Дома призрения трудящихся» в Петербурге, а также на детскую больницу в городе. Но своим при дворе русско-европейский меценат так и не стал.
Закат империи Демидовых наступил после реформ 1860-х годов, когда русская промышленность получила необходимый толчок. Новые промышленники, использовавшие более прогрессивные технологии и умевшие обходиться без крепостного труда, серьезно потеснили Демидовых на металлургическом рынке страны.
Да и значение Урала в целом снизилось — дешевый уголь Донбасса обеспечил превосходство в отрасли Донецко-Криворожскому промышленному району. Акции Демидовых в их собственных предприятиях постепенно скупались банками. В итоге к революции 1917 года их доля в компании была ниже четверти. А советская власть лишила и этого.
Историческое значение Демидовых, однако, трудно переоценить. Долгие годы они были пионерами металлургической индустрии, чьему примеру следовали другие промышленники. До сих пор на Урале действуют десятки предприятий, построенных династией «железных королей».
Самый первый уральский металлургический завод в Невьянске в начале XX века был переквалифицирован в машиностроительный. И работает по сей день, успешно пережив и советскую власть, и лихие девяностые. ( с )
hist_etnol
hist_etnolИстория и этнология. Факты. События. Вымысел.
Уральская эпопея рода Демидовых
Семейные владения занимали 638 тыс. десятин, включали десятки железных и медных рудников, золотые и платиновые прииски, деревни и поселки. Акинфий Демидов стал статским советником, имел дворец в Петербурге. Был благотворителем, подарившим Московскому университету минералогические коллекции.
Уже одни эти факты свидетельствуют о незаурядности всех Демидовых. Но эта династия прославилась также и своим меценатством, размеры и размах которого также поражают воображение, как и само состояние Демидовых. Именно об этой стороне их деятельности и будет идти речь ниже.
1. Краткий обзор династии Демидовых
Демидовы происходили из тульских кузнецов. В 1720 они получили дворянство из рук Петра Великого. В конце XVIII века вошли в круг высшей знати. Родоначальник Никита Демидович Антуфьев (1656-1725) в 1720 был возведен в дворянское достоинство, принять которое отказался. Оно после его смерти распространено на сыновей Акинфия, Григория и Никиту.
По документам И. Германа (главного начальника Уральского горного округа в 1810 г.) Петр I закупал за границей ружья по 15 рублей, а кузнец из Тулы Антуфьев делал ружья такого же качества и продавал их по 1 руб. 80 коп.
Никита Демидович Антуфьев
Никита Демидов построил Баранчинский, Шайтанский и Вышевский заводы на Урале. В личной жизни Никита Демидов был религиозен, отличался строгой, даже аскетичной простотой, жил в обыкновенной избе, хмельного не брал в рот и пьяных не терпел.
Он не согласился с указанием В.Н. Татищева о распространении кабаков в горнозаводских поселках, ибо это хотя и приносило деньги казне, но мешало хорошей работе (этот спор между ними решали в суде). Никита Демидов сам неутомимо работал и другим не прощал слабостей. До конца жизни так и не принял от Петра I ни чинов, ни орденов, ни дворянства.
Об отношении Петра I к Демидову свидетельствует письмо, посланное им из Кизляра во время военного похода в Дагестан:
«Демидыч! Я заехал зело в горячую сторону: велит ли бог видеться? Чего для посылаю к тебе мою персону (портрет): лей больше пушкарских снарядов и отыскивай по обещанию серебряную руду. Петр».
Петр был настолько доволен деятельностью Демидова, что намеревался даже соорудить его медную статую и поставить ее в Петербурге «в ознаменование оказанных им услуг», как отмечает историк В.Ф. Шишонко, но «. это не случилось по скромности Демидова«.
Акинфий Никитович Демидов
Он также построил Ревдинский, Уткинский, Фетковский, Суксунский и другие заводы. На них было задействовано 15 доменных печей, 42 плющильных молота, приводимых в движении водой, 9 медеплавильных печей, множество плотин.
А.Н. Демидов был талантливым организатором горнозаводской промышленности, превосходным знатоком горного дела, металлургии, до тонкостей овладевшим секретами тульских мастеров, искусным кузнецом и литейщиком.
Во время пребывания в Фрайберге, он приобрел там «минералогическую коллекцию» Генкеля (на которой в свое время М.В. Ломоносов обучался минералогии и основам горного дела). Эта коллекция постоянно дополнялась в Тагиле уральскими и сибирскими минералами.
В 1733 году демидовские заводы посетил ученый И.Г. Гмелин. Он впервые дал научное описание горы Магнитной (Высокой) и асбестовых жил горы Шелковой вблизи Нижнего Тагила.
В.И. Геннин дал первое описание всех известных к тому времени месторождений, рудников и заводов Урала и в том числе демидовских: «. Натуралии и минералии камер в Сибирских горных и завоцких дистриктах. » (1735 г.).
Владелец 25 заводов, 3-х пристаней, 36 сел со множеством деревень, действительный статский советник Акинфий Демидов получил в 1744 году беспрецедентное право находиться лишь под высочайшей «протекцией» самой императрицы Елизаветы Петровны.
Прокопий Акинфиевич Демидов (1710-1788) создал прекрасный ботанический сад в Москве («Нескучный сад»), там была флора 4-х континентов. Московскому университету он подарил гербарий, который содержал около 4500 листов.
Прокопий Акинфиевич Демидов
Когда Екатерина II приказала архитектору Казакову строить новое здание Московского университета, Прокопий Демидов выбрал место на Воробьевых горах и давал на его полное строительство 1,5 миллиона рублей, но Екатерине это место не понравилось и проект этот не был реализован до середины XX века.
Никита Акинфиевич Демидов (1724-1789) содействовал открытию Московского университета, состоял в переписке с Вольтером. Минералог и искусствовед, он отличался любовью к наукам, был членом Вольного экономического общества, жертвовал на строительство московского университета, а при академии художеств учредил медаль «За успехи в механике».
Н.А. Демидов собрал довольно солидную для того времени библиотеку, часть которой передал в Нижний Тагил. Знаток и ценитель искусства, он заложил основы фамильного художественного собрания, которое будучи приумножено его сыном Николаем и внуком Анатолием, расценивалось как одно из крупнейших частных собраний в мире.
Ему принадлежат слова: «Предок наш был кузнецом, и мы не только не скрываем сего, но и гордимся, имея в родоначальниках фамилии нашей человека, который личными своими достоинствами и умом обширным приобрел себе бессмертие и стяжал роду своему честь, открыл ему поприще к заслугам государственным».
Никита Акинфиевич Демидов
В 1770 г. по свидетельству ученого П. Палласа, Нижне-Тагильский завод находился в цветущем состоянии и «меж частными сибирскими заводами совершеннее, важнее и прибыльнее железом».
Григорий Акинфиевич (1715-1761), Павел Григорьевич (1738-1821) Демидовы являлись корреспондентами известного ученого Карла Линнея и внесли определенный вклад в развитие российской науки.
На открытие Московского университета 7 мая 1755 г. Павел Григорьевич пожертвовал 13 тыс. рублей (вся смета университета тогда была 10 тыс. руб.). В МГУ впервые в России преподавание велось на русском языке, в то время, как в Петербургском университете лекции читались на латыни, немецком и церковнославянском. В 1803 году П.Г. Демидов пожертвовал МГУ 100 тыс. рублей, коллекцию, библиотеку и собрание художественных ценностей.
После отставки занялся вплотную совершенствованием производства на своих заводах, резко поднял их экономическую эффективность, можно сказать, совершил промышленный переворот всего производства. Получил всеобщее признание как «столп технико-экономической мудрости».
В Отечественную войну он на свои средства экипировал и сам возглавил егерский полк и участвовал во многих сражениях 1812 г. вместе со своим сыном Павлом.
Николай Никитович Демидов
Николай Никитович отдал свой дом в пользу Гатчинского сиротского приюта и много жертвовал на нужды инвалидов. Восполняя «. потерю, которая наука потеряла в бытность неприятеля в Москве», подарил Московскому университету богатое «. собрание вещей довольно редких по натуральной истории».
Павел Николаевич Демидов (1798-1840) в 14-летнем возрасте с отцом в составе егерского полка принимал участие в боевых действиях против французов (1812 г.). В 1831 г. будучи Курским генерал-губернатором построил в Курске и Курской губернии на свои деньги 4 больницы и детскую лечебницу в Санкт-Петербурге.
Премии присуждались без специальных выдвижений, а на советах ведущих специалистов и ученых тайным голосованием. Для награжденных они были всегда неожиданными.
Высоко оценил научный вклад П.Н. Демидова великий ученый А. Гумбольдт, посетивший Нижний Тагил в 1829 г. Он дал отличную оценку паровой машине мастеровых Черепановых, опускался в Мурзинские самоцветные копи и предсказал наличие на Урале изумрудов, которые позднее и были найдены.
В 1838 году мастеровыми Нижне-Тагильского завода отцом и сыном Черепановыми была сделана еще одна паровая машина для Павлово-Анатольского платинового рудника.
Павел Николаевич Демидов
После кончины мужа она, будучи опекуном сына, управляла Нижне-Тагильскими заводами вместе с Анатолием Николаевичем Демидовым. Основала несколько школ, приютов, больниц в Н. Тагиле, Петербурге и других городах. Позже она вышла замуж за Андрея Карамзина (сына историка Карамзина).
Сохранились письма жены и дочери Карамзина к Андрею Карамзину о последних днях жизни А.С. Пушкина. В Нижнетагильском музее хранится прекрасный портрет Авроры Карловны Демидовой кисти знаменитого художника Карла Брюллова.
Позднее она жила в своем поместье Трясканда в Финляндии. По ее прошению Александром II была дарована Конституция Финляндии.
Анатолий Николаевич Демидов. Портрет работы Карла Брюллова (1831)
Он создал богатейший музей реликвий Наполеона в бывшей резиденции французского императора на острове Эльба.
Более 20 лет А.Н. Демидов издавал в Париже «Труды Нижне-Тагильской обсерватории метеорологических и магнитных наблюдений». По его приглашению Нижний Тагил в 1841 г. посетил известный английский геолог Мурчисон.
В 1837-1839 гг. А.Н. Демидов организовал 1-ю российско-французскую геологическую экспедицию во главе со знаменитым ученым Ле-Пле по исследованию Крыма, юга России и Донецкого бассейна, а затем опубликовал 4-томный труд экспедиции с геоло-гическими картами и таблицами 225-ти месторождений каменного угля. Он построил «Демидовский дом призрения для трудящихся» в Петербурге.
Григорий Александрович Демидов (1837-1870) настолько увлекся музыкой, что оставил служебную карьеру и вместе с А. Рубинштейном занялся созданием в Петербурге первой русской консерватории и был ее инспектором. К тому же он был композитором, автором более десяти песен, романсов, сочинил музыку к знаменитому романсу на стихи М.Ю. Лермонтова «Горные вершины».
Павел Павлович Демидов, князь Сан-Донато (1839-1885), активно содействовал развитию Нижнетагильского музея. В 1884 году предписал: «Немедленно по получении доставлять в музей замеча-тельные образцы окончательных и черновых произведений металли-ческих продуктов, вновь открытых руд, огнеупорных материалов».
2. Демидовы-меценаты и отношение общества к ним
Демидовские заводы на Урале.
В одном из своих писем автор уральских сказов П.П. Бажов высказался о Демидовых как о деятелях, прогрессивных для своего времени.
Откроем работу Д.И. Менделеева «Уральская железная промышленность в 1699 г.» Здесь есть такие строки: «. Великий Петр Алексеевич, провидя современное значение железа, поставил добычу его во главу уральских усилий. И слава дел этих загремела в мире».
При Акинфии Никитиче хозяйство этой ветви династии достигло зенита. О процветании его заводов можно судить по росту выплавки чугуна: если в 1766 году она составляла 392 тысячи пудов, то к концу столетия достигла 734 тысячи.
В то время нижне-тагильская группа заводов превысила по размерам производства все заводы, принадлежавшие в середине XVIII века Акинфию Демидову, родителю. Успехам способствовал новый подъем железоделательного производства в России второй половины этого столетия из-за повышенного экспорта металла в Англию.
Только у Демидовых за полвека продукция чугуна выросла почти в пять раз.
3. Благотворительная деятельность Демидовых
Благодаря меценатству Н.Н. Демидова местная промышленность получила базу для интенсивного развития художественного промысла. Меценатство еще более проявилось в деяниях сына его Павла Николаевича Демидова.
Нижнетагильские заводы Павел Демидов унаследовал вместе со своим братом Анатолием после смерти отца, Николая Никитича, в апреле 1828 года. До совершеннолетия младшего брата Павел управлял «империей» предков самостоятельно.
Граф Павел Николаевич Демидов. Портрет работы П. П. Веденецкого
Уже тогда главная контора по управлению демидовским хозяйством прочно обосновалась в столичном Санкт-Петербурге, на Васильевском острове. Оттуда хозяин и посылал свои распоряжения в Нижний Тагил. Благодаря ему на тагильских заводах сохранились все начинания Николая Никитича Демидова, и лишь после смерти Павла Николаевича в 1840 году эти усилия сошли на нет.
Даже это немногое можно поставить в заслугу Павлу Николаевичу Демидову.
Если бы Демидовы и потом сохранили награду, то, очевидно, в России ее престиж был бы сопоставим только с Нобелевской премией.
За 34 года существования Демидовских премий ими было отмечено 275 сочинений, преимущественно относящихся к гуманитарным наукам. Для сегодняшних дней это просто фантастика.
Премия, учрежденная Павлом Николаевичем Демидовым, уникальна. Она поощряла развитие именно отечественной науки. Иностранные сочинения рассматривались лишь тогда, когда «рассуждали о предмете, имеющем прямое отношение к России».
Демидовская комиссия использовала свыше 250 тысяч рублей, не считая стоимость более ста золотых медалей, на награды отечественным ученым за их лучшие работы, за величайшие творения человеческого ума. Для ученых эти премии стали значительной материальной поддержкой и моральными вознаграждением нелегкого труда.
Такое щедрое пожертвование частного лица на нужды науки как Демидовская премия стало событием огромной важности в культурной жизни России. Этот факт получил высокую оценку современников. Павел Демидов приобрел почет и уважение научной общественности. Он был избран почетным членом Петербургской Императорской Академии наук и Академии Российской, а также Московского и Харьковского университетов.
Щедрая благотворительность неожиданно повлияла на дальнейшую служебную карьеру П.Н. Демидова. Император Николай I пожаловал его чином статского советника с одновременным назначением на должность гражданского губернатора в Курск. И здесь Павел Демидов оставил о себе добрую память.
Сейчас мало помнят акты жертвенности и человеческого участия Павла Демидова, его помощь жителям Курска, где он был гражданским губернатором во время эпидемии холеры. И совсем уже не типична его забота о нуждах сибирских ссыльнопоселенцев, среди которых находились декабристы.
В 1829 году он учредил специальный капитал для вдов и сирот воинов русско-турецкой войны (1828-1829 гг.), который выплачивался долгие годы и после его смерти. Сумма капитала составила 625 тысяч рублей.
Аврора Карловна Демидова с сыном Павлом, будущим князем Сан-Донато.
В Нижнем Тагиле Павла Николаевича больше помнят по факту его женитьбы на известной петербургской красавице Авроре Карловне Шернваль, фрейлине императорского двора, получившей от жениха в качестве свадебного подарка пятый по величине в мире бриллиант Санси, оцененный тогда в 500 тысяч рублей. И это ставилось в упрек ему как пример мотовства и нещадной эксплуатации крепостных рабочих.
Но справедливость требует вспомнить, что он неустанно жертвовал в благотворительные фонды и общества, обеспечивал содержание воспитанниц институтов и пансионов, которые не могли оплачивать свое обучение. Эта сумма составила 50 тысяч рублей.
Он купил загородный дом в Студенцах у министра внутренних дел России А.А. Закревского за 400 тысяч рублей и подарил императрице для основания какого-либо общественного заведения. На строительство детской больницы в столице Павел Николаевич внес 100 тысяч рублей.
А во время русско-турецкой войны предоставил правительству 25 тысяч пудов снарядов стоимостью 100 тысяч рублей. Снаряды были изготовлены на Нижнетагильских заводах.
Павел Демидов оказывал помощь нуждающимся и за границей: монастырю Святой Елизаветы в австрийском Линце, театру Комеди Франсез в Париже, беднякам Берлина, вдовам и сиротам воинов-французов, погибших в Африке.
Эту «расточительность» он объяснял так: «. Я старался иногда. делать. некоторые приношения от избытков своего благосостояния, поставляющего мне в обязанность быть по возможности полезным человечеству сколь в своем отечестве, а также и в других местах».
Эти «некоторые приношения» за всю его жизнь оцениваются в два-три миллиона рублей. По тем временам сумма фантастическая!