или случай у метро «Площадь Революции», перешедший в случай на 15-й Парковой улице
Он за мною, видно, шел, Взял за локоть: «Слушай, Люся, Будет очень хорошо, Я живу в отдельном «люксе».
У него усы густы И глаза, как две букашки. И виднеются кусты Из-за ворота рубашки.
— Я не Люся,- говорю,- А зовут меня Тамара, И такого не терплю, И такие мне не пара.
Припев: Десять лет варила суп, Десять лет белье стирала, Десять лет в очередях Колбасу я доставала, Десять лет учила я Сверхсекретное чего-то, Десять лет сидела я У окошка на работе, Сердце стачивая в кровь, Десять лет дите растила- Что ж осталось на любовь? Полтора годка от силы.
Не смутился он ничуть, Только глазом гладит платье. «Я за вечер заплачу, Сколько за год тебе платят».
Я играла в мяч ручной За спортивные награды, И была я центровой, И бросочек был что надо.
Я авосечку-суму Из руки переложила, Кавалеру своему Меж букашек засветила!
Снять ботиночки с него Не тревожа постаралась, От получки от его Трешка мятая осталась.
На плите чаек стоит, Дочка сладко засыпает, За окном моим ГАИ Громко частников ругает.
Убрала я со стола, Своего пригрела Пашку. Все же мало я дала Тому гаду меж букашек.
или случай у метро «Площадь Революции», перешедший в случай на 15-й Парковой улице
Он за мною, видно, шел, Взял за локоть: «Слушай, Люся, Будет очень хорошо, Я живу в отдельном «люксе».
У него усы густы И глаза, как две букашки. И виднеются кусты Из-за ворота рубашки.
— Я не Люся,- говорю,- А зовут меня Тамара, И такого не терплю, И такие мне не пара.
Припев: Десять лет варила суп, Десять лет белье стирала, Десять лет в очередях Колбасу я доставала, Десять лет учила я Сверхсекретное чего-то, Десять лет сидела я У окошка на работе, Сердце стачивая в кровь, Десять лет дите растила- Что ж осталось на любовь? Полтора годка от силы.
Не смутился он ничуть, Только глазом гладит платье. «Я за вечер заплачу, Сколько за год тебе платят».
Я играла в мяч ручной За спортивные награды, И была я центровой, И бросочек был что надо.
Я авосечку-суму Из руки переложила, Кавалеру своему Меж букашек засветила!
Снять ботиночки с него Не тревожа постаралась, От получки от его Трешка мятая осталась.
На плите чаек стоит, Дочка сладко засыпает, За окном моим ГАИ Громко частников ругает.
Убрала я со стола, Своего пригрела Пашку. Все же мало я дала Тому гаду меж букашек.
Он за мною видно шел, Взял за локоть: «Слушай Люся, Будет очень хорошо, Я живу в отдельном «люксе».
У него усы густы И глаза, как две букашки, И виднеются кусты Из-за ворота рубашки.
Я не Люся, говорю, А зовут меня Тамара, И такого не терплю, И такие мне не пара…
Десять лет варила суп, десять лет белье стирала, Десять лет в очередях колбасу я доставала, Десять лет учила я сверхсекретное чего-то, Десять лет сидела я у окошка на работе, Сердце стачивая в кровь, десять лет дите растила — Что ж осталось на любовь? Полтора годка от силы.
Не смутился он ничуть, Только глазом гладит платье: «Я за вечер заплачу, Сколько за год тебе платят».
Я играла в мяч ручной За спортивные награды, И была я центровой, И бросочек был — что надо.
Я авосечку-суму Из руки переложила, Кавалеру своему Меж букашек засветила
Мне до «Щелковской» метро,
А от «Щелковской» — автобус, А в авоське шесть кило Овощных консервов «Глобус».
Открываю тихо дверь — Дочка долбит фортепьяно, Ну, а мой любимый зверь — Он лежит, конечно, пьяный.
Снять ботиночки с него,
Не тревожа, постаралась, От получки от его Трешка мятая осталась.
Десять лет варила суп, десять лет белье стирала, Десять лет в очередях колбасу я доставала, Десять лет учила я сверхсекретное чего-то, Десять лет сидела я у окошка на работе, Сердце стачивая в кровь, десять лет дите растила — Что ж осталось на любовь? Полтора годка от силы.
На плите чаек стоит, Дочка сладко засыпает, За окном моим ГАИ Громко частников ругает.
Гляну в телек — дым и чад: Поколенье молодое — Все с гитарами, кричат, Как перед большой бедою.
Убрала я со стола, Своего пригрела Пашку… Все же мало я дала Тому гаду меж букашек.
Слова и текст песни Юрий Визбор — Рассказ женщины принадлежит его авторам.