Десятина что это на руси
ДЕСЯТИНА
Смотреть что такое «ДЕСЯТИНА» в других словарях:
ДЕСЯТИНА — основная дометрическая русская мера площади, равная 2400 квадратных саженей (1,09 га, т. н. казенная). В 18 нач. 19 вв. употреблялась десятина владельческая (хозяйственная), равная 3200 квадратных саженей (1,45 га) … Большой Энциклопедический словарь
десятина — десятинник Словарь русских синонимов. десятина сущ., кол во синонимов: 3 • десятинник (1) • мера … Словарь синонимов
ДЕСЯТИНА — (лат. decima) десятая часть урожая (или иных доходов), взимавшаяся с населения в пользу духовенства и храмов. На Руси была установлена в Х в., окончательно ликвидирована в России в конце XIX в … Юридический словарь
ДЕСЯТИНА — ДЕСЯТИНА, десятины, жен. 1. Русская единица земельной площади до введения метрической системы мер, равная 2400 саженей2, или 1,092 гектара. 2. В католических странах налог в пользу церкви в размере одной десятой части дохода (истор:). (первонач.… … Толковый словарь Ушакова
ДЕСЯТИНА — ДЕСЯТИНА, ы, жен. Старая русская мера земельной площади, равная 2400 кв. саженям или 1,09 гектара. | прил. десятинный, ая, ое. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 … Толковый словарь Ожегова
ДЕСЯТИНА — церковная десятая часть урожая и прочих доходов, взимавшаяся церковью в период раннего феодализма Райзберг Б.А., Лозовский Л.Ш., Стародубцева Е.Б.. Современный экономический словарь. 2 е изд., испр. М.: ИНФРА М. 479 с.. 1999 … Экономический словарь
ДЕСЯТИНА — 1) церковная Д. десятая часть дохода, взимавшаяся церковью с населения. На Руси была установлена кн. Владимиром Святым вскоре после Крещения Руси и предназначалась первоначально для киевской Десятинной церкви, а потом приобрела характер… … Юридическая энциклопедия
Десятина — Десятина: Десятина единица площади в России до 1918 года, равная 1,0925 га. Церковная десятина налог в пользу церкви (десятая часть дохода, отдаваемая его получателем для церковных нужд). Десятина местечко в Тотемском районе… … Википедия
Десятина — или десятая часть (Быт.14:20 ) род дара, известный Евреям еще задолго до времен Моисея. Это приношение, составлявшее дар Богу, состояло из десятой части произведений земли, стад и т.п. и шло в пользу левитов, не имевших земельных уделов и потому… … Библия. Ветхий и Новый заветы. Синодальный перевод. Библейская энциклопедия арх. Никифора.
Новое в блогах
Русская церковная десятина — в древности и сегодня
У Церкви всегда брали. Брали без конца, без отдачи, без особой заботы о самой Церкви. Самое время кое-что дать ей! В конце концов, Церковь наших дней обеспечивает более эффективное пользование собственностью, чем кто бы то ни было.
История церковной десятины на Руси восходит к временам Владимира Святого, великого князя киевского. При Владимире Святом страна приняла крещение от византийцев. Большинство историков считают, что Крещение произошло в интервале между 987 и 992 годами. Историческая традиция называет 988 год, и это весьма вероятная дата. От нее очень многое зависит в истории Русской церкви. Процесс массовой христианизации страны, начавшийся при Владимире Святом, главные свои вехи отсчитывает от нее. Крещение Руси — не только принятие веры, но и принятие Церкви, поскольку вне ее жизнь христианина немыслима, спасение души невозможно. А принятие Церкви означает еще и множество политических, культурных, экономических преобразований.
Христианство предполагает постоянное участие верующих в богослужениях. А чтобы богослужения могли происходить, требуется многое. Прежде всего, здание храма, церковные книги, иконы и утварь, необходимая для священнодействий иерея. Кроме того, священнические одежды, хлеб и вино. Наконец, жилище для попа, дьякона, их семей, а также все потребное для того, чтобы они могли нормально существовать. Иными словами, принятие Церкви означает не только начало забот о «высоком», но и большие хлопоты о повседневном. О том, что в терминах нашего дня относится к «материальному обеспечению».
Так вот, до Владимира Святого в Киеве уже существовали христианские храмы — например, знаменитая Ильинская церковь. Но они предназначались для относительно небольшого круга людей. Христианство начало понемногу проникать на Русь еще во второй половине IX века. С тех пор в Киеве перебывало огромное количество купцов-христиан, Христову веру принимали члены великокняжеской семьи, отдельные дружинники. Много ли требовалось для слабой и немноголюдной церковной сферы того времени? Но когда князь Владимир задумал весь народ обратить в христианство, настало время позаботиться о нуждах Церкви в совсем иных масштабах.
Прежде всего, должны были появиться новые большие храмы. Первым и самым известным из них стала соборная церковь Успения Божией матери в Киеве. Ее начали возводить вскоре после крещения киевлян в Днепре. На средства князя Владимира строилось роскошное здание, отделанное мрамором и яшмой, украшенное богатыми мозаиками. Размерами оно намного превосходило маленькую Ильинскую церковь. Окончание работ летопись относит к 996 году. Возможно, это произошло несколько позднее.
Но, в любом случае, можно твердо говорить лишь о том, что новый храм появился в Киеве в середине — второй половине 990-х годов. «Иконы, сосуды и кресты» для него доставили из Херсонеса, от византийцев. Далее «Повесть временных лет» сообщает: после завершения работ князь Владимир зашел под своды собора и долго молился Христу; затем он сказал: «Даю церкви сей святой Богородицы от имения моего и от градов моих десятую часть». Потом правитель дал грамоту («написал клятву»), официально утверждавшую этот источник церковных доходов, и велел созвать людей на пышное празднование. Отсюда и неофициальное название собора, утвердившееся в народе: Десятинная церковь. До наших дней она, к сожалению, не дошла, погибла в огне монголо-татарского нашествия 1240 года. Лишь фундамент ее показывают ныне туристам киевские экскурсоводы.
Первым настоятелем Десятинной церкви стал Анастас Корсунянин — доверенное лицо великого князя. Для него и для всего прочего храмового причта были возведены особые палаты рядом с собором. Другим источником средств, необходимых Русской Церкви, стали так называемые «церковные суды». Сначала князь Владимир Святой, а затем его потомки в полном согласии с византийским законодательством утвердили право Церкви рассуживать дела по очень широкому кругу вопросов. Сюда входила не только семейная сфера, но и, например, обязанность следить за тем, чтобы никто не испортил на торгу весы, гири, меры длины и объема. За все это Церкви — на самом законном основании! — полагались отчисления в виде пошлин.
Но, конечно, главным ресурсом существования Церкви на Руси оставалась выдаваемая князем «десятая часть» от его «жита», «стад», «торгов» и иных доходов. Подобное положение вещей оказалось страшно неудобным и для князя, и для самой Церкви. Правитель иногда не мог, а порой и просто не хотел как следует обеспечить Церковь, а церковный организм попадал в жестокую экономическую зависимость от государя. Зато юным приходским общинам Руси такой механизм взимания десятины был исключительно выгоден. В Западной Европе на протяжении VI-VIII столетий церковная десятина превратилась в обременительный налог, обязательный для всех прихожан. Это вызывало ярость и ненависть к священству. В эпоху Реформации такая десятина, наряду с индульгенциями, симонией и иными «сосудами скверны», сыграла роль страшной бреши в позициях католичества. У нас, на Руси, весьма долго десятину платил только князь. Для времен двоеверия, борьбы с мятежами волхвов и прочими прелестями языческой старины такой порядок обеспечения Церкви был весьма полезным. Он лишал почвы настроения недовольства в обществе, настороженно относившемся к новой вере, он избавлял от лишних конфликтов.
Помимо киевского, церковную десятину платили князья и других земель. Недостаток исторических источников лишает возможности точно определить, где, когда и в каких объемах получала Церковь средства. Информация на сей счет обрывочна, фрагментарна. Но кое-какие сведения до наших дней все-таки дошли. Например, точно известно: святой благоверный князь Андрей Боголюбский, государь владимиро-суздальский, выдавал десятину по правилам Владимира Святого, да еще и жаловал Церкви земли.
Эпоху монголо-татарского нашествия и долгой политической раздробленности церковная десятина не пережила. Причина проста. Древняя, домонгольская Русь, богатела торговлей, а еще того более — пошлинами с купеческого транзита. Она купалась в привозном серебре. Русь эпохи владимирской, тверской и раннемосковской по сравнению с нею — нищенка. Она не контролировала крупные торговые артерии, она регулярно подвергалась разорению от татарских набегов, наконец, она платила дань-«выход» ордынским ханам. И главным ее богатством сделалась земля. Притом земля далеко не столь плодородная, как тучные пашни Русского Юга, а северная скудная землица, расположенная в полосе рискованного земледелия… Ни сам князь — все равно какой: ростовский, тверской, рязанский, московский и т. п., ни его подданные не могли уделить из своих доходов сколько-нибудь значительную часть на Церковь. Что оставалось? Дать Церкви земельные угодья и позволить самой позаботиться о себе, поставив в своих владениях крепкое хозяйство.
И вот архиерейские дома, соборные храмы, а особенно иноческие обители стали получать обширные имения с селами, соляными варницами, рыболовецкими промыслами. Иной монастырь владел колоссальной областью. Притом распорядиться земельными владениями монашеская обитель сплошь и рядом могла гораздо лучше, нежели светский вотчинник. По своей грамотности, по обладанию книжными сокровищами духовенство (прежде всего черное) стояло выше всех прочих слоев русского общества. Оно развивало инженерную мысль, ставило смелые экономические эксперименты, осваивало доселе непроходимые дебри. Конечно, некоторым храмам и монастырям выплачивалась «руга» — постоянное денежное обеспечение от монарха, знатной семьи или же богатых горожан. Но все-таки земля обеспечивала достаток священников и епископов гораздо надежнее. От нее приходили деньги на благотворительность, покупку богослужебных предметов, строительство, да просто на жизнь попам и дьяконам.
Впоследствии государство спохватилось: не слишком ли много получила Церковь? Не слишком ли она богато живет? В течение большей части XVI, XVII и XVIII веков светская власть целенаправленно ограничивала церковное землевладение, а потом принялась отбирать церковное имущество в свою пользу. Особенно тяжелые формы этот процесс принял в XVIII веке. Петербургские императоры жадно тянулись к богатствам Церкви, гнали монашеский и священнический чин на службу, в армию, к плугу… Закончилось это секуляризацией церковных земель, прошедшей между 1764 и 1788 годами. Вместо отобранных владений вся Церковь снизу доверху оказалась посаженной на государственное жалование. Время от времени его выплачивали скверно, иногда совсем не выплачивали. Множество монастырей оказалось «за штатом», иначе говоря, им не платили ни копейки, отдав на милость местных жителей. В Российской империи Церковь жила бедно. Ну а советская власть, забрав то, что еще у Церкви сохранилось, приучала ее к нищете, расстрелам и страданиям.
И вот теперь, через два десятилетия после того, как советская власть ушла в историю, остро стоит вопрос: на какие деньги жить огромному церковному телу? Не ввести ли в той или иной форме церковную десятину? На что-то требуется строить новые храмы и ремонтировать старые, выплачивать содержание священникам, обеспечивать православные учебные заведения и покрывать еще тысячи повседневных нужд. Конечно, в стране немало добровольных жертвователей, включая богатых коммерсантов. Пять лет назад известный писатель Михаил Елизаров, получив крупную литературную премию, даже пообещал со сцены как добрый христиан дать Церкви «десятину» от этих денег.
Но на одни пожертвования Церковь могла существовать разве только в раннехристианские времена, когда ее загоняли в подполье. Что ж теперь — разойтись по пещерам? Спрятаться в канализацию, в катакомбы? Молиться в квартирах и сараях? И — ни семинарий, ни академий, ни православных изданий, ни сколько-нибудь массовых богослужений… Выйдет секта, а не Церковь! Голос ее будет едва слышен в обществе.
Если же государство вновь, как при Владимире Святом, официально введет десятину на прокормление Церкви, то ничего доброго из этого не выйдет. Правительство станет собирать нечто вроде «налога на вероисповедание», каковой существует в некоторых странах Европы. Но, во-первых, у Церкви сейчас нет, да и вряд ли когда-нибудь появятся механизмы, с помощью которых она могла бы контролировать отправку всех полученных от налогоплательщиков средств именно на церковные нужды, а не туда, куда их повернет хитроумный чиновник. Во-вторых, крайне пагубно было бы Церкви вновь попадать в полную экономическую зависимость от государства, как это случилось в Синодальный период.
Однако есть как минимум два пути, на которых может произойти частичное возрождение церковной десятины. Во-первых, десятину может платить актив приходских общин — в обмен на право получать полный отчет о расходе этих денег и влиять на то, как они будут израсходованы. Во-вторых, полезно и правильно добиваться от государства передачи нового и нового имущества во владение или хотя оперативное пользование Церкви.
На протяжении трех с лишним веков сменявшие друг друга правительства в основном рассчитывали взять у Церкви что-либо, пожалованное ей прежде или приобретенное на деньги верующих. И брали. Брали без конца, без отдачи, без особой заботы о самой Церкви. Самое время кое-что дать ей! В конце концов, Церковь наших дней обеспечивает более эффективное пользование собственностью, чем кто бы то ни было. Где Церковь — там обрабатывается земля, идет строительство, дымят заводики. Там сады, огороды, цветники, мастерские, пекарни, типографии. А отойти от церковных владений на двадцать шагов — и властно вступит в свои права заметная разруха… Где Церковь — там труд, порядок, чистота. Не о нефтяных же и газовых скважинах, в конце концов, идет речь, а о запущенных землях, о кое-каком производстве, о домах, понемногу разрушающихся без пригляда! Церкви нужна помощь. И от каждого христианина, и от державства нашего.
Дмитрий Володихин, историк, писатель
Десятина (мера площади)
Десятина — старая русская единица земельной площади, равная 2400 квадратным саженям (или 1,0925 гектара) и применявшаяся в России до введения метрической системы. Десятина представляла собой прямоугольник со сторонами в 80 и 30 («тридцатка») или 60 и 40 («сороковка») саженей и носила название казенной десятины. Была основной русской поземельной мерой.
Известна с конца XV в. Первоначально десятина измерялась двумя четвертями и представляла собой квадрат со сторонами в 1/10 версты (2500 квадратных саженей). Согласно межевой инструкции 1753 года размер казённой десятины был определён в 2400 квадратных саженей (1,0925 га). В XVIII — начале XX вв. употреблялась также:
После Октябрьской революции, в связи с переходом к метрической системе мер, в соответствии с декретом СНК РСФСР от 14 сентября 1918, применение десятины было ограничено, а с 1 сентября 1927 запрещено.
Ссылки
Примечания
Полезное
Смотреть что такое «Десятина (мера площади)» в других словарях:
ДЕСЯТИНА — основная дометрическая русская мера площади, равная 2400 квадратных саженей (1,09 га, т. н. казенная). В 18 нач. 19 вв. употреблялась десятина владельческая (хозяйственная), равная 3200 квадратных саженей (1,45 га) … Большой Энциклопедический словарь
десятина — ы; ж. Ист. 1. Русская мера земельной площади, равная 2400 квадратным саженям или 1,09 гектара (применялась до введения метрической системы). 2. В период феодализма в Древней Руси и в Западной Европе: налог на содержание церкви и духовенства в… … Энциклопедический словарь
Десятина — Десятина: Десятина единица площади в России до 1918 года, равная 1,0925 га. Церковная десятина налог в пользу церкви (десятая часть дохода, отдаваемая его получателем для церковных нужд). Десятина местечко в Тотемском районе… … Википедия
ДЕСЯТИНА — земельная мера площади, состояла из 2400 кв. саженей (1,09 га, так называемая казенная). В XVIII – начале XIX в. употреблялась Д. владельческая (хозяйственная), равная 3200 кв. саженей (1,45 га) … Российская государственность в терминах. IX – начало XX века
ДЕСЯТИНА — ДЕСЯТИНА, ы, жен. Старая русская мера земельной площади, равная 2400 кв. саженям или 1,09 гектара. | прил. десятинный, ая, ое. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 … Толковый словарь Ожегова
десятина — ы, ж. 1) Старая русская мера земельной площади, равная 2400 кв. саженям (1,09 гектара), применявшаяся до введения метрической системы. В этой конторе я продал купцу Аллилуеву четыре десятины лесу за выгодную цену (Тургенев). 2) ист. Налог на… … Популярный словарь русского языка
Десятина — 1) Подать, взимавшаяся в Др. Руси в пользу церкви. Введена Уставом кн. Владимира по византийскому образцу. Для сбора Д. назначались особые лица десятильники. 2) Мера земельной площади. В писцовых книгах 16 в. только для лесных угодий, позднее для … Российский гуманитарный энциклопедический словарь
десятина — ы; ж.; ист. см. тж. десятинный 1) Русская мера земельной площади, равная 2400 квадратным саженям или 1,09 гектара (применялась до введения метрической системы) 2) В период феодализма в Древней Руси и в Западной Европе: налог на содержание церкви… … Словарь многих выражений
Меры площади — Русские квадратные меры по названиям аналогичны линейным мерам: квадратный аршин, квадратная сажень и т.п., но определение «квадратный», как правило, отсутствовало, оно само собой подразумевалось. Тесноту в камере, куда заключили… … Энциклопедия русского быта XIX века
Десятина
Сегодня обсуждали с о. Сергием тему… десятины. В двух питерских храмах для людей, считающих себя членами церковной общины, введена десятина.
В Новом Завете мы встречаемся с ситуацией, когда верующие приносили не 10-ю часть, а порой и все свои средства к ногам Апостолов:
«Все же верующие были вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого» (Деян. 2:44-45).
«У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее… Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду» (Деян. 4:32-35).
Но этот уникальный максимализм постепенно угасает. Христиане видят, что Спаситель, Который обещал прийти скоро, медлит, а надо рожать детей, надо оплачивать услуги врачей, платить налоги, решать массу вопросов, которые, как это обычно бывает, связаны с расходованием средств.
Словом, уже через несколько лет после уникального первохристианского отказа от собственности верующие начинают отдавать на нужды Церкви не все свои средства, а какую-то часть. Иногда это была довольно внушительная, даже большая, часть средств человека.
Апостол Павел через 25 лет после возникновения христианства учит христиан: «каждый уделяй по расположению сердца, не с огорчением и не с принуждением; ибо доброхотно дающего любит Бог» (2 Кор.:9, 7). Здесь мы видим, что речь уже не идет о том, чтобы все свое имение полагать к ногам Апостолов, а о том, чтобы отделять от своего дохода некую часть (половину, треть, четверть).
Думаете, священники этого не понимают? Что они глупее вас в этом вопросе?
«А я была в …Лавре, и там все бросают за свечи сколько могут…»
Это самый распространенный аргумент. Такое могут себе позволить только самые известные храмы и монастыри. Доход от свечей копеечный, а в этот храм приезжают тысячи людей. Кто-то подаст записку, кто-то просто бросит в кружку для пожертвований внушительную сумму… Словом, вариант бесплатных свечей возможен только для храмов с большим доходом, где свечи не делают никакой финансовой погоды. В большинстве же храмов свечи – основная статья доходов.
Какая самоокупаемость. Ее в принципе нет! Есть помощь отдельных людей, организаций, которую настоятелю почти каждого храма постоянно нужно выпрашивать.
Но дело не в деньгах и не в цифрах, а в альтернативном подходе к этой теме: в предложении прихожанам храма отдавать десятину на нужды храма.
Собственно, и эту заметку я пишу в связи с тем, что тема эта будет обсуждаться все больше и все чаще на разных уровнях. Десятина никогда не станет обязательной и повсеместной, но споры на этот счет будут.
Выскажу на этот счет свое мнение:
Десятину платит с любого дохода (зарплаты, пенсии, стипендии, случайного заработка и проч.) прихожанин храма, который хочет войти в число «членов прихода». Желающего вступить в число членов прихода, обычно постоянного прихожанина, записывают в особую книгу. Ему выдают свидетельство за подписью, в котором засвидетельствовано, что этот раб Божий является членом некоего прихода (формулировка может быть любая).
Член прихода приглашается на праздничные мероприятия и обед (по случаю Рождества, Пасхи, престольного праздника и проч.).
Также несомненны и другие интересные проекты, в которых могут быть задействованы совершенно безвозмездно члены прихода: паломнические поездки, подарки, которые оплатили спонсоры, получение приходской газеты и что угодно другое.
Свечи приобретаются за отдельные деньги.
…
Вот примерно так может выглядеть десятина современного активного прихожанина. Остальные (прихожане, захожане и др.) действуют по привычной модели: для них, к вынужденному сожалению, все имеет свою цену. Но ничто не мешает каждому из желающих войти в число «членов прихода».
Пусть сегодня десятина существует в Петербурге в двух храмах, кстати, храмах с замечательно твердым приходом, никто не мешает любому христианину на своем, «единичном» уровне так же решить этот вопрос. В нашем соборе я лично знаю двух прихожан (выходцев из протестантизма, где десятина платится очень строго), которые каждый месяц приносят в конвертике сумму (2-2,5 тысячи – вся их десятина) на храм. Мы, священники собора, принципиально для этих людей все совершаем бесплатно.
Посмотреть вложение 159
Мальчик-прихожанин помогает в сборе средств во время освящения пасхальных куличей и яиц.
Десятина, налог на Церковь или пожертвование? ОПРОС
Откуда Церкви брать деньги на социальные, миссионерские и иные проекты? Что лучше — торговать в храме и искать спонсоров или обложить прихожан налогом? Насколько реально в нашей стране и в наше время обязать христиан платить десятину?
Председатель Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества Московского Патриархата протоиерей Всеволод Чаплин.
Тот, кто этого не делает, должен покрыть себя позором
Протоиерей Всеволод Чаплин призвал православных христиан нести финансовую ответственность за Церковь.
«Люди, которые именуют себя православными христианами, — это довольно большое количество людей в России — вообще должны, на самом деле, нести ответственность, в том числе финансовую, за свой храм, за своего священника, за свою Церковь», — заявил он в ходе интернет-шоу «Минаев Live«.
Он отметил, что не случайно люди всегда самое дорогое несли в храм, и посоветовал тем, кто считает, что Церковь обогащается за счет прихожан: если они христиане, они должны отдавать десятую часть своего дохода на церковь.
«Тот, кто этого не делает и при этом пытается еще считать деньги в том или ином храме, на самом деле, должен себя покрыть позором», — заявил священник.
По словам отца Всеволода, зачастую священник, настоятель не может позволить себе даже самого маленького ремонта, поэтому он должен постоянно ходить попрошайничать.
«Вот этого быть не должно, прихожане должны добиться того, чтобы приход ни в чем себе не отказывал не только в плане украшения храма, но и в плане школы, спортивного зала, библиотеки, молодежного кружка, социальной работы», — убежден священник.
Комментирует протоиерей Николай Емельянов, проректор Богословского института ПСТГУ.
«Ну, и чего они в жизни добились?»
Каждая историческая эпоха формирует свои способы церковной жизни, в том числе ее экономической составляющей. Эти способы зависят от очень многих обстоятельств и факторов и могут быть очень разнообразными.
Так и сейчас, в Русской Зарубежной Церкви многие приходы содержатся на регулярные взносы членов прихода.Напротив, в России, как и на всем постсоветском пространстве, содержание приходов осуществляется, как правило, на пожертвования.
Какая из этих практик правильней или лучше?
Ответить очень трудно, т.к. эта сторона церковной жизни очень зависит от внешних ее условий. Что полезней для Церкви в данный момент, то и лучше.
В этом вопросе есть два принципиальных момента, которые следует учитывать всегда. Первый связан с тем, что христианство по природе своей жертвенно. Если христианин ничего не жертвует, или жертвует тем, что никак его не стесняет, то это влечет за собой неминуемые трудности в духовной жизни. Они неизбежны.
Все семьдесят лет советской власти идеал жертвенного служения ближнему активно дискредитировался. Достаточно вспомнить советскую школьную программу и тягучий роман «Что делать?» Учитель литературы обязан был объяснять школьникам, что по словам героя этого идеологического произведения «жертва – это сапоги всмятку», т.е. бессмыслица.
С другой стороны, жертва на храм – это свидетельство ответственности христианина за Церковь и его доверия к ней. Без такого доверия и ответственности настоящая христианская жизнь тоже невозможна.
Я как-то спросил одного очень состоятельного прихожанина, помогает ли он кому-нибудь, и получил совершенно сногсшибательный ответ: «Да, я очень много помогаю, я маме помогаю!» Наверное, излишне напоминать, что в христианском миропонимании помощь маме – это не жертва, а долг. Этот долг имеет такую значимость, что Господь запрещает отдавать в жертву на храм то, что ты должен потратить на родителей (Мф. 15:5).
Традиционные механизмы взаимопомощи, общей ответственности даже на семейном уровне в советское время были разрушены и, наверное, не скоро могут быть восстановлены.В современном обществе очень трудно говорить о жертвенности. Ведь жертва – это не «помощь маме», это даже не благотворительность, это что-то гораздо большее.
Я хорошо помню разговор с одним человеком, много лет работавшем в госпитале в Тунисе. Госпиталь был католическим. Госпиталь построил и содержал священник, который сумел собрать на это большие средства. В классификации моего знакомого это был «очень успешный человек», вызывавший у него восхищение своей ловкостью, но по его глубокому убеждению, конечно, вор. В этом же госпитале работали монахини, которые прямо там же и жили всю жизнь, бескорыстно служа больным. В классификации моего знакомого они были обозначены очень емкой фразой: «Ну, и чего они в жизни добились?» Правда, он признавал, что никакой личной корысти эти монахини не имели. При таком подходе всякий разговор о жертвенности становится бессмысленным.
К счастью, всегда были и будут люди, которые понимают, что жертвовать очень важно и как много это человеку дает. Господь сказал, что «каждый, кто оставит дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или достояние свое ради имени Моего, тот получит в сто раз больше и наследует Жизнь Вечную» (Мф. 19:29).
Часто эти слова сбываются буквально, человек получает ровно в сто раз больше того, что отдал. Что бы это ни было.
Я знаю многих людей, которые жертвуют гораздо больше десятины от того, что зарабатывают.
Знаю человека, который по первой просьбе о помощи отдал весь месячный доход своей компании, чтобы помочь многодетной семье купить квартиру.
Мне известна прихожанка, отдавшая всю свою очень небольшую, но единственную зарплату, женщине, попросившей ее о помощи на улице. Кстати, эта женщина потом деньги вернула и очень благодарила.
Знаю прихожанина, который неоднократно тратил основные средства своей компании, когда не хватало средств на тот или иной церковный проект. Знаю очень состоятельного человека, который несколько лет жил в недостроенном доме, потому что каждый раз, когда собирался достраивать, его просили пожертвовать на стройку очередного храма.
А еще у нас в храме есть одна очень ревностная прихожанка, которая когда — то была адвентисткой и привыкла платить десятину очень строго. Она все время обличает христиан и спрашивает: «Почему вы все время жалуетесь, что на телевидении столько насилия и разврата? В чем здесь проблема? Платите десятину, и мы купим все каналы, тогда там будут показывать только приличные фильмы!» Не думаю, что это самое действенное решение всех проблем, но в некоторой логичности ему не откажешь.
Наконец, следует отметить, что проблема десятины, церковного налога, приходских взносов требует очень серьезного исследовательского подхода. Ее невозможно решить ни путем простого политического или административного воздействия, ни собирая отзывы священников. Существует огромный опыт во всем мире, связанный с этой проблематикой. Известно, что церковная экономика и церковные проекты во многих сферах общественной жизни оказываются гораздо более эффективными, чем государственные и даже чисто общественные.
Так, может быть, и правда можно разработать такой набор мер и комплекс механизмов, которые будут экономически поддерживать благотворные и продуктивные начинания и сделают их экономически устойчивыми и независимыми? Наверное, это будет не десятина. Хотелось бы, чтобы в этой исследовательской области государство и Церковь объединили свои усилия.
Комментирует Председатель Миссионерской комиссии Московской епархии иеромонах Димитрий (Першин).
По-настоящему наше — это то, что мы отдали
Я знаю людей, которые отдают Церкви десятину или гораздо больше. Они помогают конкретным храмам или людям, которые оказались в трудной ситуации. Некоторые из них помогают нашему Братству Православных Следопытов. Наши друзья помогают нам покупать палатки, обвязки, карабины, крупу и тушенку. Сегодняшний Георгиевский парад, в котором участвовали представители далеких епархий, удалось провести благодаря участию многих людей, потративших свои силы, время и деньги.
Иногда люди инвестируют не деньги, а силы и время. Я считаю, что эта идея правильная, но при одном условии – все это надлежит делать без принуждения. Это желание должно идти из сердца человека, из его любви к Церкви и к людям. Если он раздает свое имущество свободно, то он, как Закхей, раздаст гораздо больше, чем десятую часть, чтобы только ощутить свою правду, свою сопричастность Творцу мироздания в путях Его промысла о всех наших нуждах и скорбях.
Такие люди говорят, что на саване карманов нет, что на тот свет мы ничего забрать не сможем. По-настоящему наше – это то, что мы отдали. То, что мы схомячили, связывает нас по рукам и ногам, отгораживает от Бога, от людей, уволакивает в такие бездны, с которыми дело лучше не иметь. Любой думающий человек это понимает.
Есть еще один момент – наша фиксированная ежегодная жертва даст Церкви ту точку финансовой опоры, которая позволит ей совершенно иначе выстраивать отношения и с обществом, и с государством. В этом я с о. Всеволодом Чаплиным совершенно согласен.
Если приходы обретут независимость от региональных властей, если прихожане, став членами общины, а тем самым – инвесторами, начнут участвовать в планировании общинной жизни, содержа и священника, и всю храмовую инфраструктуру, и все миссионерские проекты, то многое изменится к лучшему в нашей Церкви. Подобную картину можно наблюдать в православном русском зарубежье, в протестантских общинах России.
Но главное, десятина — это мера не денег, а мера любви. Десятина – это прием ветхозаветной педагогики, его задача – научить ветхозаветного человека быть благодарным Богу за Его дары. Но мы — христиане, и Евангелие призывает нас отдать не десятину, а самого себя Богу. Всю жизнь положить, все, что у тебя есть.
Напоминать об этом надо, а требовать этого нельзя. В таких вопросах лучший проповедник — совесть.
Комментирует профессор Московской духовной академии протодиакон Андрей Кураев (в эфире программы Вести-ФМ).
Это будет экономической базой политической независимости Церкви
Если говорить о том, какую часть дохода верующие должны отдавать Церкви — не думаю, что это должно быть формализовано. Конечно, есть библейская заветная традиция десятины, однако в истории Русской православной церкви такого не было. Даже десятинная церковь в Киеве, построенная князем Владимиром, содержалась за счет десятой части доходов лично князя, но не его подданных.
Я думаю, что здесь логика должна быть такой. Первое — это восстановление поименного членства в приходской общине, потому что сегодня приходская община — это некая фикция. Реально никто из прихожан не знает, что он член той или иной общины, не участвует в приходских собраниях. А вот если будет поименное членство, то в этом случае у человека появятся свои права и обязанности.
То есть, соответственно, обязанности, скажем, уплаты той же самой десятины или какой-то иной суммы ежегодно, но с другой стороны, у него появится право контроля над расходованием этих средств. А в перспективе может быть и то, что было в древней церкви — право выбора священников. И, естественно, право делегировать членов от прихода для работы в церковных соборах разных уровней — от епархиального до поместного.
Прихожане и будут контролировать расходование средств. Это и благотворительные проекты, и просветительские проекты, образовательные. Собственно обслуживание храмовой инфраструктуры, то есть реставрация, ремонт, строительство приходских помещений. Естественно, зарплаты служащим храма, в том числе и хору, сторожам и так далее.
Вот всё это может стать прозрачным, наконец. И в свою очередь, если это действительно будет так, если церковь сможет, как это, скажем, бывает в жизни так называемых «свободных церквей» (этот термин возник в Западной Европе — это неопротестантские церкви, которые, в отличие от лютеранской церкви или от католиков, например, не связаны с государством, вот они называются «свободными», у них как раз есть принцип десятины), если будет опора на самих прихожан и их пожертвования, если действительно всё это будет, отец Всеволод совершенно прав — в этом случае это и будет экономической базой политической независимости Церкви. И от госбюджета, и от государственных лидеров, и от влиятельных спонсоров.
Комментирует протодиакон храма Христа Спасителя Александр Агейкин:
Мы можем вспомнить ветхозаветные времена
Я не думаю, что со стороны отца Всеволода Чаплина введение десятины было практическим предложением. Полагаю, что это было скорее информационное заявление. Десятина не может быть обязательной, она не была такой на Руси никогда, но человеку не помешает знать об ответственности за общину. Надо приучать человека к тому, что ответственность за храм он несет полную, вплоть до материальной.
Тем более это актуально в связи с теми нападками, что у нас требы за деньги, свечи за деньги. Вот как раз с десятиной, когда человек имеет заботу о своем приходе, эти вопросы отпадают. Если существует определенный круг пожертвований, на который, в том числе, покупаются и свечи, то их можно поставить в свободном доступе. А когда приход покупает свечи на заводе иногда даже в кредит — то говорить о том, чтобы они были в свободном доступе просто невозможно. Я знаю много сельских приходов, которым приходиться покупать свечи в кредит в надежде, что потом когда-нибудь им удастся отдать его за счет пожертвований во время больших праздников. Свободных средств у таких приходов нет, потому что у них нет постоянных жертвователей, которые хотя бы осознавали свою ответственность за содержание прихода — я даже не говорю о содержании священника.
Такая забота существует и в зарубежных русских общинах. Мне приходилось служить на зарубежных приходах в Голландии и Америке — там община несет прямое экономическое попечение о своем приходе, и какие-то непредвиденные траты, выходящие за пределы приходского бюджета, оглашаются перед всем храмом, и это не считается попыткой наложить бремя неудобоносимое.
Мы можем вспомнить не только о десятине, являющейся ветхозаветным установлением, подвигающим человека к определенной ответственности — мы можем вспомнить апостольские времена. Совсем недавно читали главы книги Деяний, в которых говорилось, что христиане продавали все, что имели, и клали к ногам апостолов вырученные деньги — не десятую часть, а все! — и каждый получал по своей нужде распределяемое апостолами. Конечно, это идеальное христианское жительство, но оно далеко от нас. Даже в те времена, как мы помним в случае с Ананией, кто-то пытался утаить часть, хотя ее даже не просили. Таково человеческое естество.
Поэтому если мы сейчас всерьез будем поднимать вопрос о десятине, то ничего, кроме штыковой атаки, мы не получим.
Комментирует Владимир Николаевич Савочкин, староста храма Воскресения Христова в Кадашах.
Не надо зацикливаться на 10% от дохода
С Патриархом Кириллом. Фото Патриархия.ru
Мне не знакомы люди, которые дают ежемесячно десятину на храм. Другое дело, есть организации и частные лица, которые вносят целевые пожертвования, скажем, на реставрацию храма или на противоаварийные ремонтные работы.
И это было бы крайне странно, если бы я знал тех, кто дает десятину. Даже трудно себе представить, как в нашу бухгалтерию заходят один за другим прихожане и говорят: «Вот, я приношу свою очередную десятину. В этом месяце я заработал 200 000. Пожалуйста, получите свои 20 000». Но Господь заповедовал нам другое:
«Когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою. У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая. Чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно».
С другой стороны, нам было бы, конечно, удобно, когда бы мы знали, что такое-то количество людей каждый месяц принесет определенную сумму денег. Так можно что-то планировать. Но Господь дал нам заповедь для спасения нашей души, и пусть люди лучше исполняют эту заповедь о тайной милостыне, а мы и так, со своей стороны, всегда живем с мыслью, что Господь нас не оставит. Ведь даже величайший святой земли русской преп. Сергий Радонежский иногда находился со своими монахами в такой скудости, что даже съесть заплесневелый хлеб им было в радость. Поэтому нам-то на что жаловаться?
Надо ли приносить десятину в церковь? Я думаю, что не надо зацикливаться на 10% от дохода. В этом есть что-то рационалистическое. Надо приносить в храм Божий столько, сколько подсказывает сердце, сколько позволяет любовь. Любовь к Богу и к Его Церкви.