Для чего бог стал человеком
Когда Бог стал Человеком
Мы на пороге великого праздника Рождества Спасителя, который Церковь отмечает так величественно, чтобы дать прочувствовать всем нам ту великую тайну, что ради нас Бог стал Человеком. И чтобы мы подражали любви Христовой, идя путем, который прошел прежде нас Он, – путем крайнего смирения, крестной любви к брату своему, конечно, в меру наших сил и возможностей.
Если мы хотим понять, для чего Бог стал Человеком, то ответ на это найдем в словах апостола и евангелиста Иоанна, которые он говорит в 1-й главе своего Евангелия, а именно, что Слово стало плотью и обитало с нами[1], что Логос стал Человеком и жил вместе с нами и тем, кто Его принял, дал власть стать чадами Божиими[2]. То есть те, кто принял Христа как Бога воплотившегося, получили от Него власть, силу и возможность действительно стать чадами Божиими. Вот в чем смысл и причина того, что Бог стал Человеком: чтобы обожествить человека по благодати. Бог вочеловечился, чтобы человек стал Богом по благодати, чтобы возвратить человека к цели его существования, чтобы человек обрел истинный смысл своей ипостаси и своего пути в этом мире, смысл своей жизни, своего «я».
Итак, вот какова причина, по которой Бог воплотился. Потому что если бы цель заключалась просто в том, чтобы мы выучили истины Евангелия, тогда Бог не становился бы Человеком, а каким-нибудь иным способом послал нам Евангелие как письменное или устное учение: через пророков, апостолов или даже Ангелов. И тот факт, что Бог Сам становится Человеком, означает, что наше спасение идет от Самого Бога, а не от чего-нибудь другого. Это означает, что человек призван развить свою связь с Богом, личную связь любви со Христом, потому что если бы Бог оставался невидимым и непостижимым для нас, как мы могли бы установить связь с таким Богом? Разве мы могли бы Его любить, если бы не узнавали Его, если бы не знали тот путь и способ, каким можно прийти к Нему?
Мы видели Бога в Лице Господа нашего Иисуса Христа, поскольку Слово стало плотью и жило среди нас. И мы видели славу Его, славу Единородного от Отца, исполненного благодати и истины, как говорит евангелист Иоанн[3]. Вот почему Церковь имеет уникальную возможность соединять человека и Бога во всецелом общении. Поэтому часто мы говорим, что Церковь безмерно отличается от других, скажем так, религий или философий, ибо Церковь базируется не на какой-нибудь этической или философской системе, которая учила бы нас, как стать лучше и как войти в Царство Божие. Не этим является Церковь. Церковь – это опыт познания Христа, Христа как Богочеловеческой Личности, с Которой мы можем войти в общение, в полное единение с Ней.
Поэтому таинством таинств Церкви является Божественная Евхаристия. Каждый раз, когда мы причащаемся Тела и Крови Господа нашего, мы соединяемся с Ним Самим, становимся членами Христовыми и действительно христоносцами и богоносцами.
А что касается вопроса, почему Второе Лицо Пресвятой Троицы сошло на землю, а не стал Человеком, например, Отец или Святой Дух, то мы ответим так: потому что человек – образ Христа. Логос является Создателем человека, то есть Христос до Своего воплощения являлся Творцом всего, поскольку Словом Бог сотворил всё. Потому и в соответствующий момент Логос стал Человеком, чтобы возродить и спасти человека, которого создал. Человек – образ Христа, а Христос – образ Отца, как говорит нам апостол Павел[4]. И по той причине, что мы образы, иконы Слова, поэтому и стал ради нас Человеком Он, а не одно из двух других Лиц Пресвятой Троицы.
А как мы переживаем великую тайну Христова рождения? Без сомнения, все празднуют – мы и в другой раз говорили, что вся вселенная сегодня исполняется радости, как поется в тропаре, ибо Христос рождается в мир и надежда наша сбывается. Так что справедливо будет, чтобы все радовались и праздновали, ибо именно это настроение выражает, так сказать, светское благолепие городов с их праздничными украшениями и всеми прочими атрибутами, которые, хоть они и не обязательны, мы можем воспринять положительно как часть всеобщей радости этих дней.
Но, конечно, смыслом Рождества является нечто гораздо более глубокое. Это то, что совершается таким же образом, как Христово Рождество в эту святую ночь. То есть как в полной тишине (исихии), вдали от человеческой суеты, вдали от мирской власти и мирских фантазий, в смиренной Вифлеемской пещере Бог незаметно оказал самое великое благодеяние человеку – стал Человеком, так и чтобы родиться Христу в наших сердцах, Он действует в пещере нашего сердца, куда входит Своей благодатью и сначала изгоняет страсти и грех, лукавых и нечистых духов. И тогда наше сердце, являющееся подлинным источником страстей и грехов, поистине становится троном Бога и чертогом Царя, и Христос рождается в нем.
Там, в нищете нашей человеческой ипостаси, совершается и таинство нашего спасения. Почему там? И в самом деле, как говорит другой святой, какая польза от того, что Христос родился, если бы я не знал Его в действительности? Может, я знаю Его мысленно, рассудочно, я могу даже верить в Него теоретически, но в глубине своей могу не знать Его, не иметь этого опыта любви. Я не люблю Христа со страстью непреодолимой любви к Нему. Для меня Христос просто какая-то теория, идеология, которую я принимаю и признаю в качестве истинной, лучшей, чем все другие. Но опыт у меня отсутствует.
Вопрос в том, как мы и раньше говорили, чтобы не просто верить в Бога. Писание не говорит нам о заповеди верить в Бога. Это лишь первая ступень и нечто само собой разумеющееся, поскольку вера в Бога заложена в саму нашу природу. Писание говорит нам, что первая и самая главная заповедь Бога – возлюби Господа своего. Мы призваны возлюбить нашего Бога, что вполне возможно, поскольку Он ради нас стал Человеком и мы видели славу Богочеловека. И не только видели Его, не только слышали Его, но и соединились с Ним, принимая этот Хлеб и эту Кровь из Святого Потира, стали одним целым со Христом. Мы соединяемся с Ним в Церкви каждый день, потому что это именно то, ради чего Бог стал Человеком.
Если бы Он не стал Человеком, мы не могли бы Его познать, соединиться с Ним, поскольку Он оставался бы недоступным для нас и неизвестным, чем-то невидимым, без полной возможности быть познанным. Но Господь Иисус Христос, явивший Себя посредством Своего воплощения, дал нам возможность научиться любить Его, чтобы любовь эта стала нашим ответом, нашим жалким ответом на Его великую любовь. Мы любим Христа, поскольку Он первым возлюбил нас.
Таков в общих чертах смысл Христова Рождества: мы призваны возлюбить Бога. Каждый в том месте, где он находится, неся свой крест и тяготу дней своих с терпением, благодарностью и глядя единственно на Спасителя Христа, а не на что-нибудь другое.
Стряхнув прах множества теорий и возможностей, ежедневно открывающихся нам, давайте попытаемся разглядеть, каков истинный смысл этой жизни, в чем мы действительно нуждаемся, чего ищет наше сердце. Если мы поймем это, мы увидим, что человек находит покой в конечном счете только в любви к Богу. Всё остальное в определенный момент нас утомляет: и богатство, и слава, и сила, и знание, и молодость, и масса всего еще. И не только утомляет, но в какой-то момент даже оставляет нас или же мы это оставим в последнюю минуту своей жизни.
То, однако, что нам действительно дает отдохновение, – это объятия Бога Отца, никогда не оставляющего нас одних, зовущего нас прийти к Нему, чтобы отдохнуть. Как говорит нам Сам Христос: придите ко Мне все труждающиеся и обремененные массой всего: массой забот, массой грехов, – и Я успокою вас[5].
Действительно человек находит покой в объятиях Бога. Только там. Всё остальное уходит, потому и утешение, находимое в нем, тоже временно, эфемерно, вызывает стрессы, и поэтому, как это ни горько, чувство одиночества и незащищенности неизбежно сопровождает нас в нынешней жизни и обществе.
Желаю всем благословенной встречи праздника Христова Рождества, которое да исполнит сердца ваши непреходящим миром.
Зачем Бог стал человеком?
«Реплики» Александра Ткаченко
Приблизительное время чтения: 3 мин.
Иногда противоположности сходятся в очень странных местах. Довелось мне недавно на одном из православных интернет-форумов ознакомиться с любопытной точкой зрения, которую я, пожалуй, процитирую полностью:
Любопытным этот тезис показался мне оттого, что подобные рассуждения я слышу уже не в первый раз, не во второй и даже не в десятый. Такой вот самоуничижительный пафос приписывается христианству с удивительным постоянством очень разными людьми, преследующими самые различные намерения.
Иногда это просто не в меру ревностные христиане, своеобразно воспринявшие некоторые моменты из церковного предания. Но нередко бывает, что ровно в тех же выражениях о христианстве пытаются рассуждать люди, относящиеся к Церкви с откровенной враждебностью. Каким-то парадоксальным образом эта пораженческая риторика объединяет в себе два диаметрально противоположных взгляда на один и тот же предмет – христианское учение о человеке.
Враги и друзья Церкви говорят о нем одно и то же с совершенно разными намерениями. Уже одного этого, на мой взгляд, было бы достаточно, чтобы отнестись к такому утверждению как минимум осторожно. Но раз уж зашел разговор, попробую объяснить свою точку зрения на этот непростой вопрос.
Ну а уж если вспомнить слова, которыми святые говорили о своем человеческом достоинстве в положительном смысле, то все эти нынешние психолого-гуманистические выражения вроде «чувство собственного достоинства», и «уважение к себе» покажутся как раз весьма и весьма скромными, чтобы не сказать жалкими.
Так святитель Григорий Богослов писал своему ученику: «Если ты будешь низко думать о себе, то я скажу, кто ты! Ты созданный бог». Ни больше, ни меньше. А теперь давайте подумаем: может ли созданный бог, или, как еще называют святые отцы человека «бог по благодати», относиться к себе без уважения.
Может ли он, зная учение Церкви о том, что сотворен по образу Божьему, не чувствовать высоту своего призвания? Может ли пренебрегать своим достоинством, если Сам Творец мира посчитал его достойным спасения, причем такой дорогой ценой?
Думаю, ответ на все эти вопросы очевиден. Просто нужно понимать, что в человеке есть богоданное естество, которое по слову Господа «хорошо весьма». Но также есть и действие греха, привнесенного в это естество дьяволом и свободной волей первых людей. И то, и другое присутствует в нас сегодня. И грех в себе конечно же необходимо осуждать. Однако, если мы при этом перестанем уважать в себе образ Божий, это будет нашей капитуляцией. Забыв о своем высоком призвании, мы просто признаем, что дьявол и зло окончательно нас победили, дальнейшая борьба бессмысленна, и Бог от нас отвернулся. Но совсем не так учили нас относиться к себе святые отцы, говорившие «Бог стал человеком, для того, чтобы человек стал богом».
Зачем Бог стал человеком?
Иногда противоположности сходятся в очень странных местах. Довелось мне недавно на одном из православных интернет-форумов ознакомиться с любопытной точкой зрения, которую я, пожалуй, процитирую полностью:
«Святые, в общем-то, единогласно считали, что единственная возможная самооценка для христианина — считать себя хуже всякой твари. Ни один из них не употреблял выражение «чувство собственного достоинства», «уверенность в себе» и тому подобные».
Любопытным этот тезис показался мне оттого, что подобные рассуждения я слышу уже не в первый раз, не во второй и даже не в десятый. Такой вот самоуничижительный пафос приписывается христианству с удивительным постоянством очень разными людьми, преследующими самые различные намерения.
Иногда это просто не в меру ревностные христиане, своеобразно воспринявшие некоторые моменты из церковного предания. Но нередко бывает, что ровно в тех же выражениях о христианстве пытаются рассуждать люди, относящиеся к Церкви с откровенной враждебностью. Каким-то парадоксальным образом эта пораженческая риторика объединяет в себе два диаметрально противоположных взгляда на один и тот же предмет – христианское учение о человеке.
Враги и друзья Церкви говорят о нем одно и то же с совершенно разными намерениями. Уже одного этого, на мой взгляд, было бы достаточно, чтобы отнестись к такому утверждению как минимум осторожно. Но раз уж зашел разговор, попробую объяснить свою точку зрения на этот непростой вопрос.
Думаю, принцип — «считать себя хуже всякой твари» — это все же отнюдь не самооценка святых. Вернее сказать, это лишь один из аспектов такой самооценки – отношение святых к собственным грехам, ко всему недолжному, что они видели в своей душе. Но кроме грехов они также видели в себе ещё и образ Божий во всём величии его красоты и совершенства, видели в собственном естестве нерукотворную икону Христа, сотворившего их по Своему образу. Самооценка святых, судя по их писаниям и наставлениям, складывалась как минимум из этих двух взглядов на себя. Когда сегодня человек по каким-либо причинам выбирает из них лишь один, полностью игнорируя другой, это говорит прежде всего о его личных предпочтениях, но никак не о христианском понимании человека.
Ну а уж если вспомнить слова, которыми святые говорили о своем человеческом достоинстве в положительном смысле, то все эти нынешние психолого-гуманистические выражения вроде «чувство собственного достоинства», и «уважение к себе» покажутся как раз весьма и весьма скромными, чтобы не сказать жалкими.
Так святитель Григорий Богослов писал своему ученику: «Если ты будешь низко думать о себе, то я скажу, кто ты! Ты созданный бог». Ни больше, ни меньше. А теперь давайте подумаем: может ли созданный бог, или, как еще называют святые отцы человека «бог по благодати», относиться к себе без уважения.
Может ли он, зная учение Церкви о том, что сотворен по образу Божьему, не чувствовать высоту своего призвания? Может ли пренебрегать своим достоинством, если Сам Творец мира посчитал его достойным спасения, причем такой дорогой ценой?
Думаю, ответ на все эти вопросы очевиден. Просто нужно понимать, что в человеке есть богоданное естество, которое по слову Господа «хорошо весьма». Но также есть и действие греха, привнесенного в это естество дьяволом и свободной волей первых людей. И то, и другое присутствует в нас сегодня. И грех в себе конечно же необходимо осуждать. Однако, если мы при этом перестанем уважать в себе образ Божий, это будет нашей капитуляцией. Забыв о своем высоком призвании, мы просто признаем, что дьявол и зло окончательно нас победили, дальнейшая борьба бессмысленна, и Бог от нас отвернулся. Но совсем не так учили нас относиться к себе святые отцы, говорившие «Бог стал человеком, для того, чтобы человек стал богом».
Православная Жизнь
Библейские книги говорят нам, что мир и человек созданы Богом. Мир свидетельствует о своей самодостаточности. Так открывается парадокс отсутствия Творца в Своем творении.
Зачем Бог стал человеком
«Зачем Бог стал человеком?» — в такой форме этот вопрос задавался в эпоху патристики, повторялся в Средневековье, продолжал задаваться, во многом уже по инерции, в эпоху Нового Времени. Он предполагал, что мироздание трехэтажно. На верхнем этаже восседает Бог — самоочевидный и наделенный всеми совершенствами. Задачей богословия было объяснить, каким образом совершенный Бог спускается «этажом ниже» — в мир людей.
В святоотеческой письменности мы можем найти самые разные попытки понять тайну нашего спасения. Каждый ответ соответствовал культурным и философским контекстам своей эпохи.
Святитель Августин Иппонский (354-430), автор «Исповеди», и следующая за ним традиция августинизма видели в вочеловечении Бога единственный способ сделать человека свободным.
Согласно Августину, свобода заключается не в возможности выбирать между добром и злом, но в даре любить добро. Согрешив против Бога, человек нарушил единство своей личности и природы, сделался неспособным любить. Вместо любви к Богу и ближнему все устремления его направились на обладание материальными благами и удовлетворение различных влечений.
Воплощение Сына Божия стало исполнением замысла о любви Бога-Творца к миру и человеку. Сын Божий Иисус Христос делом явил божественную любовь и на Кресте сообщил ее человечеству.
Александрийская святоотеческая традиция, представленная Великим Афанасием (298-373), увидела в воплощении Логоса замысел об обожении человека. «Бог становится человеком, чтобы человек мог стать Богом» — эта аксиома восточного христианского богословия говорит о том, что Сын Божий во Христе Иисусе принял на себя полноту человеческой природы, чтобы человек мог приобщиться полноте божества и войти в общение божественной жизни.
Важно отметить, что согласно богословию обожения Бог не просто восстановил разрушенную грехом человеческую природу, но приготовил человеку нечто гораздо большее, чем прежнее райское состояние.
Если до грехопадения человек был призван «возделывать и хранить» райский сад (участвовать в Божием деле совершенствования мира), находясь в общении с Богом — источником жизни, то отныне он призван стать богом по благодати.
То есть быть всем тем, чем Бог является по природе. Согласно богословию александрийцев, именно это исполнилось в человеческой природе Христа Спасителя.
«Ради этого нисшел Бог со святых своих небес, воспринял разумную человеческую природу и срастворил ее Божественным Духом, «чтобы изменить, обновить и преобразить естество», чтобы соделать нас, по апостолу, «причастниками Божественного естества»…
Господь приходит затем, чтобы даровать человеку Духа и в нем жизнь, — «соделать верующих в Него новым умом, новой душой, новыми очами, новым слухом, новым духовным языком, — словом: соделать их новыми людьми или новыми мехами, чтобы влить в них новое вино, Дух Свой», говорится в «Духовных беседах», авторство которых иногда приписывается Макарию Великому.
Православное богословие Востока видит обожение как аскетический путь. Подчиняя тело духу, а душу разуму, в следовании евангельскому идеалу аскет уподобляется Богу, не зависящему от условий материи, и следует Иисусу Христу, согласно Писанию, не имевшему, где приклонить главу.
Такому пониманию обожения соответствует второе возможное истолкование слов «О Боге, ставшем человеком, чтобы человек стал Богом»: «Бог стал человеком, чтобы человек узнал божественное в себе».
Если Бог справедлив
Категории римского права вдохновили отцов Церкви на создание богословия замещения или удовлетворения. Для священномученика Киприана Карфагенского (258 г.), святителей Амвросия Медиоланского (397 г.) и Григория Великого (604 г.) на Западе, святителей Григория Богослова (389 г.) и Григория Нисского (394 г.) на Востоке такое понимание тайны спасения было особенно близким.
Ведь грех — это преступление против Бога. Бог бесконечен, и поэтому преступление против Него требует бесконечного удовлетворения, которое конечный человек принести не в силах. И Бог в любви Своей послал для спасения человека Своего Единородного Сына, который, будучи Богом-Сыном, удовлетворил божественному правосудию.
Задаваясь вопросом о том, кому была уплачена цена нашего искупления, святитель Григорий Нисский высказывает смелую мысль об уплате цены дьяволу. В ответ на нее Григорий Богослов предпочел оставить этот вопрос открытым, указав на его тайну.
Богословие XX века несправедливо назвало такой способ прочтения дела Христова «юридизмом» и приписало его католической традиции.
Если вспомнить, что правовые термины в понимании спасения весьма близки богословию апостола Павла, а православная каноника полностью зависит от римского права, то очевидность такого недоразумения становится тем более зримой.
Бог воплотился бы, даже если бы грехопадения не было
Интересно, что если для западного святоотеческого богословия воплощение Сына Божия произошло исключительно вследствие грехопадения, то восточные Отцы Церкви (Исаак Сирин) скорее допускают мысль, что Бог воплотился бы, даже если бы грехопадения не произошло.
спасение без Креста означало бы, что человек не представляет для Творца особой ценности.
Августин видит в способе спасения через воплощение и страдание единственный способ явления в мире спасающей божественной благодати. Благодать, данная Адаму до грехопадения, давала ему возможность совершать добро и уклоняться от зла. Первый человек не устоял в добре, и прежняя благодать более недостаточна, потому что рана, нанесенная грехом человеческой природе, слишком глубока.
Бог становится человеком — здесь нужно особенное внимание, — предопределяя для богочеловечества конкретного человека Иисуса.
Согласно вере Церкви, в Богочеловеке Христе нет человеческой личности, но есть свободная от греха подлинная конкретная полноценная человеческая природа.
В этой природе благодать изливается в невероятной степени полноты, так, что Иисус Христос становится не только спасенным Новым Адамом, но и спасающим всякого верующего в Него. Иисус не может выбирать зло, потому что благодать являет в Нем подлинно свободного человека, свободно любящего только добро.
Прообраз всякого крещенного — Иисус Христос — делается подателем благодати, превосходящей благодать Адама.
Она не только дарует способность делать добро и уклоняться от зла, но, как и во Христе Иисусе, сама избирает и совершает добро, «действует действие» человека.
Христос приходит в этот мир, приняв вид раба, потому что Он пришел не для того, чтобы Ему служили, но чтобы Самому послужить.
А главное служение Христа — спасение человека. «Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу, но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2: 6-8).
Говорит и показывает Библия
В своем рассуждении о догмате боговоплощения богословие старается максимально приблизиться к библейскому тексту. Для этого оно обращается к понятию «событие Христово», обозначающему все сказанное и сделанное Иисусом из Назарета. Для обращения к событию Христову необходимо понимание постепенного развития логики библейской тайны.
История Бога в мире — это история завета. Современный язык не вполне передает содержание этого понятия, которое несет в себе множество смыслов — от завещания до союза. Завет предполагает верность союзу со стороны его обоих участников. Верность Бога человеку не может быть разрушена — потому что Бог бессмертен.
А верность человека обречена на разрушение, потому что он смертен, и у этой смерти есть внутреннее лицо — грех. История библейского народа — это история неверности человека и верности Бога. Человек не только постоянно нарушает завет, но со всей очевидностью оказывается просто неспособен выполнить его. Даже заповеди, данные в помощь, оказываются игом и осуждением.
«Заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти» (Рим. 7: 10) — эти слова апостола Павла следует понимать буквально. Вся библейская история мира как бы свидетельствует о том, что Бог требует невозможного. А любовь к Богу и ближнему, о которой говорит Библия, кажется непричастной, даже иноприродной этому миру.
Об этом Он говорит на вечери Евхаристии, обозначая реальность Своего присутствия навсегда (см. Мф. 26: 24-28). Иисус исполняет Завет, являя в этом мире истину о том, что божественная любовь может быть воспринята человеком. Избрание, рождение, путь, слово и дело Иисуса из Назарета становятся исполнением Завета и явлением подлинной человеческой религиозности — преданности и верности делу Божию в пути жертвенного служения.
В современном богословии есть точка зрения, что признание божественности Иисуса Христа не было возможным до Его Воскресения.
Слова Писания об образе уничижения (об этом, среди прочих текстов Писания, с особенной силой говорит гимн из Послания к Филиппийцам (см. Фил. 2: 5-11) должно воспринимать реально и буквально.
В противном случае Иисус мог бы воссесть в Храме Божием в Иерусалиме и Ему воздавалось бы поклонение. Но, по логике Библии, до Воскресения такое поклонение стало бы идолопоклонством. «Иисус еще не был прославлен» (Ин. 7: 39).
Воля Божия состояла в том, чтобы смирение и уничижение, воспринятые Единородным Сыном, были исполнены полностью.
От следовавших за Господом требовалась вера в Него как Посланного Богом, признание, что слова Его возвещают волю Отца. Исцеления и чудеса, совершаемые Им, призваны были являть пришедшее спасение, которое, согласно Библии, означает принятие отверженного, восстановление разрушенного, воссоединение разделенного и прощение осужденного. Слава Иисуса до Воскресения — свидетельство грядущего Царства.
Святоотеческое богословие видело в чудесах Христовых доказательство Его Божества. Современное богословие, рассуждая более дифференцированно, предлагает два последовательных уровня понимания: чудеса и знамения Христа свидетельствовали о приближении Царства Божия в силе. Но только Воскресение Христово дает возможность апостольскому кругу узнать в делах и словах Воскресшего — Самого Бога, бывшего среди них.
Во Христе все свидетельствует о Его божественности, но воспринимается это свидетельство только после Воскресения. Вспомните Павла: «…если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем» (1 Кор. 5: 16). Святые отцы Церкви говорят о Христе в свете Его Воскресения.
Их творения, как и Евангелия, были написаны уже после Пятидесятницы и отражают понимание учениками новозаветной истории именно в этой перспективе, они смотрят на Христа как на Воскресшего и Прославленного Господа.
На современном языке такое восприятие называется ретроспекцией — воспоминанием того, что было подлинно, но пребыло неузнанным. Христос говорил: «Я и Отец — одно» (Ин. 10: 30) — именно поэтому община после Воскресения делает вывод о Его божественности. Позже эти слова транслирует евангелист Иоанн в четвертом Евангелии как указание на божественное достоинство Христа.
Для Апостольского круга воспоминание «Господа, и Бога, и Спаса нашего Иисуса Христа» было дано в Евхаристии (ср. Лк. 24: 33). Слова Господа о том, что Евхаристия совершается в Его воспоминание, раскрываются здесь в полноте. В совершении Евхаристии после Воскресения апостолам дается возможность воспоминания дел и слов воскресшего Христа как Всемогущего Бога, ставшего человеком.
В восприятии Воскресения Христова очень важно сохранять элемент историчности и неожиданности.
Воскресение совершилось в истории, но то, что оно произойдет, не было очевидным. Воскресение стало парадоксальным божественным ответом на величайшую попытку сил зла в истории сокрушить добро.
Именно Воскресение становится прославлением Иисуса из Назарета, когда Он бывает явлен Господом и Кириосом, возводится в достоинство Мессии.
Именно в Воскресении мессианство Христово приобретает царственные черты — то, чего от Иисуса требовало Его окружение перед Крестным Страданием. Но переживание этой новой реальности Господа делается возможным только благодаря дару Духа в Пятидесятнице. Пятидесятница — символическое число дней, которое обозначает полноту времен и совершенство Дара Сошествия Духа на Апостолов.
Пятидесятница — пасхальное событие. Вместе с днем Вознесения Господня оно образует особое смысловое единство — кульминацию Славы Господа Иисуса. В V веке еретик-епископ Юлиан Галикарнасский учил, что после Вознесения человечество Христа перестало существовать, упразднившись в божестве. Отвергая это учение, Церковь Христа Мессии исповедует, что у Бога бьется человеческое сердце.
Диакон Августин Соколовски