Для чего нужна многопартийность в россии
Многопартийность политической системы: плюсы и минусы
Плюсы многопартийной системы
Многопартийная система построена на принципе плюрализма, поддерживающем конкуренцию разных политических сил в борьбе за власть в государстве между партиями, имеющими разные идейно-политические взгляды. Побеждает та, которой народ больше всего доверяет.
У граждан страны различные характеры, запросы и жизненные цели. Исходя из этого формируются группы, представители которых по итогам выборов попадают в парламент. Следовательно, многопартийность позволяет защищать интересы разных социальных групп.
Обсуждение государственных проблем происходит публично, в духе соревнования между партиями, представляющими различные слои населения. Поэтому многопартийная система гарантирует развитие происходящих в стране политических процессов на основе демократических принципов.
Многопартийная система обеспечивает более быстрое и регулярное обновление верхушки политической власти. Это происходит не за счет случайных, никому не известных людей, а путем выборов самых достойных кандидатов, завоевавших доверие определенных слоев народа.
Существование в стране нескольких политических партий вынуждает их искать компромисс в принятии решений, которые удовлетворят почти все слои населения, и развивать толерантность по отношению друг к другу. При формирования правительства и отсутствии подавляющего большинства одной партии, возникает необходимость создавать коалицию и находить консенсус.
Конкуренция между партиями воспитывает дисциплину, ответственность и организованность, заставляет их работать с полной отдачей. Из числа членов партии выдвигают наиболее перспективных политиков, которые способны обеспечить победу над конкурентами.
Многопартийность создает оппозицию, которая внимательно следит за деятельностью правительства, подвергает критике его непопулярные решения, выступает против бюрократизации властных структур.
Минусы многопартийной системы
Противоречия множества политических партий создают трудности в формировании и работе органов власти. Тратится много времени и сил на поиски компромиссов между ними, что порождает конфликтные ситуации, а иногда приводит даже к роспуску правительства.
Многопартийная система вызывает появление нескольких партий с похожими политическими платформами и названиями, рассчитанных на слои населения с одинаковыми интересами. Люди не понимают, в чем разница между ними, и голосуют наугад. При этом доминирующая партия может потерять часть своих избирателей. Для этой цели иногда создаются даже фиктивные партии, оттягивающие на себя голоса конкурентов.
Во время предвыборной компании партии часто применяют нечистоплотные средства, чтобы опорочить своих конкурентов:
Неэтичное поведение представителей партий порождает у избирателей привычку к грязным политическим играм, что приводит к ослаблению морали в обществе.
Вместо обещанной избирателям работы, направленной на улучшение их жизни, члены правящей партии или коалиции заняты борьбой с оппозицией. Это мешает эффективной деятельности правительства.
Многопартийная система более подвержена изменениям, а правительства, куда входят представители многочисленных партий, раздираемых противоречиями, менее стабильны, так как не могут опираться на мнение большинства.
Члены партий воспринимают все происходящее в стране с точки зрения собственной партии, ее интересов и направлений в политической борьбе: например, все предложения оппозиции встречаются в штыки, а сами представители оппозиционных партий относятся к действиям правительства только негативно.
Многопартийная система работает эффективно при высокой политической активности. Ее снижение происходит, когда люди не верят в правильность действий правительства и демократичность выборной системы. В такой ситуации у многих избирателей нет четкой гражданской позиции, поэтому они нацелены не на будущее развитие своей страны, а на решение собственных сиюминутных проблем, которые им обещают политики, борющиеся за власть. Этот так называемый «московский синдром» существует не только в России, но и в других странах.
Говоря о преимуществах многопартийности, не стоит забывать об исторических фактах: национал-социалистическая партия в Германии победила на выборах в 1933 году потому, что многопартийная система позволяла ей в течение многих лет вербовать сторонников, вести пропаганду и внушать массам свои идеи. Если кто угодно может создать партию с любой идеологией, в том числе и антидемократической, нет никаких гарантий, что при роковом стечении обстоятельств (экономический кризис, военный конфликт и т. п.) эта партия не придет к власти и не уничтожит многопартийную систему, которая ее породила.
Многопартийная Россия. Возможно ли это и нужно ли россиянам
Все дело в том, что реальной силой любую партию можно считать исключительно в том случае, если она имеет настоящие, а не иллюзорные шансы войти в органы власти, как местные, так и центральные, участвовать в формировании правительства, а, следовательно, и в принятии действительно судьбоносных решений, касающихся внешней и внутренней политики государства. Вот тогда ее и вправду стоит считать выразительницей интересов широких народных масс, а не чьей-то карманной структурой», созданной и функционирующей для преследования узкоспециальных целей и задач собственных спонсоров.
Следует понимать, что многопартийность, существующая исключительно на бумаге, присуща не только нашей стране. В тех же Соединенных Штатах или Великобритании реальный политический ландшафт государства уже веками определяют две силы: в первом случае демократы и республиканцы, во втором – либералы и консерваторы. Остальные партии (которых в этих странах существует, поверьте, более чем достаточно) играют роль статистов, ни на какое реальное влияние претендовать не смеющих. При этом, заметьте, обе упомянутых страны гордо несут звания оплотов парламентаризма и светочей демократии.
Кстати говоря, реальная многопартийность вовсе не всегда идет на пользу интересам государства. В основном такое положение характерно для некоторых стран Европы. В Австрии, Бельгии, Дании как таковых нет ни правящей, ни вообще лидирующей по количеству симпатий электората партий. Отсюда потрясающий разнобой в тамошних парламентах, вечная борьба за создание дееспособных коалиций, которые зачастую распадаются, не успев родиться. Следствием этого нередко становятся весьма затяжные парламентские кризисы, делающие невозможным принятие сколько-нибудь важных решений, для которых необходимо большинство, и сопровождающиеся калейдоскопической сменой правящих кабинетов, члены которых не успевают даже толком войти в курс порученных им дел.
В нашем Отечестве, будем откровенны, партии сегодня делятся, условно говоря, не на «правые» и «левые», либеральные и консервативные, а на властные, провластные и вроде бы оппозиционные. С оппозицией тоже все не так просто, как кажется на первый взгляд: некоторые представители этого лагеря при ближайшем рассмотрении производят впечатление бутафорских противников власти, совершенно четко знающих, когда, в каких вопросах, а, главное, насколько всерьез можно ее критиковать и ей «противостоять».
Проблема в данном случае, по мнению некоторых отечественных политических экспертов, заключается в том, что партийные организации в России, по сути дела, являются не чем иным, как трамплинами для профессиональных политиков, идущих к высшим постам государственной власти. И создаются, и функционируют они, как правило, в жестко замкнутой на саму себя элитарной среде, куда «человеку с улицы» хода нет. Поэтому ни о какой массовости и истинной востребованности в народе таких объединений речь идти не может априори.
Кстати говоря, немалую роль тут играет еще и тот момент, что политическая деятельность в нашей стране (как, впрочем, и во всем мире) – дело отнюдь не дешевое. Вкладывать в нее средства могут только очень богатые люди. Кто платит, тот, как известно, и заказывает музыку. Однако в российском случае на этот извечный принцип накладывается еще и специфические прихоти наших богачей: «На мои деньги все должно быть только по-моему и никак иначе!»
В значительной мере тот же принцип можно отнести и к «оппозиционерам». С той только поправкой: кое-кто из них вынужден отрабатывать чужие деньги, выполняя указания «кураторов», как отечественных, так и зарубежных. К тому же при всей своей вроде бы либеральности, присущей российским политикам, болезнь «вождизма» характерна для них ничуть не в меньшей мере, чем для «провластных» партийцев.
Страдают ли от такой ситуации наши сограждане? Вопрос достаточно спорный. Все маститые мировые политические эксперты склонны считать, что существование в той или иной стране однопартийной или многопартийной систем зиждется в первую очередь на такой хитрой штуке, как национальный менталитет и традиции ее населения. Россияне же, вдоволь «накушавшиеся» за почти восемь десятков лет «руководящей и направляющей», обильно охаянной впоследствии в годы «перестройки», сегодня вообще не склонны проявлять доверие к каким-либо политическим партиям и участвовать в их строительстве и деятельности.
Опять же не стоит забывать, что наибольший раздрай царил на нашей земле именно тогда, когда в ней буйно расцвели самая настоящая многопартийность и плюрализм идей и мнений. Дорвавшиеся до власти в феврале 1917 года «кадеты» (представители Конституционно-демократической партии), «октябристы», «трудовики», социал-демократы и прочие господа благополучно развалили армию, правоохранительные органы и вообще все структуры власти, после чего в бессилии взирали на намечающийся окончательных крах империи. Октябрьскую революцию, между прочим, устроили тоже никак не одни большевики. Все делалось в компании с социалистами-революционерами, анархистами, меньшевиками и кое-какой публикой калибром поменьше.
Впоследствии проявилась главная проблема, раз за разом ставящая под вопрос жизнеспособность реальной многопартийности в нашем Отечестве. Все имеющие в руках реальную власть партии, как правило, принимаются «рулить» страной так, что в памяти немедля всплывает бессмертная басня о лебеде, раке и щуке… Большинство из них стремится рано или поздно вместо чинных и цивилизованных парламентских дебатов попросту избавиться от собственных оппонентов, чтоб под ногами не путались со своим «особым мнением». Зачастую самыми радикальными способами.
На самом деле сегодня в России отсутствуют не столько возможности, сколько предпосылки для создания реальной многопартийной системы. Появиться они могут лишь с рождением действительно массовых движений, лидеры которых не будут сводить собственный политический дискурс к вопросу «разворота» страны «на Запад» или «на Восток» и к обещаниям непременно «разоблачить» представителей существующей власти во всех мыслимых и немыслимых «грехах» и «преступлениях». Россияне смогут пойти только за теми, кто предложит им вместо пустых лозунгов или громких скандалов реальный рецепт того, как сделать их жизнь лучше. И если таких сил, имеющих реальные и конкурентоспособные программы, будет несколько, возможно, мы и поживем при многопартийной системе.
Новое в блогах
Зачем нужны политические партии и какая от них польза?
Кара-Мурза С.Г. Зачем нужны партии? (Июнь 2004г.)
С недавними выборами мы вступили в новый политический этап. Одним из важных изменений было то, что на этих выборах сникли, «просели» те партии, которые мы унаследовали от перестройки.
В целом, можно сказать, что иссяк импульс к становлению гражданского общества и присущей ему многопартийной системы. Эта большая утопия наших либералов захлебнулась, как и остальные их утопии. Они еще хорохорятся, но вяло — неудача фундаментальна. О ней надо говорить без злорадства, а с сожалением.
В чем же ее глубинные причины? В том, что короста либерализма на наших западниках очень уж тонка и еле держится — поскреби ее, и увидишь «совка» в его неприглядном варианте. Эта наша либеральная интеллигенция менее всех совместима с гражданским обществом и рыночной экономикой, она как рыба-прилипала не может без защиты акулы или хотя бы городового. Ради этой проклятой многопартийности еще недавно готовы были полстраны уморить, а теперь спросишь такого энтузиаста: «Что же ты, гад, ни в какую партию не вступаешь? Какого черта воду мутил?» — сопит, стесняется.
В общем, из одного болота нас выдернули, а в другое никак не переползем — сами же эти баламуты брыкаются. Сломали все рычаги воздействия на ситуацию, какие были в советской системе — и не дают освоить другие, демократические. Глупее не придумаешь, остались мы без языка и без рук.
Да, не по душе большинству всякие партии, ибо они — разделение. Привыкли мы быть народом, не конкуренцией друг с другом заниматься, а договариваться. Так и жили — и при царе, и при КПСС. Иногда соединялись так плотно, что вообще чувствовали себя одним целым, а кучка диссидентов воспринималась как нечто чужое — враги народа. Но ведь сейчас мы не в таком состоянии!
Мы так и будем пребывать в таком трансе, пока не вольем этот хаос в рамки минимального порядка. Для этого культура такого «разделенного в себе» общества, каковым стал когда-то Запад, и выработала особый механизм, который называется партии. Партия (от слова «часть») есть представительство не целого, а его части. Она — приказчик этой части в ее борьбе с другими частями за свой особый интерес. Противно нам это? Очень противно, но придется этим пользоваться, раз дошли до жизни такой, а там видно будет.
Так что надо честно признать: в нашем положении нам нужны партии и многопартийность. Заострю для ясности. Я, например, противник СПС, мне противны их замыслы и мародерские повадки. Но мне нужно, чтобы эта партия выздоровела, довела до совершенства свою программу и лозунги, ясно и верно выразила то, что на уме у представляемой ею прослойки «новых собственников». И дело не в том, что сейчас, уйдя в тень, правые все равно будут делать свое вредоносное дело, только скрытно. Важнее, что они не будут делать того, что не может не делать легальная партия, — оставлять на всеобщее обозрение продукты своей жизнедеятельности в виде программ, текстов, демонстраций и действий.
Конечно, наличие партии углубляет раскол общества, ибо она дает стоящей за ней социальной группе язык и самосознание. Но теперь уж поздно жалеть о потерянном рае советской солидарности, нам придется пройти через холод размежевания. Новая сборка общества начнется только тогда, когда разделенные части народа поймут себя и других, когда они смогут выложить на стол свои интересы, претензии и средства торга или давления. И все это за каждую общность и должна сделать ее партия. Хорошо работающая партия сделает это с максимальной достоверностью, она покажет истинное лицо группы, а не будет напяливать на нее маску и кричать, что она выражает «интересы народа».
Чтобы срывать эти маски, как раз и нужна многопартийность. Кроме того, чтобы быть инструментом самовыражения группы, партии должны понять своих врагов и союзников — и по возможности верно отразить их в своих документах. Каждая партия служит «зеркалом» других партий, ее функция — верно сообщить «своим» о рельефе политического пространства. Умная партия не станет делать свое «зеркало» кривым, ибо сама в него смотрит и обман превращается в самообман. Таким образом, изучая видение всех главных партий, их представление о себе и друг о друге, мы и получаем образ нашего общества. Тогда туман начинает рассеиваться, в хаосе проступают черты порядка — и мы можем действовать разумно.
Пока что наши партии слабы и эту функцию выполняют плохо. От них исходит больше ругани, чем информации, их описание противников карикатурно, в их программах приходится копаться, как археологу. Но все же и сейчас это копание дает полезные сведения. В скором времени, когда потрепанные выборами партии пройдут переформирование, от них можно будет ждать более связных документов.
Когда страна переживает тяжелый кризис, как у нас сегодня, то всех свербит мысль о том, что угрожает благополучию и самой жизни их самих и их семей, их кругу, их народу и государству. Дать связное представление о главных угрозах — одна из обязанностей каждой честной партии. Это не только сплачивает каждую часть общества, но и выявляет главные противоречия, основу для союзов и размежеваний. Становится понятно, кто есть кто.
Для меня, например, сама мысль, что на нашу землю могут прийти и разместиться иностранные войска, нестерпима, эта угроза мне видится как катастрофа. А Сергей Адамович Ковалев с Новодворской требуют разместить в Чечне вооруженные силы ООН — они были бы этому рады. Для одних вымирание русских — страшная угроза, а другие утверждают, что ничего страшного в этом нет, что это даже лучше, так как они планируют завезти более покладистую рабочую силу из Кореи. Когда накапливаются такие оценки от разных политиков, мы мысленно расставляем на нашей политической карте флажки, и линия фронта становится отчетливой.
Люди сейчас совсем не читают партийные программы. Говорят даже, что они все одинаковы. Это неправда, они очень разные, только читать их трудно, смысл прикрыт многими слоями словесной ваты и пыли. Это слабость наших партий, лучше бы они ее изживали. Если по делу, то программа должна была бы представить людям три образа, данных пусть грубыми мазками, но внятно.
Первый — это образ «светлого будущего». Это кредо, идеалы партии, ее понимание благой жизни. Какое жизнеустройство считает для России лучшим эта партия? Даже явная утопия много говорит о том пути, по которому она нас повела бы, будь ее власть. Но еще лучше, конечно, если утопия снижена до потолка реально возможного. Пока что большинство партий по этому поводу молчит, набрав в рот воды. Более или менее понятный образ возникает только из программ правого и левого края. СПС лелеет утопию «американского образа жизни», но честно признает, что наш потолок при их власти был бы где-то на уровне Зимбабве (хотя, если разобраться, и это утопия — климат у нас не тот). КПРФ рисует более для нас знакомый образ — улучшенного советского строя. А попробуйте понять, что за строй жизни нам обещают «единороссы» или «Родина» Рогозина. Понять нельзя, это гибриды несовместимых животных, кентавры и василиски.
Второй образ — в чем-то родственный первому, но очень отличный от него. Это образ наилучшего устройства нашей жизни в условиях кризиса. Ведь в момент кризиса приходится делать то, что неприемлемо в стабильный период. Мы уже 15 лет живем в состоянии жуткой социальной аномалии — как говорят, «выживаем», а не живем. Аномалией является и само наше терпение, полное равнодушие к тому, чтобы обдумать и обсудить способы жизни при кризисе. Даже своего отечественного опыта не хотим вспомнить. Не странно ли, в условиях тотальной катастрофы войны население было гораздо здоровее, а преступность несравненно меньше, чем сегодня. В стране кризис, но государственные институты и службы действуют так, будто мы переживаем период благоденствия. Посмотрите хотя бы, как справляли 300 лет Петербурга или какие гусары гарцевали на презентации Президента. Это вещи ненормальные и даже неприличные.
С этим образом в партийных программах в основном провал. Не любят наши политики говорить о неприятном, лучше помечтать. «Виват, Россия!» Ветхие дома рушатся? Ипотека! На хлеб не хватает? Ешьте печенье!
Наконец, третий образ — тот мостик, который партия предлагает построить через пропасть, отделяющую наше трудное кризисное время от светлого будущего. Ведь переход через пропасть («переходный период») — это тоже целый кусок жизни. Нам все время поминают Моисея, который 40 лет водил евреев по пустыне. Мол, и у нас будет так же. Ничего себе! Так давайте, опишите эту пустыню и этот мостик, как и из чего его будем строить, кого будут сбрасывать в пропасть. Тут полный мрак. Взять хотя бы последнее Послание Президента. Там хорошо описана точка А и счастливая точка С. А вот куда делась промежуточная точка В, непонятно. Первая задача — жилье. Надо сделать, чтобы оно всем было по карману, чтобы все запросто зашли в банк и взяли кредит «под будущие доходы». Да, оба края пропасти очерчены живо, но откуда возьмутся эти самые «будущие доходы», под которые добрые банки отвалят каждому желающему по сотне тысяч долларов (как Жириновский по мужу каждой женщине), Послание умалчивает. А что уж говорить о партиях!
Кроме всего этого раньше, во времена марксизма-ленинизма, считалось, что партия должна быть интеллектуальной лабораторией, она должна вырабатывать для своей части общества идеологию — целостную картину мира и человека, власти и государства, собственности и хозяйства, в соответствии с господствующими в этой части общества представлениями о добре и зле. Пока что большинство партий освоить эту функцию не может. «Единороссы» честно от нее отказались, заявив, что вся их идеология — поддерживать Президента. Правые «самоназвались» либералами, стараясь не вникать в смысл этого незнакомого слова, а левые пока что следуют привычной идеологии социальной справедливости. Скорее всего, на крайних флангах эта необходимая работа оживится раньше — они друг друга подталкивают. Но провал центристов, которые стали у нас монопольными обладателями парламента, создает патовую ситуацию. Госдума утратила сам корень парламентаризма, смысл которого в том, чтобы за каждым фракционным выступлением была видна именно идеология, вектор, путь. Следя за их столкновениями в дебатах, общество и нащупывает Большой проект. А штамповать законы, даже самые дурацкие, и царь мог бы, без всякого парламентаризма.
Если бы наши партии действительно стали многопартийной системой и выполняли все эти функции, мы бы именно нащупали этот проект и не застряли бы в небывалом кризисе на двадцать лет. Мы бы смогли «проиграть» программы всех партий — и на практике, и в воображении. А сейчас правители взмахивают руками, как фокусники — то Чубайс, то Греф, но понять смысл их манипуляций люди могут слишком поздно, когда «поезд уже ушел». Если бы возникла система партий, то она бы и стала коллективным автором спасительного проекта — во взаимной борьбе их частных программ.
Так что, как ни парадоксально, партийное строительство сегодня — наше общее дело.
Нужна ли России двухпартийность
В демократической стране есть конкуренция идей и структур, а дальше все решает политический рынок
Фото агентства городских новостей «Москва»
Владимир Жириновский заявил, что в России следует оставить только две партии: «кремлевскую» и, естественно, ЛДПР. Аргументация: тогда «будет порядок». Если будут шесть-семь партий – это «бардак в стране», по мнению лидера либерал-демократов.
Идеи двухпартийности, притягательные своей простотой, предлагаются в России не впервые. Можно вспомнить сделанное почти 15 лет назад наблюдение известного государственного (на тот момент) политтехнолога: «Нет у общества «второй ноги», на которую можно переступить, когда затекла первая. В России нужна вторая крупная партия». Имелась в виду тогда, конечно, совсем не партия Жириновского.
Представляется, что все это – искусственные схемы. Нетрудно представить, что будет с ЛДПР, когда ее яркий лидер уйдет на заслуженный отдых.
Можно, конечно, действовать и в режиме однопартийной системы. У Китая это получается. А в Белоруссии даже сильной провластной партии нет, как нет возможностей для развития оппозиционных сил. Теперь власть там сталкивается со всеобщим недовольством, забастовками и массовыми протестами.
Не так все просто обстоит дело и с двухпартийными системами в мире. Классический пример, наверное, Соединенные Штаты. Партий там много, однако монополистами во власти являются Демократическая и Республиканская. Похоже, что и эта система начинает себя исчерпывать. Во всяком случае, многое говорит о ее кризисе. Четыре года назад на политической сцене в США фактически появился третий игрок – противоречивый, непредсказуемый, делающий массу ошибок, однако все равно появился, пусть и формально в рамках одной из двух правящих партий, – Дональд Трамп. К тому же этот игрок оказался очень влиятельным. Похоже, что и в США растет запрос на новые силы.
В некоторых европейских странах традиции, близкие к бипартийной системе, меняются в сторону большего разнообразия. В Германии давнее политическое лидерство христианских демократов и социал-демократов размывается новыми альтернативами. Во Франции многолетнее доминирование во власти голлистов и социалистов разрушено партией нового поколения и ее лидером.
Многопартийность работает с проблемами, но политически эффективна, примером чему может служить Европа (но не только она). Причем это заметно и в парламентских республиках, хотя обилие партий должно по определению мешать принятию решений, в том числе в ситуациях, когда надо действовать быстро и эффективно.
Все эти процессы имеют одно общее свойство: в демократической стране политическое развитие идет естественным, а не искусственным путем. Есть конкуренция идей и структур, а дальше все решает политический рынок. Иногда он приводит надолго одну партию на вершину власти, иногда идет постоянное чередование лидеров во властных системах.
Навязывание модели политического развития контрпродуктивно. Последствия могут быть через много лет, однако они обязательно будут. Достаточно взглянуть на упоминавшуюся уже Белоруссию. Своеобразная «однопартийность» и невозможность для электората высказать политическим поведением отношение к власти привели к социальному взрыву.
Политикам, фантазирующим об удобной политической структуре российского общества, надо понимать, что мы должны пройти этот исторический путь сами, а не импортировать приглянувшуюся модель с Запада. Как в таких случаях, но по другому поводу любит говорить президент Путин: работать не будет. А нам надо, чтобы работало! А чтобы работало, надо утвердить в стране независимый от исполнительной власти суд, способный своими правовыми решениями преодолевать неправовые хотелки и фантазии разномастных политических конструкторов. На этом пути мы скорее придем к двухпартийной системе. Или, может быть, трехпартийной.
Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.