Дочь атеистка что делать

Дочь не верит в Бога.

Дочь не верит в Бога. ⇐ На пороге взрослой жизни (подростки и студенты)

Модератор: Наталька

Сообщение Татьяна Известкова » 06 июл 2016, 15:59

Сообщение Певчая птичка » 06 июл 2016, 16:08

Как раз самый возраст для чтения Паланика и Кинга

Сообщение Татьяна Известкова » 06 июл 2016, 16:15

Сообщение Эллира » 06 июл 2016, 16:47

Сообщение Иулия » 06 июл 2016, 17:09

Сообщение Эллира » 06 июл 2016, 17:22

Сообщение Татьяна Известкова » 06 июл 2016, 17:52

Иногда мне кажется, что с каждым годом все становится хуже. Она, конечно, хорошая девочка, всем помогает, добрая, заботливая, я вижу, какая она сильная, как отстаивает свое мнение. Но она может шутить, жестко шутить. Ей нравится черный юмор. Я знаю, что она никого никогда не обидит, но она любит в фильмах сцены насилия. Она даже хирургом хочет стать. Расчлененка и все такое.
Очень страшно за нее. Хотя я и понимаю, что мое время воспитания уже ушло, но иногда так хочется запереть ее дома и никуда не пускать. Я хочу ей только добра, хочу, чтобы она нашла хорошего православного мужа себе, нарожала в скором будущем мне внуков. А она не хочет. Аж плакать хочется.

Отправлено спустя 2 минуты 46 секунд:

Сообщение Tetiana » 06 июл 2016, 17:59

Отправлено спустя 2 минуты 21 секунду:

Сообщение Эль Ниньо » 06 июл 2016, 18:02

Сообщение Певчая птичка » 06 июл 2016, 18:02

Кстати, про Кинга даже была дискуссия на «курятнике» и были приведены аргументы глубины и христианского подтекста его произведений. Например, есть статья «Достоевский из штата Мен или изменилась ли цена слезы ребёнка».
Это я к тому, что делать проблему из того, что ребёнок читает Кинга рановато.

Попробуйте вообще выяснить, откуда ноги растут. Ну не с бухты-барахты ребёнок начал так рассуждать. Может, книга, может, разговор с кем=то, может, учитель любимый нечто такое сказал (одна обожаемая мною учительница агитировала таких идиоток как я читать Ошо. Слава Богу, тогда я была уже верующей идиоткой), может, мальчик появился, который так считает, может, друг какой=то очень авторитетный, подруга.
Попробуйте обратиться к помощи значимого для неё человека. Ну вот у меня в её возрасте мама и папа ни разу не были авторитетами. А мамина подруга была. И она меня тогда вытянула из депрессии по поводу несчастной любви.

Источник

Дочь выросла и отошла от веры, что делать?

Приблизительное время чтения: 6 мин.

Вопрос читателя:

Доброго дня.
Мне очень нужен Ваш совет и молитвенная помощь.
У меня есть старшая дочка, раба Божия Марина, ей 22 года, в следующем году она оканчивает педагогический университет. Но с каждым годом она всё больше отдаляется от веры и от церкви. Она крещена при рождении. Но чем дальше учится и набирается знаний, тем больше я вижу, как гордыня её растёт, а вера остывает всё сильнее, как появляется какое-то даже неприязненное отношение ко всему, что касается веры, храма, да и страны нашей в целом. Зато она очень много любит рассуждать про толерантность и прочие западные «ценности», мечтает уехать, эмигрировать из России. Я читаю дома молитвы об укреплении её в вере ежедневно, но пока, к моему сожалению, это не помогает. Говорить с ней на эту тему тоже не получается, гордость её за свою возросшую образованность, за то, что она много знает и изучила, растёт с каждым курсом, как и убеждённость в том, что в храм ходить не надо и что вере нет места в её жизни. Поэтому разговор не получается, она заканчивает его, едва он начинается.
Посоветуйте мне, пожалуйста, что ещё я могу сделать для спасения её души? Может быть, есть какая-то молитва, которую можно заказать в храме?

Отвечает иерей Евгений Чебыкин:

Здравствуйте, Илья.
Благодарю Вас за Ваш вопрос.

Что тут скажешь? Наши дети взрослеют, и мы с Вами с этим мы вряд ли сможем с этим что-то поделать, поэтому первая моя мысль такова: Ваша дочь обязательно должна почувствовать, что Вы воспринимаете ее не как маленькую девочку, которой можно указывать как себя вести и что думать, но как взрослую самостоятельную женщину, способную самостоятельно принимать решения и строить свою жизнь так, как ей кажется правильным. Без признания этого очевидного факта развитие дальнейшего диалога кажется крайне маловероятным.

Далее, все Ваши разговоры и рассуждения о Боге, Церкви, патриотизме не должны быть агрессивными или навязчивыми. В противном случае, они просто напросто отобьют у Вашей дочери последнюю охоту говорить и тем более жить всем этим. В данном случае уместно вспомнить народную мудрость о том, что невольник не богомольник, и не пытаться затолкать человека в Царство Небесное против его собственной воли.

Что касается гордости в связи с получением образования, по собственному опыту могу сказать, что в подавляющем большинстве случаев она быстро проходит. Молодости вообще свойственно кичиться самой собой, но такие явления нашей жизни как работа и семья очень быстро сводят на нет все наши горделивые попытки самовозвышения. Единственное, для этого необходимо время.

Архив всех вопросов можно найти здесь. Если вы не нашли интересующего вас вопроса, его всегда можно задать на нашем сайте.

Источник

Что делать, если наш ребенок теряет веру в Бога?

Что делать, если наш ребенок теряет веру в Бога?

Здравствуйте, дорогие посетители православного сайта “Семья и Вера”!

К сожалению, мы можем стать свидетелями, как наш ребенок/подросток теряет веру… Отсюда вопрос: как надо вести себя, чтобы помочь нашему чаду?

Протоиерей Максим Козлов дает нужные советы, а также помогает разобраться и в сопутствующих вопросах:

• Если ребенок/подросток, который был не воцерковлен в детстве, носит крест и от случая к случаю, как умеет – молится, но не исповедуется и не причащается, надо ли его сейчас к этому подталкивать?

• Нужно ли взрослых детей, живущих в грехах, уговорами заставлять пойти в храм и исповедоваться, хотя у них нет такого желания?

• Быть может, они почувствуют там благодать и будут сами ходить на службы?

• А когда взрослый ребенок по причине ли собственной греховности или греховности родителей, поздно воцерковивишхся и не приведших его в детстве в ограду Церкви, многие годы пребывает в разного рода искушениях и, несмотря на тo, что мать и отец теперь уже неустанно молятся, никакого видимого результата, сдвига в его душе не происходит, можно ли в данном случае что-то изменить?

Отвечает протоиерей Максим Козлов:

«Что значит «теряет веру»? Коллизии, которые описывает Достоевский в «Подростке» или отчасти в «Братьях Карамазовых», люди редко переживают с такой степенью остроты, это не каждодневная реальность.

Как правило, речь идет о возрастном охлаждении веры, которое подстерегает подростка в период юношеского взросления, часто сопровождаемое увлечениями духа века сего в различных его проявлениях – от пакостной музыки до пакостной литературы, и столь же распространенным ныне, по большей мере культивируемым и потому отчасти психологически оправданным, отталкиванием от родительского авторитета, что, конечно же, в принципе определяется самим духом современного секулярного общества.

Мудрый верующий родитель подойдет к этой поре жизни собственного ребенка с пониманием и не станет силовыми методами отстаивать свой авторитет, а постарается оказаться выше, как бы незатронутым декларируемыми глупостями, эпатирующими фразами, той бурей в стакане воды, которую обычно производят подростки.

Самая большая родительская ошибка – взволноваться до крайности из-за того, что их сын или дочь теряет веру, а в подтексте: что мы не так сделали? И руками, и ногами ухватиться за повзрослевшее чадо, чтобы отстоять его в своей вере.

Да нет, отнеситесь к этому спокойнее: помните, что Господь и Спаситель наш любит вашего ребенка больше, чем вы, и желает ему спасения больше, чем вы можете желать, и печется о нем так, как вы со всеми своими усилиями и близко не можете. Оставайтесь рядом спокойными и уверенными христианами, стараясь чисто по-человечески в этот период не ухудшить с ним отношения. И если в какой-то день вы вдруг в первый раз услышите: «Да не пойду я на литургию, сегодня воскресенье, лучше я высплюсь», то не требование встать и идти вместе с вами на службу будет правильной формой реакции, а грустная улыбка сожаления: «Ну что ж, вольному – воля, спасенному – рай, спи, если хочешь», – и тихо закрытая дверь за собой гораздо живее отзовутся в сердце, чем что-то иное.

– Если твой взрослый уже ребенок, не воцерковленный в детстве по причине твоей собственной в то время невоцерковленности носит крест и от случая к случаю, как умеет, молится, но не исповедуется и не причащается, надо ли его сейчас к этому подталкивать?

– То, что он носит крест, – уже хорошо, это значит, по крайней мере, что он не осознает себя вполне чуждым Церкви. Безусловно, каждому человеку, хотя бы чуть-чуть Церкви не чуждому, мы должны желать большей меры воцерковления. Это само собой разумеющаяся аксиома.

Тому, кто ходит в Церковь на Рождество и на Пасху, следует пожелать, чтобы он начал ходить хотя бы на двунадесятые праздники. Тому, кто ходит на двунадесятые, чтобы он, глядишь, и к воскресным службам приобрел навык. Тому, кто постится только Великим постом, чтобы он дошел до того, что прочие посты, в том числе в среду и пятницу, – тоже никто не отменял, даже в начале XXI века.

Так что пространство для нашего возрастания из меры в меру здесь большое, и путь свой каждый должен пройти сам. Это, безусловно. Но тут есть и некоторые пороги. По сути дела, человек, еще не приступавший к Таинствам сознательно, находится только около ограды церковной, даже если он был крещен в детстве и крестик носит. Поэтому это, наверное, самое большое, что можно ему желать и к чему его направлять.

Однако задача наша здесь заключается не в том, чтобы проговаривать ответы, а в том, чтобы ставить вопросы, которые бы не отодвигали вопросы веры, иными словами, вечность Неба, из поля зрения собственного ребенка.

Нельзя ему надиктовывать: «ты должен сделать так, должен эдак», но через характер нашего с ним общения и не только с ним, а и с другими членами семьи, с родными, кто уже в Церкви, через само наше поведение, этот образ вечности, так же, как и актуальность, важность для нас церковного бытия, должны ясно прочитываться.

И это будет то, что не позволит нашему ребенку такого рода вопросы отметать, как несущественные. Поэтому ставьте вопросы, но не диктуйте ответы – вот, пожалуй, чем мы можем помочь нашим не воцерковленным в раннем возрасте детям.

– Нужно ли взрослых детей, живущих в грехах, уговорами заставлять пойти в храм и исповедоваться, хотя у них нет такого желания? Но быть может, они почувствуют там благодать и будут сами ходить на службы?

– Я могу только поделиться своим небольшим священническим опытом, а также опытом других, более старших по возрасту священников. Есть такая старая народная мудрость: невольник не богомольник. Чего можно добиться, приведя великовозрастного и самостоятельного сына силком в храм?

Допустим, что под давлением слез, и уговоров матери он пришел туда вместе с ней, и даже подошел к кресту и Евангелию, ощущая ее взгляд за своей спиной. Он сделал то, что от него добивались. Но при этом в нем не было никакого собственного желания покаяться. Он формально перечислил наиболее общие грехи, притом, что лежащее на сердце осталось невысказанным.

Такая исповедь не принесет решимости отстать от тех грехов, в которых он коснеет. Это настоящая профанация таинства. И матери-христианке куда разумнее молиться с верой, что Господь слышит ее молитвы и что они никогда не остаются неисполненными.

Другое дело, что эти молитвы исполняются не так быстро, как мы желаем, и не теми путями, как нам хочется: завтра сын проснулся другим человеком и вошел в ограду церковную уже вполне благочестивым и воцерковленным.

Быть может, его путь к Церкви будет связан с какими-то жизненными скорбями и испытаниями. И тут очень важно, чтобы мать являла сыну пример доброй христианской жизни. Если он будет слышать не укоры и раздражение, а видеть, с какими глазами она пришла из церкви, или как ей действительно хочется молиться дома, или какая радость в ней возникает от воздержания в пост, то и сам, в какой-то момент, захочет к этому приобщиться.

– А когда взрослый ребенок по причине ли собственной греховности или греховности родителей, поздно воцерковивишхся и не приведших его в детстве в ограду Церкви, многие годы пребывает в разного рода искушениях и, несмотря на тo, что мать и отец теперь уже неустанно молятся, никакого видимого результата, сдвига в его душе не происходит, можно ли в данном случае что-то изменить?

– Да, наглядного результата может быть в таком случае и не видно, но верующий человек всегда должен знать, что не только видимый и сегодняшний результат является плодом молитвы.

Тут самое важное — не надиктовывать Богу, что Ему лучше сделать с нашим ребенком. А молиться: «Господи, дай ему покаяние, когда он согрешит, приведи его в ограду Церкви Твоей святой, какими Сам знаешь путями. Я их не знаю, знал бы, давно бы это сделал, но Ты Сам приведи. Вразуми – какой угодно ценой. И я не прошу для него ни благополучия, ни даже здоровья, а прошу только покаяния и того, чтобы он стал православным человеком… Что означает не профессионально устроенным, счастливо женатым и так далее, но просто покаявшимся и верующим».

И вот такую до конца мужественную молитву Господь обязательно услышит, хотя исполнится она, быть может, лет через двадцать, через тридцать, может быть, вообще в конце жизненного пути. Но ведь мы же для вечности эту молитву творим. Поэтому главное – понять и принять, что если молитва совершается, то – Евангелие же нам не лжет – о чем мы просим у Бога с верой, Он дает».

Источник

Простите, надо выговориться, анонимно.

Для того, чтобы вы понимала, моя семья — собрание ПГМнутых разного пошиба. Я прошла через многое: запреты, насильные походы в церковь, общение с попами и прочие атрибуты «счастливой жизни». О самых запоминающихся моментах расскажу далее.

Примерно лет в 15-16, стала обнаруживать у себя в сумке иконы, флакончики церковного масла и прочие магическо-православные атрибуты бытия. При чем после того как я выкладывала всю эту мишуру из сумки, её не только клали обратно, но и добавляли чего-нибудь нового. Итогом меня это порядком за@&ло и я психанула, при родственниках выкинула в урну все, что они мне понасовали. Меня наказали: часть атрибутики (которую нашли), коллекционные и обычные диски, плакаты со стен — все полетело в мусорное ведро. Начались крики о том, что я обязана верить и ходить в церковь «а то совсем распустилась». Повели к какому-то попу, который битый час стыдил меня перед всей церковью, говорил какая я плохая девочка, как качусь по дороге в ад, что мое будущее, это наркомания и проституция. Попа послала, убежала из церкви. Наняли православного психолога (да, такие есть) к которому я была вынуждена ходить. Вся эта котовасия с церквями и психологами продолжилась около месяца. Я думаю не надо упоминать величину бугурта, когда они узнали о том, что у меня появился первый парень.

К 11 классу ситуация накалилась до предела: «то не надевай», «это не носи», «то не слушай», «гулять не ходи». Ни о каких развлечениях, я и подумать не могла. Хочешь на концерт? Хорошо пойдем на «Васю Пупкина и ансамбль народные песни» и наплевать что ты их не слушаешь, их надо слушать!

Любые отношения, даже разговоры о противоположном поле были под строжайшим запретом. Понятно, что все мои переписки в социальных сетях, сообщения в телефоне просматривались чуть ли не еженедельно. Что-то не устраивало — сразу же скандал.

Перед ЕГЭ меня потащили на могилку какой-то там святой, покровительницы учащихся, набрали в мешочек песочка с этой могилки и отдали мне. Мою успешную сдачу приписали, конечно же этому мешочку, а не часам зубрежки и кучи дополнительных занятий в школе.

Вырвалась я из этого ужаса, после поступления в ВУЗ. Наконец-то вздохнула свободно, начала нормальную жизнь. К концу первого курса поняла, что выбрала не то направление. По понятным причинам о смене места учебы рассказала матери, которая снова приплела демонов и бесов.

Благо возможности приехать, в город в котором я учусь у них нет, но каждый день меня просто достают звонками, чтобы я молилась, постилась и слушала радио Радонеж. Смена номера — не помогала. Они просто звонили в деканат и узнавали новый. Что делать с такими родственниками — не знаю.

Источник

Как не вырастить ребенка атеистом?

Вме­сто того чтобы любить молиться – ребе­нок от молитвы ухо­дит. Вме­сто того чтобы любить пост – ребе­нок пост не любит. Вме­сто того чтобы любить ходить в храм – ребе­нок про­ти­вится этому. Не дай Бог, если мы будем гово­рить с детьми о Боге, а вос­пи­таем безбожников.

Когда мы гово­рим «пра­во­слав­ное вос­пи­та­ние», под­ра­зу­ме­ва­ется, что должна суще­ство­вать некая система, пози­ция, мето­дика, свое­об­раз­ный навык Пра­во­сла­вия, кото­рые должны исполь­зо­ваться и могут быть неким общим инстру­мен­том для вос­пи­та­ния на всех уров­нях нашей жизни.

Такого поня­тия, как «система пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния», не должно суще­ство­вать. Почему?

Беда в том, что мы сами под систе­мой вос­пи­та­ния часто под­ра­зу­ме­ваем некую идео­ло­ги­че­скую установку.

И не соб­ственно вос­пи­та­ние, а именно Пра­во­сла­вие для мно­гих пере­хо­дит из образа духов­ной жизни в некую идео­ло­ги­че­скую систему взгля­дов. И когда это слу­ча­ется, когда живая идея – наше Пра­во­сла­вие – ста­но­вится некой идео­ло­ги­че­ской систе­мой, в нас воз­ни­кает масса протестов.

Дело в том, что когда чело­век поме­щает себя в некую идео­ло­ги­че­скую систему, то пси­хо­ло­ги­че­ски это довольно легко, потому что чело­век не несет ника­кой лич­ной ответ­ствен­но­сти за свои поступки, за свои мысли, за свои устрем­ле­ния. Все за него рас­пи­сано. Все для него есть. И он про­сто «вклю­чает» некие идео­ло­гемы, кото­рые сами за него должны работать.

К сожа­ле­нию, наше пост­со­вет­ское обще­ство воз­росло до состо­я­ния идео­ло­гиз­мов. Надо ска­зать, что совет­ская система была совер­шенно иде­аль­ной идео­ло­ги­че­ской систе­мой, конечно в иска­жен­ном виде, но тем не менее идеальной.

Чело­век был ослеп­лен иде­а­лами, начи­ная от жен­ской кон­суль­та­ции, куда при­хо­дили буду­щие мамы, и кон­чая самыми послед­ними эта­пами своей жизни. Вете­раны, инва­лиды, пен­си­о­неры – за них тоже все­гда решали все­воз­мож­ные вос­пи­та­тель­ные про­блемы. Чело­века вос­пи­ты­вали на всех уров­нях обще­ства, везде были обще­ствен­ные орга­ни­за­ции, народ­ные и това­ри­ще­ские суды, кото­рые любое про­яв­ле­ние анти­об­ще­ствен­ного – невос­пи­тан­ного – пове­де­ния чело­века фик­си­ро­вали: про­ра­ба­ты­вали на собра­ниях, не давали мужьям-алко­го­ли­кам зарплату…

Идео­ло­ги­че­ская система была вопло­щена в жизнь. Ни при какой вла­сти в мире и не меч­тали, что педа­го­гика ста­нет осно­вой госу­дар­ствен­ной поли­тики! И только в СССР так про­изо­шло. Это никак не озву­чи­ва­лось, но реально было именно так и вряд ли повто­рится еще когда-нибудь.

Народ был вос­пи­ту­е­мым от начала до конца. Он был все время в тис­ках педа­го­гики. Обще­ство делало нового чело­века… Задача, в общем-то, духов­ная, но в этой системе чело­век был абсо­лютно осво­бож­ден от какой-либо ответ­ствен­но­сти, так как всю ответ­ствен­ность на себя брала пар­тия с ее руко­во­дя­щей ролью. А чело­веку оста­ва­лось в этой машине быть вин­ти­ком, коле­си­ком. И все сла­женно рабо­тало. Чело­век, не заду­мы­ва­ясь, посту­пал именно так, как тре­бо­вала власть.

Мы все вос­пи­тан­ники этой системы, хотим мы этого или не хотим, мы все несем в себе опре­де­лен­ную нагрузку того самого воспитания.

И теперь нам надо как-то пре­об­ра­жать навыки вос­пи­та­ния, кото­рые мы при­об­рели за годы совет­ской вла­сти – ведь что-то в нас вло­жили и пра­виль­ное. Сама система вос­пи­та­ния рабо­тала, были в ней поло­жи­тель­ные эле­менты – вос­пи­та­ние харак­тера, силы воли и мно­гих дру­гих качеств. Но было в той системе нечто одно­значно нега­тив­ное – у людей была воз­мож­ность не нести ответ­ствен­ность за свою лич­ную жизнь, они могли пере­кла­ды­вать эту ответ­ствен­ность на систему вос­пи­та­ния. На ту самую пре­сло­ву­тую идео­ло­ги­че­скую базу, кото­рая рабо­тала бы сама по себе.

А в пра­во­сла­вии такой базы нет. Потому что вера Хри­стова – это не идео­ло­гия. Чело­век пол­но­стью отве­чает за все свои слова, за все свои поступки, даже за все свои помыш­ле­ния. Но как только Пра­во­сла­вие пыта­ются сде­лать идео­ло­гией, оно сразу теряет Бого­на­прав­лен­ность, Бого­цен­трич­ность и ста­но­вится антро­по­цен­трич­ной систе­мой, кото­рая направ­лена на реше­ние соци­аль­ных про­блем, соци­аль­ных задач, взгля­дов какой-либо опре­де­лен­ной чело­ве­че­ской нации.

Когда мы начи­наем отно­ситься к Пра­во­сла­вию как к некой идео­ло­ги­че­ской системе, то даже пра­виль­ные вещи, каса­ю­щи­еся вос­пи­та­ния, вдруг начи­нают давать обрат­ный резуль­тат. Это странно, потому что в идео­ло­ги­че­ской системе все должно пра­вильно рабо­тать, как и при совет­ской власти.

Полу­ча­ется, что чело­век из самых бла­гих побуж­де­ний пыта­ется при­ви­вать ребенку что-то свет­лое – любовь к молитве, храму, при­вычку к посту, а все эти вещи дают порой страш­ный эффект. Вме­сто того чтобы любить молиться – ребе­нок от молитвы ухо­дит. Вме­сто того чтобы любить пост – ребе­нок пост не любит. Вме­сто того чтобы любить ходить в храм – ребе­нок про­ти­вится этому. Или хуже того – начи­нает лице­ме­рить. Ведь чего мы больше всего боимся, когда гово­рим с детьми о Боге? Мы больше всего боимся фари­сей­ства. Не дай Бог, если мы будем гово­рить с детьми о Боге, а вос­пи­таем без­бож­ни­ков. Это самое страш­ное. Это Страш­ный суд, если мы гово­рим о Боге, а выпус­каем в мир без­бож­ни­ков, как это уже было одна­жды в исто­рии нашего Оте­че­ства. И здесь надо понять, почему так может происходить.

А про­ис­хо­дить это может, как мне кажется, по несколь­ким причинам.

Ими­та­ция хри­сти­ан­ского поведения

В чем заклю­ча­ется ими­та­ция? Дело в том, что ребенка должны вос­пи­ты­вать мы сами – не пра­во­слав­ные гим­на­зии, не вос­крес­ные школы, не духов­ник, не свя­щен­ник, а родители.

При­чем вос­пи­ты­вать должны ребенка роди­тели совер­шенно жерт­вен­ным спо­со­бом. Отец Иоанн Кре­стьян­кин в одной своей про­по­веди гово­рит: «Мать начи­нает молиться, она про­сит Бога о помощи, но не полу­чает ее. Почему же? Да потому, доро­гие мои, что нельзя воз­ла­гать на Бога то, что мы обя­заны сде­лать сами. Нужен труд, нужно духов­ное напря­же­ние, нужно все­гда пом­нить о детях, о своей ответ­ствен­но­сти за них перед Богом. Отцы и матери! Одни, без детей своих, вы спа­стись не можете! И это надо помнить».

Мать должна не только молиться, но и поло­жить душу свою на вос­пи­та­ние соб­ствен­ного чада. О. Алек­сий Мечёв гово­рил мате­рям, кото­рые жало­ва­лись ему на детей, меша­ю­щих им ходить в цер­ковь: «Твой ребе­нок – это твой Киев и твой Иеру­са­лим. Вот твое место молитвы и твое место Бого­слу­же­ния – твой ребенок».

А у нас полу­ча­ется так, что в хри­сти­ан­ских семьях воз­ни­кает жела­ние сде­лать что-то пра­виль­ное и духов­ное, но чужими руками. Это про­ис­хо­дит от общего тепе­реш­него состо­я­ния нашей при­ход­ской жизни.

Давайте зада­дим себе вопрос: для чего мы ходим в цер­ковь?

– Чтобы силы появились?

– Чтобы укре­питься в вере?

– Чтобы Гос­подь помог жить по заповедям?

Каж­дый задайте себе этот вопрос и поста­рай­тесь отве­тить честно:

– чтобы Бога сла­вить и благодарить;

– стя­жать мир душевный;

К вели­чай­шему сожа­ле­нию, часто мы при­хо­дим в цер­ковь, чтобы что-то полу­чить. Идео­ло­гия полу­че­ния сей­час гла­вен­ствует в нашей Церкви.

И эта идео­ло­гия нико­гда не делает людей Телом Хри­сто­вым. Потому что, когда люди при­хо­дят для того, чтобы стать Цер­ко­вью, они при­хо­дят для того, чтобы отдать, чтобы слу­жить Господу.

Много раз в екте­нии гово­рится «Подай, Гос­поди! Подай, Гос­поди!». А в конце что мы гово­рим? «И весь живот наш Хри­сту Богу предадим!»

Мы у Него про­сим част­ность, а отдаем Ему ВСЁ.

К сожа­ле­нию, когда такое потре­би­тель­ское отно­ше­ние у нас воз­ни­кает к Церкви, к Богу, то и в семьях обычно так же происходит.

Давайте себе пред­ста­вим: при­шла семья с детьми в цер­ковь. Как обычно они себя ведут? Папа с мамой ста­ра­ются как можно подальше от детей отойти и углу­биться в молитву. Потому что полу­чать при­шли. А дети в это время ведут себя незнамо как – ходят по храму или даже бегают, сши­бают свечки, а то зажи­гают их, мешают дру­гим молиться. Но как малы­шей судить за такое пове­де­ние? Зна­чит, мы должны отно­ситься к ним с подо­ба­ю­щим вни­ма­нием и лас­кой, со сми­ре­нием. Но роди­тели в этот момент все «в небе­сах» и дети их совер­шенно не интересуют.

И в эти моменты про­ис­хо­дит пер­вое пору­га­ние поня­тия вос­пи­та­ния. Роди­тели ведь счи­тают, что раз они при­шли с детьми в храм, то они этих крас­ных, вспо­тев­ших, устав­ших детей, кото­рые час бегали и гого­тали, непре­менно поне­сут к Чаше. Вот только дети совер­шенно к При­ча­стию не готовы и вос­при­ни­мают Таин­ство уже абсо­лютно фор­мально. А роди­тели уве­рены, что они делают очень хоро­шее дело, потому что дети в храме с Богом.

Дей­стви­тельно, идео­ло­гия потреб­ле­ния, кото­рая сей­час гла­вен­ствует, тоже вос­пи­тана совет­ским обще­ством, да и сами по себе мы при­выкли к храму отно­ситься как к «месту отправ­ле­ния рели­ги­оз­ных потреб­но­стей». Все это вло­жено в нас ста­лин­ской Кон­сти­ту­цией. И воз­ни­кает из всего этого ими­та­ция пра­во­слав­ного пове­де­ния. Как раз из того, что мы при­выкли все время полу­чать и ничего не отдавать.

То же самое и на Испо­веди про­ис­хо­дит с нами, и на При­ча­стии. Пусть мы при­шли взять что-то хоро­шее, пра­виль­ное – бла­го­дать. Но думаем мы при этом, что все, что нам надо, мы непре­менно возь­мем. А вот что будет с осталь­ными, нас не очень-то интересует.

Это и есть сей­час одна из самых глав­ных про­блем нашего цер­ков­ного сознания.

Ими­та­ция пра­во­слав­ного поведения

У нас ведь как порой про­ис­хо­дит? Роди­тели хотят вос­пи­тать детей пра­во­слав­ными. Для этого они исполь­зуют нази­да­тель­ную лите­ра­туру. Напри­мер, Жития Свя­тых в изло­же­нии Димит­рия Ростов­ского, благо сей­час они изданы боль­шими тира­жами. Сказки уби­ра­ются, дет­ская лите­ра­тура отме­та­ется под пред­ло­гом, что «все это не пра­во­слав­ное и не хри­сти­ан­ское» (как исклю­че­ние остав­ляют ино­гда сказки Андер­сена). И вот роди­тели вме­сто ска­зок начи­нают читать детям Жития Святых.

Каза­лось бы, хоро­шее чте­ние! Нуж­ное чте­ние для детей! Нуж­ное, но не вме­сто ска­зок. Потому что если вме­сто ска­зок читать Жития Свя­тых, то дети начи­нают к этому отно­ситься как к сказ­кам. А Жития Свя­тых – это ника­кие не сказки. Более того – в пра­во­слав­ных семьях воз­ни­кает довольно стран­ное отно­ше­ние к сказ­кам. Известно, что сказ­ках много все­воз­мож­ных духов и про­чих фан­та­сти­че­ских существ. Напри­мер, у Клайва Стей­плза Лью­иса в книге «Лев, кол­ду­нья и пла­тя­ной шкаф» и эльфы есть, и ска­чу­щие на коз­ли­ных ногах рога­тые фавны, и небы­лицы вся­кие посто­янно про­ис­хо­дят. Вот тут-то наш пра­во­слав­ный чело­век сразу пони­мает: раз это духи, то они могут быть двух видов – либо ангелы, либо бесы. И делает вывод: зна­чит, все пер­со­нажи, что в сказ­ках опи­саны, – бесы. В том числе и феи. И по этой логике все полу­ча­ется в страш­ном бесов­ском смысле. А поскольку детям читать про бесов нельзя, то и сказки им читать нельзя.

Одна­жды в авто­ри­тет­ном жур­нале «Пра­во­слав­ная беседа» я про­чел ста­тью. Там одна мама писала о том, что в школе дали сочи­не­ние на тему «Что бы я сде­лал, если бы был вол­шеб­ни­ком». И она с гор­до­стью пишет, что ее дочь – пра­во­слав­ная и поэтому отка­за­лась (это в 5‑м классе!) писать это сочи­не­ние. Свой отказ она объ­яс­нила тем, что вол­шеб­ни­цей быть не хочет, потому что все вол­шеб­ники – кол­дуны и экс­тра­сенсы. Мать же грозно обли­чила все сказки (в том числе и выше­упо­мя­ну­того Клайва Стей­плза Лью­иса) в том, что кру­гом идет духов­ная под­мена, детям вну­ша­ется вера в некие абстракт­ные духов­ные силы, кото­рые – суть бесы. И удо­вле­тво­ренно эту ста­тью закон­чила выво­дом: все пра­во­слав­ные должны это знать и ни в коем слу­чае не при­ви­вать детям.

Но давайте подой­дем к этому вопросу с дру­гой стороны.

Когда в дет­стве мы меч­тали стать вол­шеб­ни­ками, чего мы хотели? Маму выле­чить или бабушку вос­кре­сить. У детей были хоро­шие, чистые помыш­ле­ния. Им хоте­лось, чтобы не было войны, напри­мер. Детям важно иметь воз­мож­ность реа­ли­зо­вать свои доб­рые поже­ла­ния, потому что «Сказка – ложь, да в ней намек – доб­рым молод­цам урок».

А Жития Свя­тых напи­саны для взрос­лых, а не для детей.

И напи­саны с той целью, чтобы взрос­лые, читая о свя­тых, под­ра­жали их подвигу.

А мы, рас­ска­зы­вая детям о подви­гах свя­тых, ста­ра­емся еще и спро­сить с них по этому пери­оду Жития. А ведь там очень мало упо­ми­на­ется об их дет­стве, потому что со Свя­тым Угод­ни­ком люди встре­ча­лись уже в момент его духов­ной зре­ло­сти. И опи­сы­вали его уже в воз­вы­шен­ном состо­я­нии. А о дет­стве почти ничего не знали, т. к. люди мало что о себе рассказывали.

О дет­стве прп. Сер­гия Радо­неж­ского мы знаем больше только потому, что у него было много бра­тьев, семья его была очень извест­ной и роди­тели его были сами угод­ни­ками Божи­ими. Еще о Фео­до­сии Печер­ском немного знаем. А о дру­гих свя­тых в Житиях напи­сано очень шаб­лонно, прак­ти­че­ски одно и то же. Здесь, как и в иконе, есть некий канон: пре­по­доб­ный опи­сы­ва­ется таким-то обра­зом, муче­ник – дру­гим. А Житие – это как сло­вес­ная икона.

И вот читаем мы в Житиях, что Фео­до­сий Печер­ский в дет­стве с детьми не играл, кон­фет не ел, да и вообще, все свя­тые были тихими, уеди­нен­ными детьми, в храме подолгу моли­лись. И мы очень хотим, чтобы с ребен­ком нашим то же самое про­ис­хо­дило. А с ним ничего подоб­ного не про­ис­хо­дит, потому что он живет своей соб­ствен­ной жиз­нью. И это роди­те­лей ввер­гает в состо­я­ние неко­его недо­уме­ния: как же так? При этом они забы­вают о том, что сами нико­гда ничего похо­жего к себе не при­ме­няли. Нико­гда не жили подоб­ным обра­зом. Но на детях своих начи­нают про­во­дить некий духов­ный экс­пе­ри­мент. Именно потому, что за себя и за жизнь сво­его ребенка чело­век ника­кой ответ­ствен­но­сти нести не желает, а хочет, чтобы сра­бо­тала некая идеологема.

Далее. Из тех же Житий мы узнаем, что прп. Сер­гий Радо­неж­ский плохо читал. Прав. Иоанну Крон­штадт­скому уче­ние дава­лось с тру­дом. И роди­тели делают вывод: если ребе­нок плохо учится, то надо молиться пре­по­доб­ному Сер­гию и пра­вед­ному Иоанну Крон­штадт­скому. И чем больше будем молиться, тем лучше будет ребе­нок учиться. И всё!

Но с ребен­ком, ко всему про­чему, нужно еще и зани­маться! А у нас чаще воз­ни­кает не жела­ние что-то делать, а только мысли: кому бы помо­литься в дан­ном слу­чае? кому бы моле­бен зака­зать? каким обра­зом все сде­лать, минуя соб­ствен­ное усилие?

Таким обра­зом, воз­ни­кает некая игра: ребенка нагру­жают молит­вен­ным пра­ви­лом, застав­ляют с дет­ства строго поститься, потому что обо всем про­чи­тано в кни­гах. Это совер­шенно несо­из­ме­римо с уров­нем раз­ви­тия ребенка!

Я помню, как в нашу гим­на­зию одна жен­щина при­вела в 3‑й класс сына: «Мой ребе­нок с 3 лет строго постится», «Мой ребе­нок (8 лет!) читает пол­но­стью утрен­ние и вечер­ние молитвы».

И когда она узнала, что у нас в гим­на­зии Вели­ким Постом дети полу­чают молоко, она ска­зала: «Нет, у вас не пра­во­слав­ная гим­на­зия». И ушла.

Такое ощу­ще­ние, что над ребен­ком ста­вится какой-то духов­ный экс­пе­ри­мент. При этом совер­шенно не соиз­ме­ря­ются внут­рен­ние воз­мож­но­сти ребенка с его духов­ным ростом. Роди­тели ста­вят перед ним некую планку и очень хотят, чтобы он до нее дорос. Но сами они эту высоту нико­гда не брали – ни в дет­стве, ни в юности.

Они не пони­мают, что если у них самих хва­тает сил читать пра­вило и строго поститься, то у детей совсем дру­гие про­цессы внутри про­ис­хо­дят. Детям не надо так сильно поститься и так долго молиться. Потому что они очень быстро начи­нают играть в эти игры, при­ду­ман­ные для них взрос­лыми. И вот тогда пра­во­слав­ное пове­де­ние ста­но­вится ими­та­цией. Когда внешне дела­ется все пра­вильно, а внут­ренне – совер­шен­ное несо­от­вет­ствие. И такое вос­пи­та­ние, кото­рое, к сожа­ле­нию, часто при­хо­дится видеть, при­во­дит к абсо­лютно про­ти­во­по­лож­ному результату.

А еще оно часто при­во­дит к такой вещи, кото­рую можно назвать уже не ими­та­цией пове­де­ния, а ими­та­цией самой духов­ной жизни. Это про­ис­хо­дит у детей более стар­шего возраста.

Ими­та­ция духов­ной жизни

У детей иные пред­став­ле­ния о грехе, чем у взрос­лых. И совсем иное отно­ше­ние к греху. Зная это, Цер­ковь не испо­ве­дует детей до 7 лет. Более того: неко­то­рые очень опыт­ные духов­ники (напри­мер, о. Вла­ди­мир Воро­бьев, его чада духов­ные и дру­гие свя­щен­ники) вообще счи­тают, что даже когда ребенку испол­нится 7 лет, его не надо испо­ве­до­вать перед каж­дой Литур­гией, потому что ребе­нок очень быстро при­уча­ется к фор­маль­ной Исповеди.

А роди­тели почему-то думают, что, чем раньше ребе­нок нач­нет испо­ве­до­ваться, тем это будет лучше для него, – он ста­нет лучше, вос­пи­тан­нее. Это про­блема того же корня – роди­тели опять же не хотят брать на себя ответ­ствен­ность за пове­де­ние сво­его ребенка. Они думают, что в Испо­веди най­дут воз­мож­ность нового вос­пи­та­тель­ного про­цесса, к кото­рому сами не будут иметь отно­ше­ния либо смо­гут через эту Испо­ведь каким-то обра­зом вли­ять на ребенка.

Почему малень­ких детей не испо­ве­дуют? Это вовсе не зна­чит, что они не гре­шат. Авгу­стин Бла­жен­ный, напри­мер, пишет, что уже в мла­денце заме­ча­ется зло, когда он кусает грудь матери. Не испо­ве­дуют их лишь по той при­чине, что дети спо­собны рас­ска­зать свои грехи, а вот пере­жить Испо­ведь как пока­я­ние, после кото­рого должно насту­пить исправ­ле­ние, – не могут. Дети не в состо­я­нии духовно над собой тру­диться, они еще не выросли. Понять свой грех они могут, а исправ­ле­нию их должны научить родители.

На началь­ном этапе роди­тели должны про­во­дить с детьми духов­ни­че­скую работу. Если они видят, что ребе­нок согре­шает, они должны гово­рить с ним, они должны его вос­пи­ты­вать, они должны про­бу­дить в нем голос сове­сти, чув­ство стыда, чув­ство страха – через нака­за­ние за грех: «Если будешь гре­шить, то будет и нака­за­ние за это». Это – работа роди­те­лей и про­дол­жа­ется она довольно долго, даже когда ребе­нок начи­нает испо­ве­до­ваться. Потому что гото­вить к Испо­веди детей тоже должны родители.

Все уми­ля­ются, когда малень­кий ребе­но­чек под­хо­дит к батюшке, тот его о чем-то спра­ши­вает, а потом кла­дет на головку епи­тра­хиль. Да и детям очень нра­вится играть в эту игру. Но ведь это не игра!

При совре­мен­ной загру­жен­но­сти свя­щен­ника трудно ожи­дать, что на Испо­веди он смо­жет уде­лить ребенку доста­точно вни­ма­ния для того, чтобы в нем «поко­паться». А дети очень часто не умеют рас­ска­зать о своем грехе свя­щен­нику. И Испо­ведь пре­вра­ща­ется во что-то невра­зу­ми­тель­ное: «Ну, маму не слу­шался, ну, еще что-то там». 2–3 слова – и вроде как всё: «Ладно, иди причащайся».

Еще хуже, когда роди­тели своей рукой запи­сы­вают дет­ские грехи. Это уж совсем беда…

А бывает и так: ребе­нок начи­нает испо­ве­до­ваться, и роди­тели с радо­стью готовы отдать его духов­нику, счи­тая, что теперь духов­ник отве­чает за его вос­пи­та­ние, а их это уже не каса­ется. Они также часто пыта­ются исполь­зо­вать духов­ника в вос­пи­та­тель­ном про­цессе: «Батюшка, ска­жите ему на Испо­веди, чтобы он…» или под­хо­дят после Испо­веди: «А он вам вот про то-то рас­ска­зал? А вы зна­ете, что он такое-то сделал?»

И ребе­нок теряет дове­рие к свя­щен­нику, отно­сится к Испо­веди сухо. Она ста­но­вится для него фор­маль­но­стью. Такой ребе­нок «поте­рян» для Испо­веди до тех пор, пока что-то, не дай Бог, не слу­чится с ним во взрос­лом возрасте.

Есть еще один момент – очень важный.

Часто роди­тели ходят на Испо­ведь к одному свя­щен­нику, а сво­его ребенка «под­со­вы­вают» какому-нибудь дру­гому батюшке. «Пусть это будет его духов­ник». И тут сразу нужно ска­зать, что у детей, как пра­вило, не бывает духов­ника. Это явле­ние исклю­чи­тельно ред­кое, так как дети еще не спо­собны к духов­ному руко­вод­ству через духов­ника, ибо у них есть роди­тели. И когда «духов­ное руко­вод­ство» отдают свя­щен­нику, кото­рый не знает о про­бле­мах в семье и у кото­рого роди­тели сами не испо­ве­ду­ются, то может слу­читься сле­ду­ю­щее: взрос­лые гово­рят ребенку одно, а духов­ник может ска­зать совсем другое.

И дите не знает, кого слу­шать. Потому-то духов­ник у семьи может быть только один.

Мы сей­час живем в ситу­а­ции, когда у мно­гих вообще нет ника­ких духов­ни­ков. И это не нор­мально, когда ребе­нок испо­ве­ду­ется у какого-то свя­щен­ника, назы­вает его своим духов­ни­ком, но совсем не пред­став­ляет себе, что такое духовничество.

Поэтому, повторю, его духов­ники – это роди­тели. Пока он нахо­дится в их послу­ша­нии, он испол­няет запо­ведь «Почи­тай отца сво­его и матерь свою». Это про­дол­жа­ется до воз­раста некой духов­ной самостоятельности.

И даже если в цер­ковь детей при­во­дит бабушка, все равно отве­чают за них роди­тели. Бабушка не может долго быть авто­ри­те­том. Воз­можно, потом, когда-нибудь, во взрос­лом воз­расте, эти посе­ян­ные семена доб­ро­де­тели и воз­рас­тут, но сколько до того может пройти вре­мени и сколько будет сде­лано оши­бок – нам неизвестно.

Источник