Евхаристия в православной церкви что это

О Таинстве Евхаристии

Слово в Великий Четверг

Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа!

Сегодня мы становимся свидетелями, участниками и причастниками величайшего события – Тайной Вечери, на которой Господь установил таинство Евхаристии, таинство Причастия Его Тела и Крови. Это – великое и непостижимое таинство, которое даже те христиане, которые, казалось бы, пребывают в Церкви, часто не могут до конца понять и осознать. Человеческая природа слаба и несовершенна, а диавол всевает в наш ум разные сомнения, и это непостижимое таинство часто остается для нас как будто за некоей завесой, сокрытое пеленой.

Как много сейчас христиан, пренебрегающих этим великим таинством. Таинством соединения с Господом. Как много христиан, искренно алчущих познания Истинны, познания Бога, но они ищут только в учении, в мудровании, философии, в различном умственном делании и остаются при этом глухи к словам Спасителя к Его ученикам. Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов (Мф. 26, 26–28).

Как Ветхозаветная Пасха была символом избавления богоизбранного народа от рабства, так и новый завет, прозвучавший из уст Самого Господа Нашего Иисуса Христа, является заветом освобождения рода человеческого от рабства греху и вечной смерти. Он становится залогом вечной жизни, залогом сподобления Царствия Небесного.

Причастие Тела и Крови Христовой играет огромную роль в жизни и в деле спасения каждого христианина, и участие в этом таинстве, наше отношение к Евхаристии должно стать для нас мерилом того правильно ли мы поступаем, туда ли движемся

А вот что говорил почти наш современник, святой праведный Иоанн Кронштадтский: «Ощущал я тысячекратно в сердце моем, что после причастия Святых Таин Господь подавал мне как бы новую природу духа, чистую, добрую, величественную, светлую, мудрую, благостную вместо нечистой, унылой и вялой, мрачной, тупой, злой. Я много раз изменялся чудным, великим изменением, на удивление самому себе, а часто и другим».

Действительно, неужели никто из нас не ощущал этого чудесного изменения, неужели мы не помним, как и наши близкие вдруг говорили, что мы какие-то необычные, как будто излучаем свет, какую-то силу, особую животворящую любовь, наполняющую смыслом весь мир. Это лучшее свидетельство того, насколько важно для нас таинство соединение с Господом нашим Иисусом Христом.

Многие люди искали познания смысла, источника жизни. Великие ученые проводили исследования, изучали природу человека, открывали определенные законы и объясняли, как человек приходит в мир, чем он живет.

Но давайте обратимся к Евангелию от Иоанна, вспомним бессмертные и вечные слова нашего Спасителя: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем. Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною (Ин. 6, 53–57).

Послушайте: ядущий Меня жить будет Мною. Это обращено ко всякому из нас – мы будем жить Христом. Уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2, 20), — так и говорит апостол. Вот к чему мы призваны — есть хлеб сшедший с небес (Ин. 6, 51). Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли (Ин. 6, 49), а ядущий хлеб сей будет жить вовек (Ин. 6, 51).

Вот какое великое нам дано обетование. Мы должны понимать, каких великих благВ сподобляемся. Это иногда бывает нам непонятно, и мы остаемся глухи. Это не должно нас пугать, не должно останавливать в нашем желании следовать за Христом. В этих сомнениях нет ничего удивительного. Давайте вспомним, как фарисеи спорили между собою, услышав эти странные слова, как они говорили: как Он может дать нам есть Плоть Свою? (Ин. 6, 52). Как многие ученики, услышав об этом, отошли от него (см.: Ин. 6, 66), так поступают и многие христиане.

Действительно… можно ходить в церковь, не грешить, молиться, просить у Бога помощи… Но как есть Плоть и Кровь Его? Это часто смущает неопытных христиан, только переступивших порог церкви. В этом нет ничего нового. Наша с вами задача любовью, верой, хранением благодати дать им пример, стать путеводителями, привести их к этому великому и страшному и непостижимому единству с Господом Нашим Иисусом Христом.

Первые христиане почти за каждой литургией причащались Тела и Крови Христовых. Проходили века и в силу различных обстоятельств, нам сейчас трудно судить, почему это происходило, но все реже и реже христиане причащались Тела и Крови Христовых. В XIX веке в России считалось достаточным причащаться четыре раза в год. Конечно, не везде была такая практика. Но так или иначе, христиане не причащались так часто, как это происходило в ранней Церкви.

А что мы видим сейчас? Сейчас происходит настоящее чудо, что-то необычное. Христиане причащаются намного чаще, мы уже не можем жить без таинства Евхаристии. Но существуют две крайности. Одна — когда христиане очень редко приступают к таинству, говорят, что это не нужно, другая — когда христиане приступают с какой-то недозволительной легкостью, даже с некоторым самопревозношением над другими людьми, относящимися с бóльшим благоговением к таинству.

Надо быть очень осторожными: возможность причащаться Тела и Крови Христовых не должна для нас стать поводом для превозношения над другими людьми. Над христианами или не христианами. Давайте будем помнить о том, как важно готовиться к таинству Причастия, в первую очередь, покаянием. Как важно быть достойным этого великого таинства.

Вот что говорит об этом апостол Павел: кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней. Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает (1 Кор. 11, 27–30).

Дорогие братья и сестры, то что мы немощны и больны и немало из нас умирает, можно понимать буквально, а можно понимать и так, что физически человек может выглядеть очень здоровым, но душа его неисцелимо больна, немощна и почти умирает. И всегда это сопряжено с неправильным отношением к причастию Тела и Крови Христовых.

Собравшись сегодня на тайную вечерю, дорогие братья и сестры, давайте будем помнить, какой великой чести, какого великого таинства мы сподобляемся, с Кем мы соединяется, Чего мы причащаемся.

Вечери Твоея тайные днесь, Сыне Божий, причастника мя приими: не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам, яко Иуда, но яко разбойник исповедаю Тя: помяни мя, Господи, во царствии Твоем.

Скачать
(MP3 файл. Продолжительность Размер )

Источник

Православное понимание Евхаристии

6 сентября 2021 года председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион выступил с докладом «Православное понимание Евхаристии» на Международном Евхаристическом конгрессе в Будапеште.

Между католиками и православными нет евхаристического общения, однако их связывает общая вера в то, что присутствие Христа в освященных евхаристических хлебе и вине — не просто символическое, но реальное и всецелое, что евхаристические хлеб и вино — истинные Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа, и что Евхаристия совершается не просто в воспоминание о Тайной Вечере, но актуализирует ее для каждого верующего, участвующего в богослужении. В Евхаристии предстоятель действует не от своего имени. От имени Иисуса Христа он повторяет слова, которые Христос первоначально произнес на Тайной Вечере. И именно Христос, а не священник или епископ, совершает таинство.

Наиболее яркое выражение эта идея получила в православной иконографии, в частности, в иконографическом типе, известном как «Причащение апостолов». На иконах этого типа мы видим Иисуса Христа, преподающего Свои Тело и Кровь ученикам, в том числе, что примечательно, и апостолу Павлу, который не участвовал в исторической Тайной Вечере. То, что он присутствует на иконе, свидетельствует о символическом характере всей композиции. Изображенное — не Тайная Вечеря, а Евхаристия, в которой участвует все тело Церкви.

Православная Церковь твердо верит в то, что Божественная литургия — это всеобъемлющее богослужение, выходящее за пределы пространства и времени, соединяющее Царство Небесное и царство земное, живых и мертвых, ангелов и людей, святых и грешников.

Полагаю, многие из вас бывали в древних византийских храмах, стены которых украшены фресками или мозаиками, и замечали, что очень часто фигуры святых на них располагаются рядами, один под другим: в верхнем ряду пророки, под ними апостолы, еще ниже мученики, затем святители и преподобные. При этом в нижнем ряду фигур нет, ведь его призваны занять люди, стоящие в храме, прихожане, которые вместе со святыми приобщаются к небесной тайне Святой Евхаристии.

Выходя из алтаря с кадилом, священник сначала кадит иконы с изображением святых, а затем прихожан и кланяется верующим точно так же, как перед этим кланялся святым. Тем самым он показывает, что для него, как для Церкви и для Самого Христа, прихожане столь же важны, что и святые, которые уже разделяют со Христом Его небесную славу.

Угодники Божии уже достигли своей цели; мы же еще стремимся к ней. И путь, ведущий к спасению, немыслим без Евхаристии. Вне Церкви нет спасения: и католики, и православные убеждены в этом, хотя мы по-разному локализуем саму Церковь. Представить себе Церковь без Евхаристии невозможно, поэтому понятия о Церкви, Евхаристии и спасении оказываются неразрывно связанными в нашем богословии.

Говоря о спасении, греческие отцы часто использовали термин theosis (буквально «обожение»). Обожение означает не столько избавление от чего-то, будь то от дьявола, греха или ада, сколько полное соединение с Богом, в результате которого человек обретает божественные качества.

Мы исповедуем, что Иисус Христос обладает в полной мере и божественной, и человеческой природой. Он не является наполовину человеком и наполовину Богом: Он всецело человек и всецело Бог. Для описания этого греческие отцы использовали еще одно понятие — perichoresis (буквально «взаимопроникновение»), имея в виду, что человеческая природа Христа всецело обожена, а Его божественная природа, если можно так сказать, очеловечена. Приняв на Себя человеческую природу, воплотившийся Бог освятил ее. При этом таинственным образом Его божественная природа также связана с Его человеческой природой. Восстав из мертвых и вознесшись на небо, Он не оставил Свое тело здесь, на земле, подобно тому, как змея сбрасывает старую кожу. Напротив, Он вознесся к Своей небесной славе в Своем человеческом теле, возведя на небо и все человечество. Эта богословская идея выражена в православных песнопениях, посвященных празднику Вознесения.

Не буду больше обременять вас серьезным богословием и трудными греческими словами. Перейду к сути дела. Православная Церковь считает Евхаристию самым действенным средством достижения той цели христианской жизни, которая обозначается словом «обо́жение». Каким образом? Когда мы приобщаемся Святых Таин, Тело Христово проникает в наше тело, и Его кровь начинает течь в наших венах. Не только разумом и сердцем, но и телом мы соединяемся со Христом. Подобно тому, как в Самом Христе вся полнота человеческой природы (тело, душа и дух) была соединена с Богом, так и все наше человеческое естество участвует в обо́жении.

Возможно, именно в этом заключается самое поразительное отличие христианства от других монотеистических религий. Каждая из них претендует на то, что предоставляет людям доступ к Богу посредством молитвы, богослужения, почитания Бога и исполнения Его заповедей. Однако ни одна религия не осмеливается предлагать человеку такой союз с Богом, который предполагал бы полное единение с Ним и обретение божественных качеств. Такая идея могла бы даже показаться кощунственной некоторым верующим-нехристианам, поклоняющимся единому Богу.

Для нас же, христиан, это составляет самую суть нашего богословия. Мы можем использовать разные термины (кто-то предпочитает латинские вместо греческих), однако я убежден, что все мы верим в возможность подобного единения.

Достигается ли такого рода единение каким-то автоматическим или магическим образом? Достаточно ли приобщиться Святых Таин, чтобы прийти к состоянию обожения? Очевидно, что нет, иначе все причастники Тела и Крови Христовых уже стали бы святыми. Парадокс заключается в том, что, когда Тело и Кровь Христовы проникают в наши тело и кровь, Он в полной мере соединяется с нами, однако мы не всегда способны соединиться с Ним. Он внутри нас, однако мы зачастую оказываемся вне Его.

Почему так происходит? Возможно, потому что в повседневной жизни мы не исполняем Его заповеди; возможно, потому что в то время, как наше тело находится в храме, наши разум и сердце далеко; возможно, потому что наши грехи стоят неприступной стеной между нами и Богом; возможно, по множеству иных причин.

Для православной традиции характерны довольно долгие богослужения. Божественная литургия может длиться два-три часа. Большое количество песнопений и чтений, псалмов, славословий и духовных песен (см. Кол. 3:16) — все это не имеет целью затруднить нашу жизнь или сделать для нас богослужение утомительным. Просто нам нужно время на то, чтобы отрешиться от всей земной реальности и войти в реальность божественную, а также вдохновение, чтобы перенестись туда и разумом, и сердцем.

«Иже херувимы тайно образующе, и Животворящей Троице трисвятую песнь припевающе, всякое ныне житейское отложим попечение» — эти слова из песнопения, исполняемого за каждой Литургией, наглядно описывают то состояние ума и сердца, которого мы призваны достичь во время совершения Евхаристии.

Однако между тем, кто мы есть, и тем, кем мы призваны быть, пролегает пропасть, и, на самом деле, немногие достигают состояния обожения. Цель слишком высока, и чтобы добиться ее, требуется большая духовная работа. Тем не менее, нам известны замечательные примеры святых, которые достигли этой цели и даже описали пережитый опыт в своих творениях.

Одним из них был преподобный Симеон Новый Богослов, живший в X — начале XI века. Поэт и мистик, Симеон в своих творениях рассказал о многочисленных видениях божественного света. Он твердо верил в то, что именно Евхаристия в полной мере соединяет человека с Богом и соделывает его обо́женным. «Очистившись покаянием и потоками слез, приобщившись, как Бога, Божественного Тела, я тоже становлюсь богом через это невыразимое соединение», — так он писал об этом.

В Евхаристии, утверждал Симеон, мы соединяемся со Христом таким же образом, каким Христос соединен со Своим Отцом. «Посредством причащения мы становимся сынами Небесного Отца и братьями Христа», — писал он. И пояснял: «Сын Божий, Который воспринял от нас человеческую плоть, взамен дает нам Свое Божество посредством Своей обо́женной плоти; благодаря такому обмену мы становимся сродниками Его».

В одном из гимнов Симеон описал, что произошло с ним однажды после причащения, когда он возвращался в свое монашеское жилище. Ему было видение, но не видение Христа в каком-либо зримом облике. Это было видение божественного света, светящего не вне, но внутри его тела. Он писал, что каждый член его тела был пронизан божественным светом и обо́жен присутствием Божиим: «Мы делаемся членами Христовыми, а Христос — нашими членами: И рука у меня. и нога — Христос. А рука Христова и нога Христова — это я… Я двигаю рукой, и рука моя есть весь Христос… Я двигаю ногой, и вот, она блистает, как Он. Не говори, что я богохульствую, но прими это и поклонись Христу, делающему тебя таким! Ибо если и ты пожелаешь, сделаешься членом Его. И таким образом все члены каждого из нас в отдельности сделаются членами Христа, а Христос — нашими членами… а мы вместе тогда сделаемся богами… и каждый из наших членов будет всецело Христом».

Как вы понимаете, это не какая-то особая мистическая экзальтация одного конкретного упоенного видением человека. По сути, Симеон пытался рассказать нам о переживании, глубоко укорененном в тайне Евхаристии и принадлежащем не ему одному, но всей Церкви. «Мы вместе тогда сделаемся богами», — вот что он подчеркивал, не считая свой опыт переживания света и обо́жения чем-то исключительным. Симеон был уверен в том, что при желании любой человек может достичь того же.

По мнению Симеона, причащение должно быть осознанным, то есть причастник должен не только верить в реальное присутствие Христа в таинстве, но и духовными глазами созерцать Его как свет. Он писал: «Если ты… так причащаешься Божественных тайн, вся жизнь да будет тебе одним праздником, и даже не праздником, но поводом для праздника и одной Пасхой, переходом от видимого к умопостигаемому. где мы будем со Христом сопребывающие, со Христом соцарствующие».

На этом я и закончу свое выступление, в которым попытался лишь в общих чертах рассказать вам о православном понимании Евхаристии, выраженном в Литургии, визуальном искусстве, богослужебных песнопениях и богословских творениях отцов. Я не утверждаю, что все в Православной Церкви достигают обожения и становятся святыми. Вовсе нет! Мы лишь недостойные хранители богатой традиции, пришедшей к нам от Самого Христа и отцов Древней Церкви. Я хотел поделиться с вами некоторыми из этих богатств и за предоставленную мне такую возможность сердечно благодарю организаторов конгресса.

Источник

Богословские аспекты Таинства Евхаристии

архи­епи­скоп Тих­вин­ский Кон­стан­тин,
ректор Санкт-Петер­бург­ской Пра­во­слав­ной
Духов­ной Ака­де­мии, про­фес­сор

Пред­ва­ри­тель­ные поня­тия

Таин­ство Евха­ри­стии («υχαριστα» (греч.) – бла­го­да­ре­ние) явля­ется цен­траль­ным Таин­ством Церкви, в кото­ром хлеб и вино по молитве Церкви дей­ствием Свя­того Духа пре­ла­га­ются в истин­ные Тело и Кровь Гос­пода нашего Иисуса Христа. При­ча­ща­ясь Телу и Крови Хри­сто­вым, веру­ю­щие тес­ней­шим обра­зом соеди­ня­ются с Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом и друг с другом во Христе. Евха­ри­стия пре­вос­хо­дит все другие Таин­ства. «В других Таин­ствах Гос­подь Иисус сооб­щает веру­ю­щим в Него те или другие (…) дары бла­го­дати, кото­рые Он при­об­рел для людей Своею Крест­ною смер­тью», всем Своим Иску­пи­тель­ным подви­гом. В Евха­ри­стии же «Он пред­ла­гает в снедь Самого Себя – соб­ствен­ное Тело и соб­ствен­ную Кровь»1. Именно поэтому это Таин­ство назы­ва­ется Бла­го­да­ре­нием. В нем мы при­ни­маем Самого Христа и един­ствен­ный ответ, кото­рый воз­мо­жен с нашей сто­роны – это бла­го­да­ре­ние «о всех, ихже вемы и ихже не вемы, явлен­ных и неяв­лен­ных бла­го­де­я­ниих бывших на нас».

Таин­ство Евха­ри­стии, уста­нов­лен­ное Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом на Тайной Вечере ( Мф.26:26-29 ; Мк.14:22-25 ; Лк.22:17-20 ; 1Кор.11:23-25 ), явля­ется Новым Вечным Заве­том ( Евр.13:20 ), кото­рый Хри­стос заклю­чил между Богом и людьми Своею Кровью ( Лк.22:20 ; 1Кор.11:25 ).

В Евха­ри­стии совер­ша­ется то, о чем молился Гос­подь Иисус Хри­стос в Своей Пер­во­свя­щен­ни­че­ской молитве: «да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, [так] и они да будут в Нас едино» ( Ин.17:21 ). Эта молитва при­не­сена Хри­стом Богу Отцу непо­сред­ственно пред Его Крест­ными стра­да­ни­ями и смер­тью, сле­до­ва­тельно, в ней выра­жено самое сокро­вен­ное жела­ние Христа, ука­зана глав­ная цель Его Вопло­ще­ния и Иску­пи­тель­ного подвига – един­ство всего чело­ве­че­ства по образу един­ства Святой Троицы. Такое един­ство осу­ществ­ля­ется в Церкви через Евха­ри­стию. «Вы – Тело Хри­стово» ( 1Кор.12:27 ) – писал апо­стол Павел первым хри­сти­а­нам. Именно в Евха­ри­стии, в этом Таин­стве Боже­ствен­ной Любви Духом Святым сози­да­ется Цер­ковь как Тело Хри­стово. И боль­шего един­ства, нежели еди­не­ние в Теле Хри­сто­вом, нет, и не может быть.

В Свя­щен­ном Писа­нии и Свя­щен­ном Пре­да­нии Таин­ство Евха­ри­стии назы­ва­ется раз­лич­ными име­нами: Вече­рей Гос­под­ней (Κυριακν δεπνον),Тра­пе­зой Гос­под­ней (Τραπζα Κυρου), Хлебом Божиим (Αρτος του Θεου), Чашей Гос­под­ней (Ποτριον Κυρου), Чашею бла­го­сло­ве­ния (Ποτριον τς υλογας)2. Жерт­вой святой, таин­ствен­ной, сло­вес­ной, уми­ло­сти­ви­тель­ной, про­си­тель­ной, Жерт­вой бла­го­да­ре­ния. Евха­ри­стия име­ну­ется такжеТаин­ством Тела и Крови Хри­сто­вых, Хлебом Жизни ( Ин.6:51 ) и Чашей Жизни.

Биб­лей­ские осно­ва­ния

Нераз­рывно свя­зан­ное с Вопло­ще­нием Сына Божия, Гол­гоф­ской Жерт­вой и Искуп­ле­нием, Таин­ство Евха­ри­стии было замыс­лено Богом прежде тво­ре­ния мира. «Не тлен­ным сереб­ром или золо­том искуп­лены вы (…), но дра­го­цен­ною Кровию Христа, как непо­роч­ного и чистого Агнца, пред­на­зна­чен­ного еще прежде созда­ния мира» – гово­рит апо­стол Петр ( 1Петр.1:18-20 )3.

Евха­ри­стия была про­об­ра­зо­вана вку­ше­нием плодов от Древа Жизни в Раю и пре­ду­ка­зана в вет­хо­за­вет­ных жерт­вах. Все вет­хо­за­вет­ные жерт­во­при­но­ше­ния в свете буду­щей Крест­ной Жертвы Христа сокро­венно ука­зы­вали на Евха­ри­стию. Жертва Авеля «от пер­во­род­ных стада своего» ( Быт.4:4 ), жертва Ноя после потопа ( Быт. 8:20 ), еже­год­ная жертва очи­ще­ния ( Лев.16:2-34 ), жертва Завета с Богом ( Исх.24:4-8 ; «И взял Моисей крови и окро­пил народ, говоря: вот кровь завета, кото­рый Гос­подь заклю­чил с вами о всех словах сих»), жертвы все­со­жже­ния ( Лев.1:1-17 ), бла­го­да­ре­ния ( Лев.22:29-30 ), мирная ( Лев.3:1-17 ) и важ­ней­шая в Ветхом Завете жертва пас­халь­ного агнца ( Исх.12:1-26 ) – все это таин­ствен­ные сим­волы Евха­ри­стии.

Про­об­ра­зами Евха­ри­стии были также хлеб и вино Мел­хи­се­дека, выне­сен­ные им как «свя­щен­ни­ком Бога Все­выш­него» на встречу Авра­аму ( Быт.14:17-20 ), тра­пеза Пре­муд­ро­сти, опи­сан­ная в книге Прит­чей ( Притч.9:5-6 ), очи­ще­ние уст про­рока Исаии ( Ис.6:6-7 ), манна в пустыне ( Исх.16:1-19 ) и вода, высе­чен­ная из скалы ( Исх.17:1-7 ). Вет­хо­за­вет­ная сим­во­лика Евха­ри­стии нашла свое отоб­ра­же­ние в чино­по­сле­до­ва­нии Литур­гии свт. Васи­лия Вели­кого. В молитве после Вели­кого входа ска­зано: «якоже приял еси Аве­левы дары, Ноевы жертвы, Авра­амова все­пло­дия, Мои­сеова и Ааро­нова свя­щен­ства, Саму­и­лова мирная. Якоже приял еси от святых Твоих Апо­стол истин­ную сию службу, сице и от рук нас греш­ных приими дары сия во бла­го­сти Твоей Гос­поди».

Сокро­вен­ные ука­за­ния на буду­щее Таин­ство таинств содер­жатся и в про­ро­че­ском про­воз­ве­стии Вет­хого Завета. «Ибо от востока солнца до запада велико будет имя Мое между наро­дами, и на всяком месте будут при­но­сить фимиам имени Моему, чистую жертву» – воз­ве­ща­ется в про­ро­че­стве Мала­хии ( Мал.1:11 ).

В Новом Завете Гос­подь Иисус Хри­стос гово­рит о Евха­ри­стии прежде самого уста­нов­ле­ния Таин­ства – в беседе о Хлебе жизни. Этой беседе Христа пред­ше­ствует чудес­ное насы­ще­ние пятью хле­бами пяти тысяч чело­век, не считая женщин и детей ( Мф.14:15-21 ; Мк.6:35-44 ; Лк.9:12-17 ). Данное чудо было одним из самых ярких про­об­ра­зов Евха­ри­стии. По тол­ко­ва­нию свт. Фео­фана Затвор­ника, «чудное насы­ще­ние народа в пустыне есть образ насы­ще­ния веру­ю­щих во святом при­ча­ще­нии Пре­чи­стым Телом и Пре­чи­стой Кровью Гос­пода. Гос­подь сидит особо; народ рас­са­жен рядами; Апо­столы-посред­ники полу­чают хлеб и раз­дают. Так и ныне: веру­ю­щие раз­де­лены на малые част­ные церкви, в кото­рых неви­димо при­сут­ствует Гос­подь. Он раз­дает Свои Тело и Кровь чрез Апо­столь­ских пре­ем­ни­ков»4.

Беседа о Хлебе жизни в 6‑й главе Еван­ге­лия от Иоанна есть дог­ма­ти­че­ское осмыс­ле­ние Таин­ства Евха­ри­стии. Ко вре­мени напи­са­ния 4‑го Еван­ге­лия Евха­ри­стия уже прочно вошла в жизнь Церкви, поэтому необ­хо­димо было не повто­рять извест­ное уже повест­во­ва­ние об ее уста­нов­ле­нии, но дать бого­слов­ское учение о ней. Основ­ной акцент сделан на соте­рио­ло­ги­че­ском и эсха­то­ло­ги­че­ском аспек­тах Евха­ри­стии: «Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Чело­ве­че­ского и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я вос­крешу его в послед­ний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пре­бы­вает во Мне, и Я в нем. Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною» ( Ин.6:53-57 ).

В свете беседы о Хлебе жизни, «хлеб насущ­ный» ( Мф.6:11 ; Лк.11:3 ), о кото­ром Хри­стос запо­ве­дал про­сить в молитве Гос­под­ней, в свя­то­оте­че­ском насле­дии пони­ма­ется не столько как земной хлеб, сколько как Хлеб небес­ный, «осо­бен­ный», «сто­я­щий выше всех сущ­но­стей» (над­сущ­ност­ный – επι-οσιον), «пре­вос­хо­дя­щий все твари», то есть Тело Хри­стово5. (Именно поэтому молитва Гос­подня «Отче наш» «уста­нов­лена на Боже­ствен­ной Литур­гии лишь после при­зы­ва­ния Свя­того Духа на Святые Дары и на всех людей»)6.

«Вос­по­ми­на­ние», «νάμνησις», о кото­ром гово­рит Гос­подь, явля­ется не про­стым мен­таль­ным актом, но есть вхож­де­ние в реаль­ное обще­ние со Хри­стом, акту­а­ли­за­ция еди­но­жды совер­шен­ной Им Евха­ри­стии в насто­я­щем моменте вре­мени. В данном случае слово «вос­по­ми­на­ние» упо­треб­лено в тра­ди­ци­он­ном биб­лей­ском смысле – как нечто дей­ствен­ное, подобно запо­веди «пом­нить (т.е. соблю­дать) день суб­бот­ний» ( Исх.20:8 ). «Это не только вос­по­ми­на­ние, – гово­рит прот. Г. Фло­ров­ский. Вспо­ми­нают о бывшем и про­шед­шем, о том, что неко­гда слу­чи­лось и чего уже нет. А Тайная Вечеря не только была еди­но­жды совер­шена, но таин­ственно про­дол­жа­ется и до века. (…) Это испо­ве­дуем мы каждый раз, при­сту­пая к евха­ри­сти­че­ской чаше: Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, при­част­ника мя приими… Про­дол­жа­ется, а не повто­ря­ется. Ибо едина жертва, едино при­но­ше­ние, един Иерей, «при­но­ся­щий и при­но­си­мый». (…) Каждая Евха­ри­стия есть некое испол­не­ние Тайной Вечери, ее осу­ществ­ле­ние и рас­кры­тие в мире и во вре­мени. Каждая евха­ри­сти­че­ская служба есть все­це­лое отоб­ра­же­ние единой вели­кой Евха­ри­стии, совер­шен­ной Спа­си­те­лем в наве­че­рии Его воль­ных стра­да­ний на Тайной Вечере»7.

Тело и Кровь Хри­стовы в Евха­ри­стии

Пра­во­слав­ное бого­сло­вие одно­значно утвер­ждает под­лин­ность Евха­ри­сти­че­ских Тела и Крови Хри­сто­вых. В Таин­стве дей­ствием Свя­того Духа хлеб и вино ста­но­вятся истин­ными и реаль­ными Телом и Кровью Вопло­щен­ного Сына Божия Гос­пода Иисуса Христа. Эта истина осно­вы­ва­ется как на Боже­ствен­ном Откро­ве­нии, так и на свя­то­оте­че­ском пре­да­нии.

Исклю­чи­тельно важным в данном кон­тек­сте явля­ется учение о Евха­ри­стии, содер­жа­ще­еся в Беседе Гос­пода Иисуса Христа о Хлебе жизни ( Ин.6 ). Хри­стос, говоря о Своем Теле и Своей Крови, кото­рые будут даны Им в пищу верным, под­ра­зу­ме­вает абсо­лютно реаль­ные и под­лин­ные Свои Тело и Кровь. Глагол «τργω», выра­жа­ю­щий в этом тексте вку­ше­ние Тела и Крови, бук­вально озна­чает «жевать» и даже «гло­дать» и не допус­кает ника­кого спи­ри­ту­а­ли­сти­че­ского пере­тол­ко­ва­ния. Именно эта опре­де­лен­ность и вызвала соблазн иудеев. Вет­хо­за­вет­ный закон под стра­хом смерти запре­щал вку­ше­ние крови ( Лев. 17:10-14 )8. Однако, Хри­стос не пыта­ется раз­убе­дить иудеев, не гово­рит об алле­го­ри­че­ском или ином пони­ма­нии, но под­чер­ки­вает истин­ность ска­зан­ного9.

Свя­то­оте­че­ское пре­да­ние еди­но­гласно утвер­ждает истину, согласно кото­рой мы при­ча­ща­емся Тела и Крови Гос­пода Иисуса Христа, кото­рые Он принял в Вопло­ще­нии. Это та Плоть, кото­рая была рас­пята на Кресте, умерла, вос­кресла и воз­не­сена одес­ную Отца.

Сщмч. Игна­тий Бого­но­сец убеж­дал хри­стиан чаще соби­раться для Евха­ри­стии, ибо через нее «низ­ла­га­ются силы сатаны»10. Он предо­сте­ре­гал первых хри­стиан от ере­ти­ков, не при­зна­ю­щих, «что Евха­ри­стия есть плоть Спа­си­теля нашего Иисуса Христа, кото­рая постра­дала за наши грехи, но кото­рую Отец вос­кре­сил по Своей бла­го­сти»11.

Свт. Кирилл Иеру­са­лим­ский гово­рил: «Види­мый хлеб есть не хлеб, хотя и ощу­ти­те­лен по вкусу, но Тело Хри­стово, и види­мое вино есть не вино, хотя и под­твер­ждает то вкус, но Кровь Хри­стова»12. В этих словах свт. Кирилла Евха­ри­сти­че­ский Еван­гель­ский реа­лизм выра­жен с мак­си­маль­ной ярко­стью и недву­смыс­лен­но­стью. «Истин­ная была плоть Христа, кото­рая рас­пята, погре­бена; воис­тину сие есть Таин­ство той самой плоти» – писал свт. Амвро­сий Медио­лан­ский13.

Преп. Иоанн Дамас­кин в «Точном изло­же­нии пра­во­слав­ной веры» пишет: «Как хлеб через ядение, а вино и вода через питие есте­ствен­ным обра­зом пре­ла­га­ются (μεταβάλλονται) в тело и кровь яду­щаго и пию­щаго, и дела­ются не другим телом, по срав­не­нию с преж­ним его телом, так и хлеб пред­ло­же­ния, вино и вода, через при­зы­ва­ние и наитие Св. Духа, сверхъ­есте­ственно пре­тво­ря­ются (περφυως μεταποιούνται) в Тело Хри­стово и Кровь, и суть не два, но единое и тоже самое»14.

Преп. Симеон Новый Бого­слов учил, что Сын Божий в при­ча­ще­нии пре­по­дает нам «ту самую пре­не­по­роч­ную плоть, кото­рую Он принял от Пре­не­по­роч­ной Бого­ро­дицы Марии и в коей от Нея родился»15. Св. Нико­лай Кава­сила писал, что после эпи­кле­зиса Евха­ри­сти­че­ские Дары «уже не образ, (…) но самое все­свя­тое Вла­дыч­нее Тело, истинно при­няв­шее все уко­ризны, поно­ше­ния, раны, – рас­пя­тое, про­бо­ден­ное, (…) пре­тер­пев­шее зау­ше­ние, биение, запле­ва­ния, вку­сив­шее желчь. Подоб­ным обра­зом и вино есть самая Кровь, истек­шая из про­бо­ден­ного Тела»16.

Нако­нец, поста­нов­ле­ния Пер­вого, Тре­тьего и Седь­мого Все­лен­ских Собо­ров не остав­ляют ника­ких сомне­ний в реаль­но­сти Евха­ри­сти­че­ских Тела и Крови и их тож­де­ствен­но­сти с Телом и Кровью Вопло­щен­ного Сына Божия. «Святые Дары прежде освя­ще­ния назы­ва­ются «вме­сто­б­раз­ными» (ντίτυπα), после же освя­ще­ния по суще­ству Телом и Кровью Хри­сто­вой и суть таковы» – с заме­ча­тель­ной лако­нич­но­стью сви­де­тель­ство­вали Отцы Седь­мого Собора17.

Тож­де­ство евха­ри­сти­че­ских Тела и Крови Хри­сто­вых исто­ри­че­ским имеет прин­ци­пи­аль­ное соте­рио­ло­ги­че­ское зна­че­ние – мы при­ча­ща­емся тому Телу, кото­рое вос­при­нял и в Самом Себе исце­лил и обожил Вопло­щен­ный Сын Божий. Евха­ри­стия, таким обра­зом, есть вхож­де­ние в тайну Искуп­ле­ния, акту­а­ли­за­ция в веру­ю­щих Искуп­ле­ния, совер­шен­ного Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом. Без Евха­ри­стии Искуп­ле­ние оста­ется нере­а­ли­зо­ван­ным.

В Евха­ри­стии мы при­ча­ща­емся именно тому самому Телу, кото­рое Хри­стос исце­лил и обожил в Своем Вопло­ще­нии. Отри­ца­ние этого бес­спор­ного факта есть, по суще­ству, отри­ца­ние смысла Бого­во­пло­ще­ния и реаль­но­сти совер­шен­ного Хри­стом Искуп­ле­ния. Без этого тож­де­ства мы не участ­вуем в Искуп­ле­нии, не исце­ля­ется наша при­рода. Именно поэтому Цер­ковь реши­тельно отвер­гает любые сим­во­ли­че­ские, алле­го­ри­че­ские или спи­ри­ту­а­ли­сти­че­ские тол­ко­ва­ния Евха­ри­сти­че­ских Тела и Крови.

Хри­сто­ло­ги­че­ский аспект Евха­ри­стии

Хри­стос при­сут­ствует в Евха­ри­стии все­цело, в пол­ноте Своего Боже­ства и чело­ве­че­ства, ипо­стасно соеди­нен­ного с Боже­ством. Каждая частица евха­ри­сти­че­ского хлеба есть Тело Хри­стово единое и неде­ли­мое. В каждой частице при­сут­ствует весь Хри­стос. Это созна­ние содер­жится в литур­ги­че­ском чино­по­сле­до­ва­нии: «Раз­дроб­ля­ется и раз­де­ля­ется Агнец Божий, раз­дроб­ля­е­мый и не раз­де­ля­е­мый».

Хри­стос при­сут­ствует в Евха­ри­сти­че­ских Дарах посто­янно, т. е. не только при самом при­ча­ще­нии, но и до при­ча­ще­ния, и после при­ча­ще­ния. Хлеб и вино, став­шие Телом и Кровью Христа, уже не пре­ла­га­ются в преж­нее свое есте­ство, но оста­ются Телом и Кровью Хри­сто­выми навсе­гда, неза­ви­симо от того, будут ли они пре­по­даны веру­ю­щим для при­ча­ще­ния.

В Евха­ри­стии бла­го­датно акту­а­ли­зи­ру­ется все Домо­стро­и­тель­ство спа­се­ния: от Вопло­ще­ния Сына Божия Гос­пода Иисуса Христа до Его Воз­не­се­ния и Соше­ствия Свя­того Духа18. Согласно преп. Фео­дору Сту­диту, Литур­гия есть обнов­ле­ние Бого­че­ло­ве­че­ского домо­стро­и­тель­ства спа­се­ния19. Целью Бого­во­пло­ще­ния и совер­шен­ного Хри­стом Искуп­ле­ния было обо­же­ние чело­века. «Бог стал чело­ве­ком для того, чтобы чело­век стал богом» – это утвер­жде­ние стало лейт­мо­ти­вом восточ­ной свя­то­оте­че­ской мысли, ярким при­ме­ром еди­но­глас­ного «consensus patrum». Через Евха­ри­стию веру­ю­щие ста­но­вятся при­част­ни­ками Искуп­ле­ния, через Евха­ри­стию совер­ша­ется обо­же­ние каж­дого кон­крет­ного чело­века. Об этом гово­рится в молитве пред св. При­ча­ще­нием: «Боже­ствен­ное Тело обо­жает мя и питает. Обо­жает ум, дух же питает странно».

Для боль­шин­ства святых отцов Вопло­ще­ние есть отправ­ная точка для рас­суж­де­ния о Евха­ри­стии. Муче­ник Иустин Фило­соф писал в своей Апо­ло­гии: «как Хри­стос, Спа­си­тель наш, Словом Божиим вопло­тился и имел Плоть и Кровь для спа­се­ния нашего, таким же обра­зом пища эта, над кото­рой совер­шено бла­го­да­ре­ние чрез молитву слова Его, есть (…) Плоть и Кровь Того же вопло­тив­ше­гося Иисуса»20. Кле­вет­ни­че­ские обви­не­ния первых хри­стиан в кан­ни­ба­лизме св. Иустин мог бы легко опро­верг­нуть через сим­во­ли­че­ское тол­ко­ва­ние Евха­ри­стии. Но он под­чер­ки­вает реаль­ность Таин­ства, делая акцент на подоб­ной же реаль­но­сти Бого­во­пло­ще­ния.

В тол­ко­ва­нии на слова молитвы Гос­под­ней «Хлеб наш насущ­ный даждь нам днесь» свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов) пишет: «Слово насущ­ный озна­чает, что этот хлеб по каче­ству своему пре­выше всего суще­ству­ю­щего (здесь свт. Игна­тий ссы­ла­ется и пере­фра­зи­рует преп. Кас­си­ана. Collatio IX, cap. XXI). Вели­чие его и свя­тость бес­ко­нечны, непо­сти­жимы; освя­ще­ние, досто­ин­ство, достав­ля­е­мые вку­ше­нием его, необъ­ятны, необъ­яс­нимы. Хлеб, пода­ва­е­мый Сыном Божиим, есть все­свя­тая Плоть Его, кото­рую Он дал за живот мира. К чудной пище при­со­еди­нено столько же чудное питие. Плоть Бого­че­ло­века дана в пищу веру­ю­щим, Кровь Его – в напи­ток. Бого­че­ло­век не отли­чался ничем от прочих чело­ве­ков, будучи совер­шен­ным чело­ве­ком; но был Он вместе и совер­шен­ным Богом: по наруж­но­сти все видели и ося­зали в Нем чело­века, по дей­ствиям позна­вали Бога. Подобно этому бла­го­во­лил Он, чтобы все­свя­тое Тело Его и все­свя­тая Кровь Его были при­крыты веще­ством хлеба и вина: и видятся, и вку­ша­ются хлеб и вино, но при­ем­лется и сне­да­ется в них Тело и Кровь Гос­пода»21.

Три­а­до­ло­ги­че­ский и пнев­ма­то­ло­ги­че­ский аспекты Евха­ри­стии

В Евха­ри­стии Цер­ковь при­но­сит молитву Богу Отцу, чтобы дей­ствием Свя­того Духа хлеб и вино пре­ло­жены были в Тело и Кровь Вопло­щен­ного Сына Божия. Обра­ще­ние к Отцу зало­жено уже в Новом Завете, в первой, можно ска­зать, евха­ри­сти­че­ской молитве «Отче наш», и в Пер­во­свя­щен­ни­че­ской молитве Христа. К Отцу обра­щены ран­не­хри­сти­ан­ские евха­ри­сти­че­ские молитвы, а также боль­шин­ство извест­ных анафор22. Все визан­тий­ские евха­ри­сти­че­ские молитвы имеют Тро­ич­ную струк­туру: они обра­щены к Отцу, вспо­ми­нают Домо­стро­и­тель­ство Сына и при­зы­вают Свя­того Духа.

Освя­ще­ние Даров совер­ша­ется во время эпи­клезы, кото­рая явля­ется искон­ной литур­ги­че­ской прак­ти­кой Церкви. Ее содер­жит подав­ля­ю­щее боль­шин­ство анафор, в том числе древ­ней­ших, и о ней сви­де­тель­ствует лик отцов Церкви. Как гово­рит, напри­мер, свт. Кирилл Иеру­са­лим­ский, мы «умо­ляем Чело­ве­ко­любца Бога нис­по­слать Свя­таго Духа на пред­ле­жа­щие дары, да сотво­рит Он хлеб Телом Хри­сто­вым, а вино Кровию Хри­сто­вой. Ибо без сомне­ния, чего кос­нется Святый Дух, то освя­ща­ется и пре­ла­га­ется»23. Также и св. Нико­лай Кава­сила утвер­ждает: «Свя­щен­ник молится, чтобы все­свя­тый и все­мо­гу­щий Дух, почив на них (пред­ле­жа­щих Дарах), пре­ло­жил хлеб в самое чест­ное и святое Тело Христа, а вино – в самую чест­ную и святую Кровь Его. После сих слов все свя­щен­но­дей­ствие окон­чено и совер­шено»24.

Евха­ри­стия как Жертва

Таин­ство Евха­ри­стии явля­ется жерт­вой Богу и нераз­де­лимо от Гол­гоф­ской жертвы Христа. О жерт­вен­ном харак­тере Евха­ри­стии Гос­подь гово­рил еще в беседе о Хлебе жизни: «Хлеб же, кото­рый Я дам, есть Плоть Моя, кото­рую Я отдам за жизнь мира» ( Ин.6:51 ). Уста­нов­ле­ние Таин­ства про­ни­зано идеей жерт­вен­ной смерти за все чело­ве­че­ство, Хри­стос гово­рит не просто о Своем Теле и Своей Крови, но о Теле «ломи­мом» ( Лк.22:19 ; 1Кор.11:24 ) и Крови «изли­ва­е­мой» ( Мф.26:28 ; Мк.14:24 ; Лк.22:20 ).

Спа­си­тель «одна­жды» ( Евр.7:27; 9:28 ) принес Себя на Гол­гофе в жертву«чтобы подъ­ять грехи многих» ( Евр.9:28 ). В Евха­ри­стии пред­ла­га­ется то же самое Тело и та же самая Кровь. Таким обра­зом, Евха­ри­стия есть не вос­пол­не­ние жертвы Гол­гоф­ской, а при­об­ще­ние к ней веру­ю­щих, усво­е­ние плодов Крест­ной жертвы всем членам Церкви Хри­сто­вой. Поэтому во всех Литур­гиях, в молитве после освя­ще­ния Даров, выра­жа­ется мысль о том, что евха­ри­сти­че­ская жертва при­но­сится за спа­се­ние всех живых и умер­ших.

Объ­яс­няя жерт­вен­ный харак­тер Евха­ри­стии, свт. Нико­лай Кава­сила пишет «Хлеб ста­но­вится жерт­вой не до освя­ще­ния, не после, но во время него. Именно тогда хлеб ста­но­вится самим Телом Хри­сто­вым. (…) Именно это обо­зна­чает при­не­сти хлеб и соде­лать его жерт­вой – пре­су­ще­ствить его в Тело Гос­пода, при­не­сен­ное в жертву. Таким обра­зом каждый раз осу­ществ­ля­ется спа­си­тель­ная жертва Агнца Божия и Тело Хри­стово пре­бы­вает еди­но­кратно при­не­сен­ным»25.

Только отвер­га­ю­щие реаль­ное изме­не­ние в Евха­ри­стии хлеба и вина в Тело и Кровь Бого­че­ло­века (про­те­станты) не при­знают жерт­вен­ного зна­че­ния Евха­ри­стии.

Веще­ство для Таин­ства Евха­ри­стии

Веще­ством для Таин­ства Евха­ри­стии явля­ется чистый, квас­ный, пше­нич­ный хлеб и крас­ное вино­град­ное вино, рас­тво­рен­ное водой. В повест­во­ва­нии Еван­ге­ли­стов об уста­нов­ле­нии Таин­ства Евха­ри­стии на Тайной вечери для обо­зна­че­ния хлеба исполь­зу­ется слово «άρτος» ( Мф.26:26 ; Мк.14:22 ; Лк.22:19 ), т. е. хлеб вскис­ший, а не термин « άζυμον», кото­рый пере­во­дится как хлеб без­квас­ный, опрес­ноч­ный. В Дея­ниях и посла­ниях апо­стола Павла также упо­треб­ля­ется термин «άρτος» (Дн.2:42, 46; 20:7; 1Кор.10:16; 11:20 ). И во все после­ду­ю­щее время Евха­ри­стия совер­ша­лась в Церкви только на квас­ном хлебе. Крас­ное вино­град­ное вино должно быть раз­бав­лено водой – в вос­по­ми­на­ние крест­ных стра­да­ний Христа, когда из Его про­бо­ден­ного ребра «истекла кровь и вода» ( Ин.19:34 ). 46‑е пра­вило Кар­фа­ген­ского Собора утвер­ждает: «В свя­ти­лище да не при­но­сится ничто, кроме Тела и Крови Гос­подни, как и Сам Гос­подь предал, то есть, кроме хлеба и вина, водою рас­тво­рен­ного».

Евха­ри­сти­че­ская тер­ми­но­ло­гия

Пра­во­слав­ное бого­сло­вие совер­шенно опре­де­ленно гово­рит о невоз­мож­но­сти в пол­ноте выра­зить тайну Евха­ри­стии. Евха­ри­сти­че­ский канон Литур­гии свт. Иоанна Зла­то­уста содер­жит такие слова: «Ты бо еси Бог неиз­ре­че­нен, недо­ве­дом, неви­дим, непо­сти­жим, присно Сый, такожде Сый, Ты, и Еди­но­род­ный Твой Сын…» Непо­сти­жи­мость и невы­ра­зи­мость Бога явля­ются осно­ва­нием апо­фа­ти­че­ского бого­сло­вия.

С другой сто­роны, мы име­нуем Бога и в Боже­ствен­ном Откро­ве­нии Ему даются мно­го­раз­лич­ные Имена, ибо нет одного такого Имени, кото­рое бы пол­но­стью выра­зило Боже­ство. Это же отно­сится, как выра­жено в выше­при­ве­ден­ной евха­ри­сти­че­ской молитве, и к Сыну Божию, начи­ная с Его Вопло­ще­ния (тро­парь Бла­го­ве­ще­ния «Днесь спа­се­ния нашего гла­визна и еже от века Таин­ства явле­ние…») Бого­сло­вие Боже­ствен­ных Имен или ката­фа­ти­че­ское бого­сло­вие только частично при­от­кры­вает нам Тайну Боже­ства, явля­ется попыт­кой при­бли­зить недо­мыс­ли­мое Бытие Бога нашему пони­ма­нию.

В дог­мате есть эле­мент раци­о­нально позна­ва­е­мый, кото­рый мы выра­жаем в бого­слов­ских и фило­соф­ских тер­ми­нах, и таин­ствен­ный ком­по­нент. Также и в Евха­ри­стии. Невоз­можно в полной мере с помо­щью одного тер­мина адек­ватно выра­зить эту тайну. Мы посто­янно выра­жаем эту мысль, назы­вая Евха­ри­сти­че­ские Тело и Кровь Хри­стовы Свя­тыми Тай­нами. Поэтому важно пом­нить, что ника­кой бого­слов­ский или фило­соф­ский термин не в силах охва­тить и выра­зить Таин­ство таинств. Это не значит, что все тер­мины рав­но­значны. Но мы не должны быть в плену нами же изоб­ре­тен­ных тер­ми­нов, пыта­ясь вме­стить в них всю тайну Откро­ве­ния. Это озна­чает, что любой термин должен рас­смат­ри­ваться в свете апо­фа­ти­че­ской непо­сти­жи­мо­сти Таин­ства Евха­ри­стии.

Есть пре­крас­ное биб­лей­ское выра­же­ние «И стало так», напри­мер, в Ветхом Завете «И создал Бог твердь; и отде­лил воду, кото­рая под твер­дью от воды, кото­рая над твер­дью. И стало так» ( Быт.1:7 ). И далее, после актов тво­ре­ния рефре­ном повто­ря­ется «И стало так». Откро­ве­ние кон­ста­ти­рует свер­шив­шийся факт. То же и в Новом Завете. Напри­мер, первое чудо Хри­стово, в Канне Гали­лей­ской, когда по слову Хри­стову вода стала вином ( Ин.2:9 ). «Aquam vinum factam» («воды, сде­лав­шейся, став­шей вином»). В Таин­стве Евха­ри­стии хлеб и вино ста­но­вятся Телом и Кровью Хри­сто­выми.

Суще­ствуют раз­лич­ные вне­биб­лей­ские тер­мины, с помо­щью кото­рых святые отцы выра­жали веру в реаль­ность Таин­ства таинств – святой Евха­ри­стии. Но, исполь­зуя эти тер­мины, они всегда под­чер­ки­вали, что – говоря сло­вами преп. Иоанна Дамас­кина – образ пре­ло­же­ния неис­сле­дим. Евха­ри­стия совер­ша­ется Святым Духом «подобно тому, как Гос­подь при содей­ствии Свя­того Духа соста­вил Себе и в Себе плоть от Святой Бого­ро­дицы. Более мы ничего не знаем, кроме того, что Слово Божие истинно, дей­ственно и все­мо­гуще, а способ (пре­ло­же­ния) неиз­сле­дим»26.

Для обо­зна­че­ния того факта, что хлеб и вино в Евха­ри­стии ста­но­вятся Телом и Кровью Христа чаще всего исполь­зу­ется литур­ги­че­ский термин – «пре­ло­же­ние» («μεταβολ»). Он про­ис­хо­дит от гла­гола «μεταβλλω», кото­рый бук­вально озна­чает «пере­бра­сы­ваю что-то за что-то» (отсюда слово «бал­ли­стика»). Ари­сто­тель этим тер­ми­ном обо­зна­чал пре­вра­ще­ние пищи в тело чело­века при ее вку­ше­нии (ср. соот­вет­ству­ю­щий термин «мета­бо­лизм», доныне исполь­зу­е­мый в меди­цине). И неда­ром свт. Гри­го­рий Нис­ский в 37 главе «Боль­шого огла­си­тель­ного слова» объ­яс­няет чудо Евха­ри­стии именно ана­ло­гией со вку­ше­нием хлеба чело­ве­ком, и эта ана­ло­гия повто­рена затем прп. Иоан­ном Дамас­ки­ным. Поэтому и при­ме­ни­тельно к Евха­ри­стии термин «пре­ло­же­ние», упо­треб­лен­ный в тексте Литур­гии свт. Иоанна Зла­то­уста,(«μεταβαλν» – «пре­ло­жив») гово­рит о явном онто­ло­ги­че­ском пере­ходе из одной реаль­но­сти в другую, о бытий­ной пере­мене. В данном кон­тек­сте он озна­чает сущ­ност­ное изме­не­ние хлеба и вина в Тело и Кровь Хри­стовы.

Другой термин, о кото­ром до сих пор идут споры между пра­во­слав­ными бого­сло­вами, это – «пре­су­ществ­ле­ние», «μετουσίωσις». Многие счи­тают, что этот термин имеет като­ли­че­ское про­ис­хож­де­ние, соот­вет­ствуя латин­скому transsubstantiatio с ари­сто­те­лев­ским уче­нием о суб­стан­ции и акци­ден­циях для объ­яс­не­ния пре­су­ществ­ле­ния. Бук­вально данный термин озна­чает «изме­не­ние сущ­но­сти». Дей­стви­тельно, при­ме­ни­тельно к Евха­ри­стии этот термин стал широко упо­треб­ляться именно на Западе. Дело в том, что впер­вые вера в Таин­ство Евха­ри­стии стала под­ры­ваться римо-като­ли­че­ским мона­хом Берен­га­рием († 1088). Он отри­цал истин­ное пре­ло­же­ние. Неод­но­крат­ные осуж­де­ния его учения Цер­ко­вью не могли совер­шенно изгла­дить эту ересь. И в сере­дине XII века был введен в упо­треб­ле­ние термин «пре­су­ществ­ле­ние» (transsubstantiatio), а со вре­ме­нем раз­ви­лось и соот­вет­ству­ю­щее учение. Латин­ское учение о пре­су­ществ­ле­нии утвер­ждает, что в Евха­ри­стии сущ­ность хлеба и вина цели­ком пре­тво­ря­ются в сущ­ность Тела и Крови Хри­сто­вых. То, что мы видим и ощу­щаем – это только внеш­ние при­знаки – акци­ден­ции – кото­рые сохра­ня­ются. Это учение было уза­ко­нено схо­ла­сти­че­ским бого­сло­вием, кото­рое зижди­лось на ари­сто­те­лев­ской фило­со­фии. Поня­тия «сущ­ность» и «акци­ден­ция» стали осно­вой учения, утвер­ждён­ного Три­дент­ским собо­ром и вошед­шим в дог­ма­ти­че­ское учение Римо-Като­ли­че­ской Церкви. Сле­дует отме­тить, что даже выда­ю­щийся римо-като­ли­че­ский бого­слов Фома Аквин­ский (1226–1274) в своих сочи­не­ниях пре­иму­ще­ственно упо­треб­ляет именно термин «пре­ло­же­ние» – transformation – μεταβολ.

Само слово «пре­су­ществ­ле­ние» «η μετουσίωσις» появи­лось в гре­че­ском бого­слов­ском языке у Леон­тия Визан­тий­ского еще в VII веке, но вошло в пра­во­слав­ную евха­ри­сти­че­скую тер­ми­но­ло­гию начи­ная с пат­ри­арха Кон­стан­ти­но­поль­ского Ген­на­дия Схо­ла­рия (XV в.). Это гре­че­ское слово μετουσίωσις не явля­ется копией латин­ского тер­мина. Хотя сле­дует отме­тить, что такой выда­ю­щийся бого­слов как св. Марк Эфес­ский избе­гал тер­мина «пре­су­ществ­ле­ние», исполь­зуя вместо него термин μεταπιειν – «пре­тво­ре­ние»27. В этом св. Марк сле­дует тер­ми­но­ло­гии свт. Гри­го­рия Нис­ского: «… так и Тело, кото­рому Богом даро­вано бес­смер­тие, входя в наше тело, целое изме­няет и пре­вра­щает (μεταποιει/ καμετατ θησιν) в Себя»28. В после­ду­ю­щую эпоху термин «пре­су­ществ­ле­ние» посте­пенно стал упо­треб­ляться в пра­во­слав­ном бого­сло­вии и исполь­зо­вался мно­гими свя­тыми – в част­но­сти, свт. Фила­ре­том Мос­ков­ским, свт. Фео­фа­ном Затвор­ни­ком, св. прав. Иоан­ном Крон­штадт­ским.

Тем не менее, термин этот, как ассо­ци­и­ру­ю­щийся с латин­ской схо­ла­сти­кой, у ряда пра­во­слав­ных бого­сло­вов про­дол­жал вызы­вать оттор­же­ние. Так архи­епи­скоп Васи­лий (Кри­во­шеин), обра­ща­ясь к фила­ре­тов­скому «Кати­хи­зису», утвер­ждает: «Нужно ска­зать, что «исправ­ле­ние» Кати­хи­зиса в духе его боль­шей лати­ни­за­ции и согла­со­ва­ния с Испо­ве­да­ни­ями Петра Могилы и Доси­фея не всегда было удач­ным. Так в этом изда­нии к слову «пре­ла­га­ются» (о Св. Дарах) было добав­лено «или пре­су­ществ­ля­ются». Правда, вслед за тем слово «пре­су­ществ­ле­ние» объ­яс­ня­ется, с ссыл­кою на Испо­ве­да­ние Доси­фея, в пра­во­слав­ном духе в смысле непо­сти­жи­мого и дей­стви­тель­ного пре­ло­же­ния, тем не менее можно только жалеть о вне­се­нии в Кати­хи­зис этого чуж­дого пра­во­слав­ному пре­да­нию схо­ла­сти­че­ского тер­мина»29.

Таким обра­зом, даже сожа­лея об упо­треб­ле­нии тер­мина «пре­су­ществ­ле­ние», архи­епи­скоп Васи­лий (Кри­во­шеин) тем не менее, счи­тает воз­мож­ным его пра­во­слав­ное истол­ко­ва­ние и упо­треб­ле­ние. Вла­дыка Васи­лий рас­суж­дал об этом в докладе на тему: «Сим­во­ли­че­ские тексты в Пра­во­слав­ной Церкви», пред­став­лен­ном Комис­сией при Свя­щен­ном Синоде Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви и учре­жден­ной в 1963 году для раз­ра­ботки тем ожи­дав­ше­гося Все­пра­во­слав­ного Пред­со­бора. Позд­нее этот доклад на засе­да­нии Свя­щен­ного Синода 20 марта 1969 года был одоб­рен и утвер­жден как мнение Свя­щен­ного Синода Мос­ков­ского Пат­ри­ар­хата30.

Сего­дня термин «пре­су­ществ­ле­ние» явля­ется доста­точно при­выч­ным и усто­яв­шимся и удобен тем, что под­чер­ки­вает реаль­ность изме­не­ния хлеба и вина в Тело и Кровь Христа и не допус­кает пере­тол­ко­ва­ний Таин­ства Евха­ри­стии в про­те­стант­ском духе, почему и был исполь­зо­ван и утвер­жден Кон­стан­ти­но­поль­ским Собо­ром 1691 года, деяния кото­рого были при­няты Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью. Термин этот сего­дня не стоит отож­деств­лять с като­ли­че­ской сред­не­ве­ко­вой схо­ла­сти­че­ской тео­рией о transsubstantiatio и в пра­во­слав­ной трак­товке он явля­ется вполне при­ем­ле­мым. Вопрос о фило­соф­ских осно­вах хри­сти­ан­ского бого­сло­вия и выяв­ле­ния новых фило­соф­ских трак­то­вок таких клю­че­вых поня­тий, как «сущ­ность» и т. д. (в том числе – и при­ме­ни­тельно к бого­сло­вию Евха­ри­стии), кото­рые не про­ти­во­ре­чили бы хри­сти­ан­скому миро­воз­зре­нию и в то же время учи­ты­вали бы дости­же­ния фило­со­фии XIX–XX вв., пред­став­ля­ется весьма акту­аль­ной зада­чей совре­мен­ного бого­сло­вия.

Еще в эпоху ико­но­бор­че­ства появи­лась теория, кото­рая позд­нее нашла себе вопло­ще­ние в умах про­те­стант­ских бого­сло­вов, согласно кото­рой евха­ри­сти­че­ские хлеб и вино не меняют после освя­ще­ния своей при­роды, а только «усва­и­ва­ются» Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом. Так на VII Все­лен­ском соборе диакон Епи­фа­ний, высту­пая в обли­че­ние ере­ти­ков-ико­но­бор­цев, гово­рил, что они, «будучи объяты нече­стием и ковар­ством, защи­щают себя софиз­мами и святые Дары назы­вают Телом Хри­сто­вым не в смысле пре­су­ществ­ле­ния, а по поло­же­нию, в смысле усво­е­ния«31.

Согласно пред­став­ле­ниям ере­ти­ков, хлеб и вино соеди­ня­ются с Лич­но­стью Христа, с Его Боже­ством, и только в силу этого соеди­не­ния назы­ва­ются Его Телом и Кровью. Отцы Церкви, однако, неод­но­кратно и ясно сви­де­тель­ствуют о реаль­ном изме­не­нии при­роды веще­ства в Таин­стве, и можно смело гово­рить о суще­ство­ва­нии «кон­сен­сус патрум» по этому вопросу. Сви­де­тель­ство же Все­лен­ского собора имеет для нас наи­выс­ший авто­ри­тет. По словам Оливье Кле­мана, «сакра­мен­таль­ный реа­лизм отцов тота­лен. Хлеб пол­но­стью пре­тво­ря­ется в Тело Христа, вино – в Его Кровь. Изме­не­ние совер­ша­ется все­цело и не под­ле­жит обсуж­де­нию»32. Про­стота цер­ков­ного испо­ве­да­ния нико­гда не под­ра­зу­ме­вала чего-либо иного, кроме ясной еван­гель­ской веры в истин­ность Слова Божия: «сие есть Тело Мое», «сия есть Кровь Моя».

Для Пра­во­сла­вия фун­да­мен­таль­ней­шим утвер­жде­нием явля­ется истина, что мы при­ча­ща­емся тому самому Телу, кото­рое Хри­стос вос­при­нял в Вопло­ще­нии, исце­лил и обожил. Без этой веры теряет пол­ноту и смысл сама тайна Спа­се­ния и Искуп­ле­ния. Отри­цая про­те­стант­ский евха­ри­сти­че­ский «номи­на­лизм» мы испо­ве­дуем, что хри­сти­а­нин входит в тайну Искуп­ле­ния, при­ча­щая­ясь про­слав­лен­ного Тела Христа. Неиз­вест­ное Церкви учение о «вои­по­ста­зи­ро­ва­нии» Евха­ри­сти­че­ских Даров, по сути опро­вер­гает реаль­ное пре­вра­ще­ние хлеба и вина в под­лин­ное Тело и под­лин­ную Кровь Вопло­щен­ного Сына Божия.

Эккле­зио­ло­ги­че­ский аспект Евха­ри­стии

Евха­ри­стия – Таин­ство един­ства Церкви. Без Евха­ри­стии нет и не может быть ника­кого дру­гого Таин­ства, поскольку изна­чально нет и не может быть Церкви без Евха­ри­стии: «Тело Его, (…) есть Цер­ковь» ( Кол.1:24 ) – гово­рит апо­стол Павел.

Само осно­ва­ние Церкви или «при­об­ре­те­ние» (Дн.20:28) ее Хри­стом евха­ри­стично. «Один из воинов копьем прон­зил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода» ( Ин.19:34 ). Исте­че­ние крови и воды в свя­то­оте­че­ском бого­сло­вии неиз­менно пони­ма­лось как символ буду­щей Церкви. Вода явля­ется сим­во­лом кре­ще­ния, кровь ука­зы­вает на Евха­ри­стию. Так Цер­ковь осно­вана во Христе: «Истекла кровь и вода, кото­рые и озна­чают Цер­ковь Хри­стову, создан­ную в Нем, подобно тому, как из бока Адама была взята жена его»33.

«Если бы кто мог уви­деть Цер­ковь Хри­стову в том виде, как она соеди­нена со Хри­стом и участ­вует в плоти Его, то увидел бы ее ни чем другим, как только Телом Гос­под­ним» – утвер­ждал св. Нико­лай Кава­сила34. Преп. Максим Испо­вед­ник гово­рит: «ника­кое Таин­ство не может совер­шиться без При­ча­стия»35. А по мысли Симеона Солун­ского, «завер­ше­ние вся­кого свя­щен­но­дей­ствия и печать вся­кого Боже­ствен­ного Таин­ства есть свя­щен­ное При­ча­ще­ние»36.

Евха­ри­стия дана Церкви, Евха­ри­стия совер­ша­ется только в Церкви и только при­над­ле­жа­щий к Церкви участ­вует в Евха­ри­стии. В Древ­ней Церкви «при­ча­стие вос­при­ни­ма­лось (…) как акт, выте­ка­ю­щий из самого член­ства в Церкви и это член­ство испол­ня­ю­щий и осу­ществ­ля­ю­щий. Евха­ри­стия была и назы­ва­лась Таин­ством Церкви, Таин­ством собра­ния, Таин­ством обще­ния»37. Авто­ри­тет­ней­шим под­твер­жде­нием данной мысли явля­ется сви­де­тель­ство древ­ней­шего памят­ника хри­сти­ан­ской пись­мен­но­сти «Учение 12 Апо­сто­лов» (Дидахи): «Как этот пре­лом­ля­е­мый хлеб, быв рас­сеян по холмам, и будучи собран, сде­лался единым, так да собе­рется Цер­ковь Твоя от концов земли в Цар­ствие Твое» (9 глава). «Помяни, Гос­поди, Цер­ковь Свою, да охра­нишь ее от вся­кого зла и сде­ла­ешь ее совер­шен­ной в любви Твоей, и собери ее от четы­рех ветров, освя­щен­ную, в Цар­ствие Твое, кото­рое Ты уго­то­вал ей» (10 глава).

Древ­ние отцы назы­вали Евха­ри­стию «еди­не­нием» («νωσι»). Как ска­зано в Литур­гии свт. Васи­лия Вели­кого: «Нас же всех при­ча­ща­ю­щихся от еди­наго Хлеба и Чаши соедини друг ко другу, да ни един от нас не при­ча­стится недо­стойно». Отрыв от цер­ков­ного един­ства, раз­ру­ше­ние един­ства Церкви след­ствием своим имеет недо­стой­ное при­ча­ще­ние. Не может при­ча­щаться Телу Хри­стову тот, кто отде­ляет себя от Церкви и раз­ру­шает ее един­ство.

Всякий приход, в кото­ром совер­ша­ется Таин­ство Евха­ри­стии, есть «семья» во Христе. Хри­сти­ане явля­ются «бра­тьями и сест­рами» друг другу не в мета­фо­ри­че­ском, но в онто­ло­ги­че­ском, бытий­ном смысле, как став­шие «соте­лес­ными и скров­ными» Христу. Люди, при­ча­ща­ю­щи­еся из одной Чаши, должны настолько объ­еди­няться во Христе, чтобы жить уже единым серд­цем, как один чело­век. По мысли В.Н. Лос­ского, «тот, кто глубже уко­ре­нен в Церкви, кто глубже сознает един­ство всех в Теле Хри­сто­вом, тот и меньше связан своими инди­ви­ду­аль­ными огра­ни­че­ни­ями, личное созна­ние его более рас­крыто Истине»38. «Источ­ник наших цер­ков­ных болез­ней», – писал прот. Иоанн Мей­ен­дорф, – «повлек­ший за собой целый ряд недо­ра­зу­ме­ний, есть утеря чув­ства Церкви, как живой общины»39.

Зна­ме­ни­тый свя­то­оте­че­ский тезис «вне Церкви нет спа­се­ния» имеет евха­ри­сти­че­ское обос­но­ва­ние. Вне Церкви нет спа­се­ния, поскольку вне Церкви нет Евха­ри­стии. А без Евха­ри­стии нет ни спа­се­ния, ни обо­же­ния, ни истин­ной жизни, ни вос­кре­се­ния в веч­но­сти.

Эсха­то­ло­ги­че­ский аспект Евха­ри­стии

Уже ранние Отцы Церкви видели в при­ча­ще­нии Тела и Крови Хри­сто­вых залог вос­кре­се­ния и жизни вечной. Сщмч. Игна­тий Бого­но­сец назы­вает Евха­ри­стию «вра­чев­ством (или лекар­ством) бес­смер­тия» (φάρμακον αθανασίας)40. При­ча­ще­ние, таким обра­зом, соче­тает аспекты соте­рио­ло­ги­че­ский («вра­чев­ство») и эсха­то­ло­ги­че­ский («бес­смер­тие»).

В тво­ре­ниях свт. Иринея Лион­ского учение о Евха­ри­стии как о силе вос­кре­се­ния пред­став­лено с мак­си­маль­ной пол­но­той и закон­чен­но­стью. По мысли свя­ти­теля, неко­то­рые непра­вильно утвер­ждают, что плоть окон­ча­тельно истле­вает, под­вер­га­ется тлению. Если плоть эта пита­лась Телом и Кровью Христа, то сле­дует гово­рить о ее нетле­нии. Как хлеб, про­ис­шед­ший от земли, после при­зы­ва­ния над ним Бога, не есть уже обык­но­вен­ный хлеб, но Евха­ри­стия, состо­я­щая из двух вещей – из зем­ного и небес­ного; так и тела наши, при­ни­мая Евха­ри­стию, уже нетленны, имея в себе надежду вос­кре­се­ния:41 «Подобно тому, как зерно падает в землю и истле­вает, а затем из него вырас­тает колос, и в нем зерна, из кото­рых мы печем хлеб, кото­рый в Евха­ри­стии ста­но­вится Плотью и Кровью Христа, так и наши тела, насы­щен­ные нетлен­ной Пищей – Телом и Кровью Сына Божия, хотя и погре­бен­ные в землю, будут изве­дены из земли Духом Божиим в вечную жизнь«42.

При­ме­ча­ния:

1 Мака­рий (Бул­га­ков), еп. Пра­во­славно-дог­ма­ти­че­ское бого­сло­вие. СПб., 1852. Т. IV. С. 164.

3 Также: «про­по­ве­дуем пре­муд­рость Божию, тайную, сокро­вен­ную, кото­рую пред­на­зна­чил Бог прежде веков к славе нашей» ( 1Кор. 2:7 ).

4 Цит. по: Отцы Церкви и подвиж­ники бла­го­че­стия о помощи Божией // ЖМП. 1984. №10. С. 30.

6 Боб­рин­ский Б., про­то­пресв. Тайна Пре­свя­той Троицы: Курс Дог­ма­ти­че­ского Бого­сло­вия. Пра­во­слав­ный Свято-Тихо­нов­ский Гума­ни­тар­ный Уни­вер­си­тет, 2005. С.180, 184.

7 Фло­ров­ский Г., прот. Евха­ри­стия и собор­ность // Путь. Париж, 1929. № 19. С. 3.

8 «Если кто из дома Изра­и­лева и из при­шель­цев, кото­рые живут между вами, будет есть какую-нибудь кровь, то обращу лице Мое на душу того, кто будет есть кровь, и истреблю ее из народа ее, потому что душа тела в крови, и Я назна­чил ее вам для жерт­вен­ника, чтобы очи­щать души ваши, ибо кровь сия душу очи­щает» ( Лев. 17:10-11 ).

9 Кас­сиан (Без­об­ра­зов), еп. Хри­стос и первое хри­сти­ан­ское поко­ле­ние. М., 2001. С. 125.

10 Игна­тий Бого­но­сец, св. Посла­ния. Казань, 1857. С. 57.

12 Кирилл Иеру­са­лим­ский, свт. Цит. соч. С. 246.

16 Нико­лай Кава­сила, свт. Изъ­яс­не­ние Боже­ствен­ной Литур­гии // Нико­лай Кава­сила, свт. Хри­стос. Цер­ковь. Бого­ро­дица. М., 2002. С. 155.

18 Иустин (Попо­вич), архим. Дог­ма­тика Пра­во­слав­ной Церкви. Бел­град, 1978. С. 567.

21 Игна­тий (Брян­ча­ни­нов), свт. Аске­ти­че­ская про­по­ведь // Полное собра­ние тво­ре­ний. Т. 4. М., «Палом­ник», 2002. С. 237.

22 Напр., в «Учении Две­на­дцати апо­сто­лов наро­дам» молитва направ­лена к Отцу Небес­ному и содер­жит бла­го­да­ре­ние за «жизнь и веде­ние, кото­рое Ты даро­вал нам чрез Иисуса Отрока Твоего». Ран­не­хри­сти­ан­ские отцы Церкви. Брюс­сель, 1978. С. 11.

23 Кирилл Иеру­са­лим­ский, свт. Пятое тай­но­вод­ствен­ное слово // Его же. Тво­ре­ния. СПб., б/г. С. 248. Гре­че­ский текст см.: Cyrille de Jerusalem. Catecheses Mystagogiques. Sources Chretiennes. T. 126. Paris, 1966. P. 156.

24 Нико­лай Кава­сила, свт. Изъ­яс­не­ние Боже­ствен­ной Литур­гии // Нико­лай Кава­сила, свт. Хри­стос. Цер­ковь. Бого­ро­дица. М., 2002. С. 155.

25 Нико­лай Кава­сила, свт. Изъ­яс­не­ние обря­дов Боже­ствен­ной Литур­гии //Нико­лай Кава­сила, свт. Хри­стос. Цер­ковь. Бого­ро­дица. М., 2002. С. 194.

26 Иоанн Дамас­кин, преп. Цит. соч. IV. 13. С. 311–312.

28 Гри­го­рий Нис­ский, свт. Боль­шое огла­си­тель­ное слово (с парал­лель­ным тек­стом). Гл. 37. С. 276–277. К., 2003.

29 Васи­лий, архи­епи­скоп Брюс­сель­ский и Бель­гий­ский. Сим­во­ли­че­ские тексты в Пра­во­слав­ной Церкви. – Бого­слов­ские Труды, № 4, 1968. С. 27. Вла­дыка Васи­лий счи­тает, что «при всех своих недо­стат­ках, Кате­хи­зис Фила­рета явля­ется выда­ю­щимся по ясно­сти изло­же­ния памят­ни­ком рус­ского бого­сло­вия, но выде­лять его из мно­же­ства других сим­во­ли­че­ских тек­стов и воз­во­дить в сте­пень «сим­во­ли­че­ской книги» было бы непра­вильно. Ибо, … и сам Св. Синод в своем одоб­ре­нии Кате­хи­зиса не назы­вает его «сим­во­ли­че­скою книгою», а огра­ни­чи­ва­ется реко­мен­да­цией его в каче­стве «руко­вод­ства». К тому же авто­ри­тет и зна­че­ние Кате­хи­зиса Фила­рета огра­ни­чи­ва­ется Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью. Вне ее, осо­бенно у греков, он мало изве­стен. На него нельзя смот­реть как на сим­во­ли­че­ский памят­ник обще­пра­во­слав­ного зна­че­ния» (там же).

30 См.: Журнал Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии, 1969, № 4, С. 4–5. Доклад Вла­дыки Васи­лия был напе­ча­тан в 4‑м выпуске «Бого­слов­ских Трудов», под тем же, что и на Сове­ща­нии, назва­нием: «Сим­во­ли­че­ские тексты в Пра­во­слав­ной Церкви» (С. 5–36).

31 Деяния Все­лен­ских Собо­ров, т. IV, изд. 5, СПб, 1996, стр. 538–539.

32 Клеман О. Истоки. Бого­сло­вие отцов Древ­ней Церкви. Тексты и ком­мен­та­рии. М., 1994. С. 105.

33 Ефрем Сирин, преп. Тво­ре­ния. Т.8. М.: «Отчий дом», 1995. С. 324.

34 Нико­лай Кава­сила, свт. Изъ­яс­не­ние Боже­ствен­ной Литур­гии // Нико­лай Кава­сила, свт. Хри­стос. Цер­ковь. Бого­ро­дица. М., 2002. С. 170.

37 Шмеман А., про­то­пресв. Испо­ведь и при­ча­стие: Доклад Св. Синоду Пра­во­слав­ной Церкви в Аме­рике. Б/м., б/г. С. 4.

38 Лос­ский В.Н. Бого­сло­вие и бого­ви­де­ние: Сбор­ник статей. Под общ. ред. В. Пис­ля­кова. М.: Изд-во Св.-Владимирского Брат­ства, 2000. С. 578.

39 Мей­ен­дорф И., прот. Иерар­хия и народ в Пра­во­слав­ной Церкви // Вест­ник РСХД. 1955. № 39. С. 39.

40 Игна­тий Бого­но­сец, св. Цит. соч. С. 69.

41 См.: Ириней Лион­ский, свт. Против ересей. IV, 18, 5. // Ириней Лион­ский, свт. Сочи­не­ния. СПб., 1900. С. 365.

42 Там же. V, 2, 2–3. С. 449–450.

При­ме­ча­ние (ред.): Име­ются и другие недав­ние работы Рек­тора СПбП­ДАиС, архи­епи­скопа Тих­вин­ского Кон­стан­тина (Горя­нова) по данной евха­ри­сти­че­ской тема­тике:
а) Доклад на тему «Бого­слов­ские аспекты таин­ства Евха­ри­стии», про­чи­тан­ный 15 марта 2007 года в Санкт-Петер­бург­ской Духов­ной Ака­де­мии на научно-бого­слов­ской кон­фе­рен­ции «Бого­слов­ские и цер­ковно-прак­ти­че­ские аспекты таин­ства Евха­ри­стии»;
б) Доклад на тему «Таин­ство Евха­ри­стии: бого­слов­ские аспекты», в кото­ром архи­епи­ско­пом Кон­стан­ти­ном была предо­став­лена широ­кая пано­рама свя­то­оте­че­ского учения о глав­ном таин­стве Церкви (V Меж­ду­на­род­ная бого­слов­ская кон­фе­рен­ция РПЦ. «Пра­во­слав­ное учение о цер­ков­ных таин­ствах». Москва, 13–16 ноября 2007 г.).

Источник