Если прорвет жигулевскую гэс что затопит
Что затопит в Самарской области при прорыве на Жигулевской ГЭС
Насколько это возможно и кто может пострадать в случае ЧП на плотине.
Многие жители Самарской области время от времени задаются вопросом: затопит ли областную столицу и другие населенные пункты региона, если прорвет плотину на Жигулевской ГЭС? Эксперты говорят, что такой поворот событий маловероятен, так как сооружение капитальное, охраняемое и содержится в нормативном состоянии. Впрочем, областные журналисты вместе со специалистами решили разобраться, какими, все же, могли бы быть последствия в случае подобного ЧП.
Заместитель Управления гражданской защиты администрации Самары Евгений Вдовин рассказал в эфире радио «Комсомольская правда», что и кому грозит на самом деле. По его словам, катастрофическое затопление возможно не только при прорыве, но и при аварийном сбросе воды. В этом случае, уровень воды может подняться до 35 метров по Балтийской системе высот. Однако, такое повышение не будет критически быстрым, оно составит не более 70 см в час.
Также затоплением областной столице может угрожать так называемая «волна прорыва», которая возникает, когда образуется сильный поток воды после прорыва плотины. Этот поток движется с высокой скоростью и обладает значительной разрушительной силой. Впрочем, специалист считает, что такая волна до Самары не дойдет.
Эксперт отмечает: если города построены так, что при катастрофических событиях их особо не заденет, то в регионе появляются самовольные постройки, которые могут пострадать даже при весеннем половодье. В частности, в Красноглинском районе или в Малой Царевщине жители ставят коттеджи прямо около воды. Поэтому там нужно быть особо бдительным не только при аварийных сбросах, но и в случае обычного весеннего подъема воды после таяния снега.
«Ложимся спать и не знаем, проснёмся ли утром»
Вблизи плотины тольяттинцы живут как в зоне непрерывного землетрясения
Тольяттинцы из 309 домов, расположенных в Комсомольском районе, требуют от местной власти решить проблему сейсмоопасности их жилья, находящегося рядом с Жигулевской ГЭС. Люди жалуются на сильную вибрацию, которую провоцирует вода, падающая с 40-метровой высоты после прохождения плотины. Многие дома покрыты трещинами и, создаётся впечатление, что вот-вот развалятся.
Впервые о землетрясениях в Тольятти заговорили почти 30 лет назад, когда первые жители вселились в возведённые неподалёку от ГЭС здания. Селились сюда охотно. Дома — в живописном месте, на берегу Волги. Но новоселы быстро убеждались, что ошиблись. Оказалось, стены трясутся так, что звенят люстры, межпанельные стыки постепенно расходятся…
— Я вселилась сюда в 1978 году. И сразу ощутила тряску! — рассказывает жительница улицы Матросова Ольга Лаврова. — Особенно достается тем, кто оказался на верхних этажах. Мебель прыгает! В первой половине 1980-х трясти стало сильнее. Чиновники даже обещали нам, что снесут верхние этажи и сделают дома пятиэтажными.
— Мы много лет «бомбардируем» письмами городскую власть, а она отвечает, что средств на спасение наших домов нет. Ну что за государство такое?! Построило дома впритык к ГЭС, а помочь нам не желает. Дома за долгие годы пришли в такое состояние, что могут рухнуть в любой момент. Ложимся спать и не знаем, проснёмся ли утром. За детей страшно до жути! — со слазами на глазах говорит местная жительница Анна Леонтьева.
В мэрии городского округа Тольятти корреспонденту «СП» не ответили, отчего не желают спасти людей, которые могут оказаться под руинами зданий. Не пожелали разговаривать об этом и в ГУ МЧС России по Самарской области.
Возведение Жигулёвской ГЭС завершилось в 1957 году. Строительство жилых домов в районе гидроэлектростанции началось в конце 1970-х годов. Потом, в 1979 году, случился аномальный паводок. Пришлось экстренно сбрасывать большие объемы воды. Тогда и посыпались первые жалобы на шум и тряску. Лишь после этого власть догадалась провести первые исследования вибрационного воздействия Жигулёвской ГЭС на прилегающие территории. А первые рекомендации по ограничению строительства в этом районе выданы в 1980 году. То есть, когда многие дома вблизи плотины уже стояли. Мало того, продолжалось строительство нового микрорайона. Несмотря на заключение специалистов, он был застроен высотными домами. Поблизости от ГЭС возвели большое количество 16-этажек. А ведь все уже знали, что даже в 9-этажных домах жителей трясёт.
— Дома в Комсомольском районе Тольятти, похоже, подвергаются не только вибрации от ГЭС, но и подтоплению. В связи с работой гидроэлектростанции поднимается уровень грунтовых вод, изменяются гидродинамические свойства. Все водохранилища меняют водный режим и окружающую территорию, — говорит профессор Института географии РАН Борис Кочуров. — Жигулевская ГЭС — одна из крупнейших в мире и вторая по мощности в Волжском каскаде ГЭС. Водосборная площадь бассейна Волги в створе гидроузла составляет 87 процентов всей площади бассейна реки.
ГЭС расположена на глинах и песках. Из-за колебаний грунтов активизируются обвалы и оползни. После перекрытия русла плотиной размыв концентрируется на узком приплотинном участке, распространяется ниже по течению. Вибрационное воздействие при работе ГЭС захватывает территории в радиусе до нескольких километров. Вибрация может приводить к нарушению устойчивости склонов и разрушению расположенных там строений. В районе Жигулевской ГЭС частоты вибраций, генерируемых плотиной, совпали с частотами колебаний жилых домов.
Следует изучить действие вибрации на жителей района, провести исследования гидродинамических эффектов, возникающих при попусках (периодических выпусков воды из водохранилища для регулирования расхода воды на нижележащем участке водотока — «СП») для снижения риска русловых деформаций.
А главное — строить жилые дома подальше от ГЭС.
Представитель ОАО «РусГидро» Елена Вишнякова говорит, что руководство Жигулевской ГЭС организовало исследовательские работы по мониторингу уровня вибрации и предложило мэрии Тольятти внести в генплан города ограничения по застройке территорий, подверженных вибрационному воздействию. Вишнякова продолжает:
— Жигулевская ГЭС в последние годы, даже в пик паводка, пропускает через водосливную плотину не более 16 000 кубометров в секунду, чтобы исключить превышения санитарных норм по вибрации в жилых зданиях Комсомольского района. Пропускная способность водосливной плотины — 40 000 кубометров в секунду. Меры по ограничению объёмов сброса через водосливную плотину не являются для Жигулевской ГЭС обязательными в соответствии с «Правилами пользования Куйбышевского водохранилища».
«СП»: — Руководство ГЭС говорило, что в случае увеличения сброса воды не понесёт юридической ответственности, потому что по всем нормам гидроэлектростанция потенциально опасный объект первого класса опасности. Что это означает?
— Уровень вибрации будет очень высоким. Увеличивать сброс порой приходится во время паводков. Если вы бывали на ГЭС — знаете, что во время сброса воды стоит жуткий шум! Жилые дома вблизи гидроэлектростанций строить недопустимо. Например, возле Новосибирской ГЭС поблизости нет домов.
Согласно российскому законодательству, все водные объекты страны принадлежат государству. Руководство гидроэлектростанций, даже при большом желании, не имеет возможности переселить жителей из опасных территорий. А вообще, строительство любых объектов возле ГЭС — серьёзнейшая проблема. Возле Нижнего Новгорода и Чебоксар, например, каждую весну затапливаются дачные дома. На картах эти территории обозначены как зоны, где строительство запрещено. Но люди хотят обладать домами с видами на воду. А когда вода приходит к ним — возмущаются.
Возле Нижнего Новгорода, в зоне, законодательно отведённой под затопления, возведены даже торговые комплексы.
— Власть нас бросила на произвол судьбы! Сидим и ждём, когда потолок рухнет на голову! — возмущается жительница тольяттинской улицы Громовой Зоя Верещагина.
«Мы получим новый Чернобыль» Главную русскую реку превратили в ядовитую помойку. Это угрожает всей России
Фото: Роман Яровицын / «Коммерсантъ»
Все знают, что Волга — национальное достояние России, но мало кто сейчас осознает масштабы постигшего ее бедствия. Она погибает, и с точки зрения науки она уже не река. Что убивает Волгу и чем опасна для всех нас эта вялотекущая экологическая катастрофа, «Ленте.ру» рассказал врио директора Института экологии Волжского бассейна РАН, профессор, доктор биологических наук Сергей Саксонов.
Цветет река Волга
«Лента.ру»: Со строго научной точки зрения, можно ли сейчас считать Волгу рекой? Или она уже представляет собой каскад водохранилищ?
Сергей Саксонов: Вы сами ответили на свой вопрос. Конечно, Волга уже не река, а каскад водохранилищ — вернее, каскад гидротехнических сооружений с непроточным режимом.
По каким гидрологическим критериям различают настоящую реку и каскад водохранилищ?
Каких-либо жестких критериев нет, но если река по всему течению зарегулирована, то ее уже никак нельзя считать полноценной рекой. Русло Волги, как известно, перегорожено плотинами в восьми местах — от Тверской области до Волгоградской.
Фото: Владимир Вяткин / РИА Новости
Остались ли на Волге собственно речные участки? Например, не все жители моего родного Ярославля знают, что на самом деле город стоит уже на берегах не Волги, а Горьковского водохранилища.
На Волге остались лишь небольшие фрагменты риофильных участков, расположенных, как правило, за плотинами водохранилищ. Например, естественное течение сохранилось на небольшом отрезке от Жигулевска до Самары, где в воде еще живут речные организмы. Увы, но как естественный водоем и как реку мы Волгу потеряли.
Некоторые экологи утверждают, что Волга стремительно превращается в болото.
Дело не в этом. Заболачивание берегов волжских водохранилищ — это не главная беда. В любом случае вся их водная поверхность полностью в болото никогда не превратится. Основная проблема в другом: в Волге исчезает естественная биомасса и появляются чужеродные для нее организмы.
Сине-зеленые водоросли, которые при особых условиях размножения дают колоссальную биомассу и приводят к цветению воды. К тому же они агрессивно поглощают кислород, вытесняя из Волги другие живые организмы. Вот где настоящая беда — органическое загрязнение Волги сейчас просто колоссально.
Стучат со дна
Почему сине-зеленые водоросли так активно размножаются?
Их подпитывают неочищенные стоки из канализации, со свалок и удобрения с полей. Воздействие на Волгу сейчас настолько огромное и глубокое, что река просто не успевает самоочищаться. Мы недавно оценили ущерб, который постоянно наносится биологическим ресурсам Волги. По самым скромным подсчетам, у нас получилась сумма в 70 миллионов рублей ежегодно.
Правда ли, что из-за каскадов водохранилищ скорость течения воды в Волге теперь уменьшилась в 10 раз?
Да, так оно и есть. Проточная вода лучше сопротивляется загрязнению. Если раньше, до постройки Волжско-Камского каскада ГЭС, речная вода расстояние от Валдая до Астрахани преодолевала за месяц, то теперь это может тянуться годами.
Я читал, что именно из-за этого на волжском дне образовался многометровый слой ила, где накапливаются вредные вещества.
Заиливание дна — это еще одна серьезная беда водохранилищ на Волге. На многих из них берега не сформированы и должным образом не укреплены, из-за чего там регулярно случаются оползни. В результате органика оседает в донных отложениях, которые до определенного момента их впитывают подобно губке, образуя своеобразный резервуар всех поступающих в Волгу нечистот.
Полигон твердых бытовых отходов «Скоково». Он находится рядом с Ярославлем на реке Норе, впадающей в Волгу выше водозабора питьевой воды. С весны 2018 года, помимо местного мусора, полигон стал принимать отходы из Москвы и Московской области
Но так не может продолжаться бесконечно. Наши недавние исследования Куйбышевского водохранилища показывают, что в нем донные отложения максимально напитались этими вредными веществами и теперь начался процесс вторичного загрязнения волжской воды — только уже от ее дна. Не удивлюсь, если подобная ситуация складывается и на других участках Волжско-Камского каскада ГЭС.
Насколько все это серьезно?
Это все очень серьезно, если учитывать, что в бассейне Волги живут более 60 миллионов человек и сосредоточено около половины всего промышленного и аграрного производства России. Любая экологическая система, особенно искусственная, должна саморегулироваться и со временем сбалансироваться. В биологии это называется сукцессией. Но в наших водохранилищах это невозможно, и сукцессия дальше первой стадии никогда не заходит.
Наследие Сталина
Потому что главная задача волжских водохранилищ — выработка электроэнергии. Этой цели подчинено абсолютно все, а потом мы вдруг удивляемся, почему в Волге рыба погибает и качество питьевой воды снижается.
Как появление водохранилищ повлияло на климат всего Поволжья?
Трудно сказать. Во-первых, сейчас вообще наблюдается глобальное изменение климата. Идет аридизация (иссушение) больших территорий и перераспределение осадков с летнего сезона на зимний. Поэтому тяжело вычленить влияние этого глобального фактора от воздействия водохранилищ на климат Поволжья. Во-вторых, всерьез говорить о таком влиянии нам не позволяют сроки. Ведь климат нужно изучать на протяжении больших временных циклов.
Но, например, о Рыбинском водохранилище говорят, что зимой его поверхность превращается в огромную льдину, которая становится гигантским холодильником для всего Верхнего Поволжья.
Я не уверен, чтобы даже такое большое водохранилище, как Рыбинское, способно сильно изменить климатические условия в своем регионе. Но, опять же, этот вопрос еще слишком мало изучен.
Рыбинское водохранилище стало одним из первых на Волге. До него в 30-х годах XX века возвели Иваньковскую и Угличскую ГЭС. Известно, какими чудовищными издержками и бедствиями все это сопровождалось: были уничтожены десятки населенных пунктов (в том числе древние города), затоплены плодородные прибрежные территории, не говоря уже о том, что при строительстве плотин погибли десятки тысяч заключенных ГУЛАГа.
Да, это была колоссальная трагедия.
Но насколько построенные такой ценой водохранилища оказались полезными и эффективными, если судить об этом с высоты сегодняшнего дня?
Все зависит от конкретной задачи. Конечно, на тот момент сталинская энергетика обеспечила существенный импульс развитию страны и ее промышленности. В краткосрочном плане эти три гидроэлектростанции свои задачи выполнили. Но в долгосрочной перспективе все более очевидными становятся проблемы (в том числе экологические), которые они породили. Поэтому ясно, что с ними что-то надо делать.
Фрагмент документального фильма Валерия Тимощенко «О времени и о реке. Волга»
Что делать?
В конце 80-х годов некоторые экологи предлагали радикальное решение этой проблемы: просто спустить весь Волжско-Камский каскад ГЭС. Это реально?
Нет, конечно. Возьмем, например, Куйбышевское водохранилище, рядом с которым находится наш институт. Как известно, оно крупнейшее в Европе и третье по площади в мире.
И его тоже строили заключенные ГУЛАГа.
Да, но сейчас речь не об этом. Представьте, что Куйбышевское водохранилище спустят. Миллионы гектаров его илистого дна превратятся в ядовитую пыль, которую ветер разнесет во все стороны. И тогда мы получим новый Чернобыль!
Что же тогда делать?
На этот вопрос нет прямого и однозначного ответа. Например, геоморфолог Глафира Обедиентова, которая еще в годы советской власти не побоялась открыто сказать, что создание каскада водохранилищ на Волге принесло нашей стране больше вреда, чем пользы, предлагала следующее решение. Чтобы остановить разрушение берегов Куйбышевского водохранилища и накопление донных отложений, она советовала понизить его уровень до естественного уступа древнего Хвалынского моря, существовавшего здесь в четвертичный период.
И как вам эта идея?
Она хорошая, но, боюсь, сейчас неосуществимая.
Потому что в наше время электроэнергии требуется все больше и больше. Пока не найдем альтернативные и сравнительно дешевые ее источники, вряд ли что-то изменится. Но пока можно попытаться хотя бы сбалансировать водохранилища Волги.
Для этого достаточно не загрязнять стоки органическими отбросами с нечистотами и не делать из них питательный бульон, как это происходит сейчас.
Чебоксарский недострой
Насколько надежны плотины первых волжских ГЭС, построенных много десятилетий назад?
Опять же я могу привести пример расположенной рядом с нашим институтом Жигулевской ГЭС. Когда во время весеннего паводка через ее водосливные шандоры идет сброс воды, в Комсомольском районе Тольятти во многих зданиях ощущается вибрация и нередко появляются трещины на жилых домах. То есть возникает небольшая искусственная сейсмичность, хотя в геологическом отношении территория Самарской области стабильна.
Но я знаю, что компания «РусГидро», которой принадлежит почти весь Волжско-Камский каскад ГЭС, постоянно следит за состоянием плотины Куйбышевского водохранилища, поэтому сейчас говорить о риске ее обрушения не приходится. Но не так давно у нас в институте проводилось исследование, в котором моделировалась подобная гипотетическая ситуация. В таком случае ничего хорошего близлежащие территории, конечно, не ждет — это стало бы для них катастрофой колоссального масштаба.
Еще есть проблема Чебоксарской ГЭС, ставшей последней из запланированных при советской власти, так как Ржевский гидроузел и Нижневолжскую ГЭС около Астрахани так и не начали строить. Она ведь так и не вышла на проектную мощность, и сейчас это породило множество проблем — от неполностью загруженных турбин до подтопления побережья Волги в трех регионах.
Проблема недостроенной Чебоксарской ГЭС — это сложный вопрос, требующий отдельного рассмотрения. Видимо, не все рассчитали советские инженеры в 1970-х годах, если возникли такие трудности. Но теперь надо определиться с приоритетами, что важнее: затапливаемые и подтапливаемые земли с живущими на них людьми или дешевая и доступная электроэнергия.
Почему Волгу до сих пор продолжают активно загрязнять, если с 90-х годов немало промышленных предприятий в ее бассейне закрылись?
Возьмем Тольятти, где находится наш институт. В городе с населением свыше 700 тысяч человек до сих пор вся ливневая канализация не имеет системы очистки. И таких городов на берегах Волги много. Вот вам и ответ.
Небрат-близнец Днепр
Может ли Россия использовать опыт других стран, чтобы справиться с этой проблемой?
Конечно. Можно воспользоваться опытом США и Канады по решению экологической проблемы Великих озер. Власти этих стран в свое время пошли на радикальные и непопулярные меры — убрали промышленные предприятия от побережья, модернизировали очистные сооружения, ужесточили экологическое законодательство. В итоге это помогло.
Когда-то самой грязной рекой Европы считался Рейн, хотя, в отличие от Волги, он никогда не был зарегулирован плотинами. Но сейчас и там нет такой проблемы. А если говорить про нашу страну, то у меня складывается ощущение, что у нас многие рассуждают так: «В России воды много, на мой век хватит».
Есть ли сейчас пример похожей экологической ситуации в других странах? Или задыхающаяся и запруженная многочисленными плотинами Волга уникальна?
Разве что Днепр на Украине. Он тоже зарегулирован несколькими плотинами и водохранилищами, которые строились примерно в те же годы и точно таким же образом, что и на Волге. Но какая там сейчас экологическая обстановка, мне сказать трудно. Хотя я подозреваю, что ситуация с Днепром не лучше, чем с Волгой.
Людмила Зыкина исполняет песню «Течет река Волга» на фоне Жигулевских гор
Насколько необратим процесс гибели Волги? Можно еще что-то сделать?
Волга – три сценария апокалипсиса
17 августа на совещании в Астрахани были озвучены планы подъема уровня Чебоксарского водохранилища. Кто был инициатором этого, чем это грозит Поволжью и Ульяновской области в частности, и какие “водные” опасности нам ещё грозят? Это мы и попытались выяснить. Результаты исследования оказались не просто неприятными, а ошеломляющими.
Иду на встречу с Евгением Бурдиным – единственным в России историком, который специализируется на проблемах волжского каскада ГЭС. Чистый двор с элементами народного ландшафтного дизайна из вторсырья и веток. Лавочки, качели, кабанчики из бревен, лосенок из старого ковра… А на одной из лавочек две «скульптуры» из тряпок – мужик и баба сидят на «завалинке». У мужика в руках баян. Выглядит эта «инсталляция» одновременно убого и трогательно. Но главное – символично. Задумавшись, понимаешь, что эти тряпичные мужик и баба – настоящее выражение ностальгии по чему-то очень важному, настоящему и честному, но ушедшему навсегда. Мысль додумать не успеваю, но проникаюсь своеобразной исторической грустью. 
Первое, что вижу у Бурдина – лежащий на диване сборник работ по проблемам мологского края. Евгений Анатольевич только что вернулся с конференции в Рыбинске, посвященной проблемам тамошнего рукотворного моря. По-видимому, конференция была приурочена к ежегодному сбору бывших мологжан, который проходит во вторую субботу августа.
Про Мологу написано и снято порядочно. Трагедия переселенцев из зоны затопления стала сюжетом для нескольких художественных книг и массы документальных фильмов. Но важнее другое – мологжане свою историческую грусть по потерянной малой родине не прячут, а переживают совместно. И тут понимаешь, что градус этой грусти намного больше, чем легкая ностальгия по деревенскому быту, нашедшая выражение в мужике с баяном и бабой в платке во дворе.
Начинаю проникаться проблемой, и всплывает интересный факт. Его приводит помощник старосты одного из храмов Александр Разумов со слов своей бабушки. Она рассказывала, что напротив собора в Мологе жила юродивая, которая постоянно говорила о бочке, полной воды, скрепленной железными обручами. Когда проект затопления каскада был реализован, эти слова люди восприняли как пророчество. Заканчивалось же оно словами, что обручи лопнут и вода уйдёт. Вполне может статься, что обручи эти лопнут у нас с вами на глазах.
Хотим воды!
В понедельник на аппаратном совещании губернатор Морозов среди прочего кратенько отчитался и о поездке 17 августа на совещание по проблемам Волги в Астрахань. Главный итог совещания – принципиальное решение поднимать уровень Нижнекамского и Чебоксарского водохранилищ. Поручение составить предварительный проект и разработать смету даны РусГидро. Про причины этого решения мы уже писали во вчерашнем материале «Поволжье сдали рыбным королям?». Краткая суть проста – низовья Волги испытывают явный дефицит воды, вдобавок падает уровень Каспия. Чтобы не оставить без воды водозаборы «низовых» городов, не лишиться последних нерестилищ и не обезводить дельту, необходимы дополнительные запасы выше по каскаду. В том же материале мы сделали предположение, что решение вполне могли пролоббировать астраханские бизнесмены «от рыбы».
Но есть и другая сторона медали. Прошлый год, как известно, прошел под «флагом» аномальной жары. Она вызвала чудовищное испарение с гигантских площадей водохранилищ. Это, само собой, не прошло бесследно. Все мы помним проблемы с водозабором, когда «внезапно» оголовок водозабора оказался в гниющей луже. Подобные проблемы испытывал не только Ульяновск. На резервные источники водоснабжения перешел целый ряд городов и поселков Поволжья. Тогда было много разговоров о переносе водозаборов. Казалось бы, ещё один аргумент в пользу увеличения резервов воды в каскаде. Но простая логика подсказывает, что это не так. Понятно, что забор воды для нужд водоснабжения по сравнению с общими запасами воды в водохранилищах – это в буквальном смысле капля в море. По-видимому, это отлично понимают и участники прошедшего 17 августа совещания, поскольку в качестве ключевого аргумента для повышения уровня проблемы с водозабором не упоминались. Вместо этого предлагалось другое решение – создание «плавающих» водозаборников, которые сами подстраиваются под уровень воды. Тем самым удастся снять проблемы, аналогичные прошлогодней.
Но другая правда у РусГидро. В первом полугодии 2011 года Чебоксарская ГЭС выработала 1,28 миллиарда кВт электроэнергии, что ниже нормы. Причина – всё та же прошлогодняя жара, из-за которой пострадал уровневый режим водохранилища. РусГидро лишилась части, правда небольшой, прибыли. Подъём же уровня решил бы не только эту проблему, но и позволил бы увеличить теоретический максимум выработки электроэнергии с 2050 до 3500 млн кВт. По этому поводу на сайте Чебоксарской ГЭС оперативно появилась таблица со сравнительными данными для опорных уровней 63 (существующий) и 68 метров.
Цифры, конечно, впечатляют. Миллионы килловатт, десятки кубических километров стока, тысячи квадратных километров водного зеркала… На первый взгляд кажется, что речь идёт о гигантских цифрах и об электроэнергии, без которой не прожить. Но это не так.
Вообще, вопрос энергетической эффективности каскада на совещании элегантно обходился. Чиновники высказывались в таком ключе, что, мол, пора в первую очередь делать упор на экологию и уровень, а уж только потом на нужды энергетиков. Причина этого банальна – по данным Бурдина, вся электроэнергия, производимая всеми ГЭС волжского каскада, составляет всего лишь 2-3 процента от общего производства электроэнергии в стране! При этом Чебоксарская ГЭС – одна из самых маломощных, и теоретический рост выработки электроэнергии на ней на фоне данных по всей стране полностью теряется… в статистической погрешности! То есть говорить о том, что подъём уровня даст что-то ощутимое единой энергосистеме, вообще не приходится. Выходит, что весь сыр-бор действительно только ради обводнения низовий, причем наиболее простым способом.
РусГидро достаточно закрытая организация, не слишком идущая на контакт с прессой. Получить какие-то конкретные данные нам не удалось, но стала понятна общая ситуация по эксплуатации волжского бассейна. И ситуация эта достаточно простая – РусГидро не отвечает, по сути, ни за что в плане эксплуатации водохранилищ как природных комплексов. Вся забота по большому счёту сводится к выплате налога за пользование ресурсами по минимальной ставке. Не проводится также и никаких серьёзных и масштабных исследований по состоянию водохранилищ и инженерных сооружений каскада. Идёт простая эксплуатация, которую, судя по Саяно-Шушенской ГЭС, вполне можно назвать хищнической.
И именно РусГидро поручают разработать проект доведения опорного уровня Чебоксарской ГЭС до 68 проектных метров.
Тут стоит отметить, что Чебоксарскую ГЭС вводили последней среди всех ГЭС Волжского каскада. 68 метров НПУ (нормального подпорного уровня) в проекте были заложены изначально, исходя из них строились ГЭС и вся инженерная инфраструктура. «Съехать» на 63 метра пришлось тогда из-за массового возмущения жителей Чувашии и Марий-Эл. При увеличении НПУ до 68 метров выработка электроэнергии увеличивалась всего на треть, но при этом площадь затопления вырастала почти в два раза. В зону подтопления попадали отличные с/х земли, в разы увеличивалось количество селений, которые необходимо было переносить, а главное – из-за увеличения подпора поднимались грунтовые воды. Для и без того заболоченного в тех местах левобережья это было бы катастрофой. В итоге решили судьбу не испытывать, тем более, что в энергетическом плане потери были не слишком заметными – страна уже давно делала ставку на ТЭЦ.
Но проект остался и ничуть за эти годы не устарел. У Бурдина даже есть часть документации по нему. Скорее всего, о проекте отлично знают и в правительстве, поэтому поручение о разработке документации для РусГидро можно рассматривать в значительной степени как формальность. Уже и так понятно, что необходимо сделать, чтобы поднять НПУ Чебоксарского водохранилища до 68 метров. Понятно также, чем это грозит и какие работы необходимы ниже по каскаду. Скорее всего, на эти данные ориентировались и при разработке целевой программы «Развитие водохозяйственного комплекса России в 2012–2020 годах», где явно заложены работы по обеспечению безопасности пропуска через каскад дополнительных объёмов воды. Планируется, что что-то от программы «обрыбится» и нам – запланированы берегоукрепительные работы и ремонт дамбы. Кроме того, «под шумок» наверняка удастся пробить и что-то дополнительно. Не секрет, что мэр Ульяновска и глава федерального агентства по водным ресурсам находятся в отличных отношениях. Но эти потенциальные плюсы наверняка сильно завязаны на подъёме уровня Чебоксарского водохранилища. Вплоть до вилки «будет подъём уровня– будут доп. работы».
Сложившуюся ситуацию отлично понимают и в Нижнем Новгороде, и в Чувашии и в Марий Эл, где активно обсуждаются планы поднятия уровня водохранилища. Общий градус обсуждения – резко негативный. Это и понятно – никому не хочется второй «мологи» и очевидных проблем с экологией. Ульяновская же область пока находится вне этого обсуждения – про проблему у нас не говорилось и не говорится. Хотя надо бы, так как именно нам придётся расхлебывать многие негативные последствия возможного повышения уровня вплоть до апокалипсических сценариев.
Первый сценарий апокалипсиса
Начать хочется сразу с самого страшного. Что будет, если плотину Чебоксарской ГЭС попросту прорвет? Судя по рассказам Бурдина, такой исход вовсе не исключен. Причина проста – в последние десятилетия никто не проводил сколь-либо вменяемых исследований состояния инженерных сооружений волжских ГЭС за исключением рыбинской, как одной из самых старых. Результаты оказались печальными – ГЭС находится в отвратном состоянии и требует срочного капитального ремонта. Вполне вероятно, что с Чебоксарской ГЭС ситуация получше, так как она поновее, но за это вряд ли кто-то поручится. Тем не менее, сценарий вполне можно смоделировать, хотя вероятность его претворения в жизнь невелика. Вода в створе Ульяновского плеса поднимется на 5 метров, мосты смоет, Нижнюю Террасу затопит, Димитровград подтопит, на правом берегу начнутся колоссальные оползни. Всё это будет сопровождаться сильными ветрами. Само собой, будут и человеческие жертвы.
Второй сценарий апокалипсиса
Но, к счастью, этот сценарий всё-таки ближе к фантастике, чем к реальности. А вот то же самое, но касательно Куйбышевской ГЭС, уже не выглядит страшными сказками. Механизм простой – плотина ГЭС будет вынужденно пропускать намного большие объёмы воды, поступающие из Чебоксарского водохранилища. При этом её состояние – тайна за семью печатями. Исследований никто не проводил.
На этом проблемы не заканчиваются. К нам попало письмо за подписью сотрудника Волжского отделения института геологии и разработки горючих ископаемых в Самаре. Институт проводил комплексные исследования безопасности Жигулевской ГЭС по заказу министерства природных ресурсов. Ученые, помимо прочего, исследовали и тектонику. В итоге были получены настолько ошеломляющие результаты, что институту было рекомендовано их вообще не афишировать.
Тут стоит вспомнить про предыдущее наше исследование, связанное с сейсмической обстановкой в Поволжье. Речь о планах строительства АЭС в Димитровграде. Проанализировав ситуацию, тогда мы пришли к выводу, что краеугольный камень всего проекта – это именно геология. Мы расспрашивали геологов, посетили общественные слушания, но так и не поняли, существует ли разлом под Димитровградом. Но в процессе изучения проблемы мы уяснили точно, что существует крупный Жигулевский разлом. И вот, читая письмо сотрудника института, мы опять натыкаемся на знакомую проблему увеличения количества напряженных в геологическом плане зон, которые могут привести к землетрясению в Среднем Поволжье. Ничего, по сути, нового, если бы не то, что институтом выявлены очаги сейсмической активности вблизи самой ГЭС. То есть угроза существует, и она реальна – разрушение плотины за счёт подземных толчков вполне может быть спровоцировано ростом нагрузки на неё.
Думаем, не стоит и говорить, что опасность вполне реальна. Исследования проводились не кучкой маргиналов, а авторитетным институтом, данные обсуждались на высоком уровне. Но, по-видимому, проблему решили попросту замолчать. На том же совещании 17 августа на неё даже не намекнули, равно как и на то, что инженерных исследований состояния волжских ГЭС за исключением Рыбинской, не проводилось вовсе.
Про последствия возможной катастрофы даже начинать говорить не стоит – всё понятно без слов. Стоит лишь отметить, что Ульяновская область в этом случае вовсе не отделается «легким испугом», как это кажется при беглом взгляде на карту. Действительно, большая часть территории области находится выше плотины Куйбышевской ГЭС. Но это мало поможет в случае любой значительной аварии – движение гигантских масс воды (а в Ульяновском плесе сосредоточены самые большие её запасы) приведет к катастрофе, по сравнению с которой описанный выше фантастический сценарий прорыва Чебоксарской ГЭС кажется цветочками.
Третий сценарий апокалипсиса
Но и без геолого-апокалиптических рассуждений проблем хватает. Некоторое время назад мы получили интересные данные о качестве воды. Вода, вытекающая из наших гигантских плесов, чище, чем втекающая. И это при том, что Ульяновск – один из крупнейших загрязнителей на Средней Волге. Как же так?
Оказывается, наши плесы, размерами которых принято гордиться, – это гигантские отстойники, природные септики для загрязнений, поступающих по течению. При этом уровень загрязненности воды в последние годы катастрофически растёт, что говорит о том, что предел возможностей самоочищения плеса давно позади. Теперь мы лишь накапливаем чужие нечистоты.
Теоретически увеличение пропуска воды в случае повышения уровня Чебоксарского водохранилища должно улучшить самоочищение нашего участка Волги. Но это не так. Во-первых, для этого поступающая вода должна быть идеально чистой, а во-вторых простой расчёт показывает, что даже в случае значительного увеличения водосброса заметного эффекта не будет. Скорее, всё будет с точностью до наоборот. Затопленные участки образуют огромные мелководья, на которых будут происходить активные процессы заболачивания и биологического загрязнения. Туда же наверняка будут попадать и отходы сельскохозяйственного производства, «подтянутся» и ближайшие предприятия, для которых сброс во вдруг «подвинувшуюся поближе» реку – это самый простой способ избавиться от нечистот. В итоге к нам будет попадать вода уровня загрязнения, как минимум, не ниже, чем сейчас. А, скорее всего, выше. И её будет больше.
Эта нагрузка прямо ложится на нашу акваторию, в первую очередь на Старомайнский плес. Резервов для самоочищения там уже давно нет. Заиленность превышает все разумные пределы, вода за последние 5 лет перешла из класса «умеренно загрязненной» в класс «грязной» и «очень грязной». Очевидно, что природа не справляется, но на неё хотят навесить дополнительную нагрузку.
Вот вам и третий апокалиптический сценарий – Волга без рыбы, с запахом сероводорода и со слоем ила до самой поверхности. И этот сценарий вполне реален, его рассматривали ещё в 1989 году, когда принималось решение о том, чтобы не поднимать НПУ Чебоксарского гидроузла до 68 метров.
Говорить про проблемы Волги можно бесконечно. Очевидно одно – река больна, причем смертельно. Решить проблемы одной ей части (низовий) за счёт остальных без последствий явно не получится. Даже зарегулированная и загаженная, Волга остаётся единым организмом, который не может функционировать исходя лишь из желаний тех или иных групп влияния. Хочется спросить, а что же делать? Ответ на этот вопрос мы попробуем найти в ближайшее время.
Фотографии предоставлены Е.А.Бурдиным