За что выслали солженицына
Высылка Солженицына
ВЫСТУПЛЕНИЯ В ЗАЩИТУ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ ПРОДОЛЖАЮТСЯ
ХРОНИКА ТЕКУЩИХ СОБЫТИЙ
ВСЕОБЩАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА, статья 19
ВЫПУСК 32
ГОД ИЗДАНИЯ СЕДЬМОЙ
ВЫСЫЛКА СОЛЖЕНИЦЫНА
13 февраля, после длительной и обильной газетной травли, из Советского Союза был выслан Александр Исаевич СОЛЖЕНИЦЫН. Причиной тому послужила публикация в издательстве «ИМКА ПРЕСС» романа «Архипелаг ГУЛаг» (Хр.30). Обстоятельства, сопутствующие выпуску этой книги, а также события, развернувшиеся вслед за этим, подробно описаны в самиздатском сборнике «Жить не по лжи». Этот сборник получил достаточно широкое хождение, и поэтому «Хроника» ограничивается изложением основного хода событий.
Со стеснением в сердце я годами удерживался от печатания этой уже готовой книги: долг перед еще живыми перевешивал долг перед умершими. Но теперь, когда госбезопасность все равно взяла эту книгу, мне ничего не остается, как немедленно публиковать ее.
В декабре 1973 г. роман вышел в Париже в издательстве «ИМКА ПРЕСС».
С начала января в советских газетах появились первые публикации, посвященные выпуску романа. Вначале это были выдержки из иностранной прессы и выступления ТАСС.
Угрозы Телеграфного Агентства обеспокоили многих, 5 января В.ВОЙНОВИЧ, А.ГАЛИЧ, В.МАКСИМОВ, А.САХАРОВ, И.ШАФАРЕВИЧ обратились с призывом защитить СОЛЖЕНИЦЫНА.
Тем временем в Самиздате появились первые отклики на роман и первые возмущения по поводу газетной травли.
Появилась статья Г.БЕЛЛЯ «Надо идти все дальше. «, посвященная факту публикации романа.
Появилась обширная рецензия Роя МЕДВЕДЕВА.
С письмами протеста, индивидуально и коллективно, выступили Б.МИХАЙЛОВ; Е.БАРАБАНОВ; В.БОРИСОВ; Б.ШРАГИН; Л.ЧУКОВСКАЯ; В.ДОЛГИЙ; ГУСЯКОВА; В.ЗАЙЦЕВ; И.ОВЧИННИКОВ; В.ОСИПОВ; В.РЕПНИКОВ; В.РОДИОНОВ; М.АГУРСКИЙ.
8 февраля жене СОЛЖЕНИЦЫНА Наталье СВЕТЛОВОЙ пытались вручить повестку с вызовом ее мужа в Прокуратуру СССР; СВЕТЛОВА отказалась взять повестку.
11 февраля вызов был повторен.
ПРОКУРАТУРЕ СОЮЗА СССР, в ответ на ее повторный вызов
Прежде, чем спрашивать закон с граждан, научитесь выполнять его сами. Освободите невинных из заключения. Накажите виновников массовых истреблений и ложных доносчиков. Накажите администраторов и спецотряды, производившие геноцид (высылку народов). Лишите сегодня местных и отраслевых сатрапов их беспредельной власти над гражданами, помыкания судами и психиатрами. Удовлетворите миллионы законных, но подавленных жалоб.
12 февраля в 5 часов в квартиру СОЛЖЕНИЦЫНА ворвались 8 человек во главе со старшим советником юстиции ЗВЕРЕВЫМ.
СОЛЖЕНИЦЫНУ было предъявлено постановление о приводе в Прокуратуру. Один из участников операции уверял его жену, что Александр Исаевич скоро вернется.
СОЛЖЕНИЦЫНА увели, но в квартире остались двое «гостей», которые заняли посты у двери и телефона и пробыли там около получаса.
Заявление А.Солженицына, написанное им заранее, на случай ареста
В 9 часов вечера стало известно, что Александр СОЛЖЕНИЦЫН арестован.
. Наступило пятое действие драмы.
Позор стране, которая допускает, чтобы оскорбляли ее величие и ее славу.
12 февраля 1974г. 23 часа. Москва
Вечером 12 февраля в Лефортовской тюрьме СОЛЖЕНИЦЫНУ предъявляется обвинение в измене родине (ст.64 УК РСФСР). Обвинение подписал старший советник юстиции ЗВЕРЕВ; при предъявлении обвинения присутствовал и заместитель Генерального прокурора СССР МАЛЯРОВ.
На следующий день после ареста, 13 февраля, появилось «Московское обращение». Его авторы: А.САХАРОВ, Е.БОННЭР, В.МАКСИМОВ, М.АГУРСКИЙ, Б.ШРАГИН, П.ЛИТВИНОВ, Ю.ОРЛОВ, свящ. С.ЖЕЛУДКОВ, А.МАРЧЕНКО, Л.БОГОРАЗ требовали:
1.Опубликовать «Архипелаг ГУЛаг» в СССР и сделать его доступным каждому соотечественнику;
2. Опубликовать архивные и иные материалы, которые дали бы полную картину деятельности ЧК, ГПУ, НКВД, МГБ;
3. Создать международный общественный трибунал по расследованию совершенных преступлений;
4. Оградить СОЛЖЕНИЦЫНА от преследований и дать ему возможность работать на родине.
Авторы «Московского обращения» призвали к созданию в разных странах национальных комитетов по сбору подписей под обращением.
13 февраля в 13 часов в одиночной камере Лефортовской тюрьмы МАЛЯРОВ прочел СОЛЖЕНИЦЫНУ Указ, лишавший его гражданства СССР.
В тот же день он был насильно выслан из Советского Союза в ФРГ.
После высылки газетная кампания в советской прессе вспыхнула с новой силой и длилась еще неделю.
14 февраля с поддержкой «Московского обращения» выступила М.ЛАНДА. 17 февраля письмо о присоединении к «Московскому обращению» опубликовали Е.БАРАБАНОВ, Т.ВЕЛИКАНОВА, С.КОВАЛЕВ, Т.ХОДОРОВИЧ. Указав на попытки советских газет представить западных комментаторов и некоторых известных людей Запада сторонниками высылки СОЛЖЕНИЦЫНА, авторы пишут:
Позднее к «Московскому обращению» присоединились Е.С.АНДРОНОВА, Л.АПТЕКАРЬ, В.БАХМАН, Н.Я.ИОФЕ, О.ИОФЕ, И.КАПЛУН, А.ЛАВУТ, А.ЛЕВИТИН (КРАСНОВ), Г.ПОДЪЯПОЛЬСКИЙ, С.ХОДОРОВИЧ, Л.ТЫМЧУК.
По словам писателя Владимира МАКСИМОВА, в ФРГ и Зап. Берлине к «Московскому обращению» присоединились 50 тыс. человек.
Николай Стариков
политик, писатель, общественный деятель
Как высылали Солженицына
Как высылали Солженицына
Источник: www.specnaz.ru
Эта беседа состоялась в 2009 году, а на следующий год, в дни празднования 65-летия Великой Победы, полковника Балашова не стало. Олег Александрович принадлежит к той славной плеяде ветеранов Группы «А», которые закладывали традиции легендарного спецподразделения.
Полковник Балашов пришел в Группу «А» в 1978 году на должность начальника отделения. Весной 1979 года возглавляемая им группа выезжала в Афганистан, где обеспечивала личную безопасность советского посла и резидента, а также наших военных советников в нескольких провинциях.
Кавалер двух орденов Красной Звезды, Почётный сотрудник госбезопасности полковник Олег Балашов
В 1980-х годах, когда весь личный состав Группы «А» обкатали Афганом, Олег Александрович дважды выезжал в ДРА в качестве руководителя нештатных оперативно-боевых групп. Также полковник Балашов принимал участие в спецоперациях по освобождению заложников. Он — кавалер двух орденов Красной Звезды, «Почетный сотрудник госбезопасности».
НАЙТИ АРХИВ СОЛЖЕНИЦЫНА
— Олег Александрович, расскажите, как и когда Вам пришлось непосредственно работать по Солженицыну.
— В течение трех лет. До его высылки в 1973 году. Знаю, его вели и раньше. Практически он находился под плотным контролем госбезопасности — отслеживались связи, контакты… Короче, все, что могло представлять интерес. Такова специфика наружного наблюдения. Одной из наших главных задач являлось установить, где находится архив Солженицына.
— Каким образом?
— Как визуально, так и с применением достижений науки и техники. Скажем, в одном из документов, который на время передавался Александром Исаевичем кому-то из своих связей, наши сотрудники смогли вместить обычный лист печатной бумаги. Я видел, как это делалось: ставилась обычная точка, отпечатанная на машинке, потом она ювелирно срезалась, туда внедрялся радиоактивный элемент, после чего «точка» заклеивалась. Лист становился маяком движения.
— То есть это была радиоактивная метка?
— Да, чтобы найти подход к тайнику Солженицына. И далее эта проблема была решена, а дальше — дело техники. У тебя в кармане счетчик, смотришь, куда уходит эта метка, кому она уходит и её дальнейшее движение. На человека она не оказывает негативного воздействия.
— Вы говорили, Солженицын жил на даче у Мстислава Ростроповича и Вишневской?
— На их вилле в поселке Жуковка, в пристройке к зданию. Там практически и находился, выезжая периодически к себе на дачу «Борзовку» в селе Рождестве по Киевскому шоссе. Сейчас не помню, по-моему, восемьдесят седьмой или девяностый километр. Это Наро-Фоминский район, река Истья. Плюс мы фиксировали его неоднократные встречи с первой женой Натальей Решетовской, которые происходили на Казанском вокзале.
В «Борзовке» в начале августа 1971 года произошел «интересный» случай. Наша задача — выявить все связи Солженицына для того, чтобы при негласном обыске не допустить неожиданного появления этих людей, чтобы они не помешали работе.
Так вот, мы дали этим сотрудникам, которые проводили негласный обыск, свои радиостанции. Они скрытно проникли в дачный дом к Солженицыну и стали искать. Нашли! Продолжили, но что искали еще, этого я не знаю. В это время из Питера приезжает его связь, которую не сумели перехватить — Александр Моисеевич Горлов. Да мы и не думали, что этот человек появится. Он подъехал на машине, оставил её и пошел к дому. Как потом оказалось, за какой-то деталью для автомобиля Солженицына.
Вот ситуация: этот знакомый Солженицына пытается войти в дом, а наши с той стороны держат ручку двери! Такая вот «бодяга». Потом эти сотрудники выскочили кто через дверь, кто через окно, и устроили драку, чтобы все выглядело «естественно».
Вот такой случай был… В тот же вечер Би-Би-Си передает, что у Солженицына на даче чекисты устроили обыск, произошла драка. Сам же Солженицын написал Председателю КГБ Ю. В. Андропову письмо протеста. Пришлось объяснять, что на даче, дескать, была устроена засада на грабителей.
— То есть это был самый настоящий «прокол»?
— Да, но «прокол» не с нашей стороны. Мы все связи брали и отрабатывали, информация стекалась в главную машину — где один, где второй, а где третий возможный «гость». Единственное, как я уже сказал, никто не ожидал, что из Ленинграда приедет этот человек, Горлов. Он ушел от наружного наблюдения, приехал в Борзовку один и внезапно объявился у дома. Предупредить тех, кто работал внутри, мы уже не имели возможности.
— Скажите, какое чувство возникает, когда в процессе плотного наблюдения приходится погружаться в личную жизнь другого человека?
— Всегда нужно держать дистанцию. Не смаковать подробностей, которые тебе становятся известными по роду службы. Что до Солженицына, то в тот период он переживал сложный период и мучительно расставался со своей прежней женой. Супруги делили имущество, включая Нобелевскую премию по литературе, присужденную Солженицыну осенью 1970 года. Был мучительный бракоразводный процесс, тянувшийся, если не ошибаюсь, года два. Все это описано в литературе, в том числе у Солженицына и в книге Натальи Решетовской «В споре со временем». Так что я, честно говоря, не хочу погружаться во все это.
АРЕСТ НА УЛИЦЕ ГОРЬКОГО
— Олег Александрович, теперь по поводу того, как происходил арест Солженицына.
— Поводом для высылки Солженицына из страны явился выход за границей книги «Архипелаг ГУЛАГ», в которой содержалось как много правдивой, так и откровенно недостоверной и неточной информации. В руководстве страны были разные суждения… В итоге сажать Солженицына в тюрьму или отправлять в лагерь не стали. Хотя академика Сахарова потом выслали в Нижний Новгород. Но это уже другая история.
Началась работа по подготовке высылки Солженицына в ФРГ. Ему прислали одну повестку, другую… Сообщили, что нужно явиться в Генеральную прокуратуру СССР. Александр Исаевич не пришел, от явки отмахнулся. Причем сделал это письменно, нарочито: «Я отказываюсь признать законность вашего вызова и не явлюсь на допрос ни в какое государственное учреждение». Тогда было принято решение: в соответствии с законом доставить Солженицына в прокуратуру принудительно.
Американская пресса делала Солженицыну максимальное паблисити. Обложка журнала «Тайм»
— Где все происходило?
— В районе улицы Горького. Козицкий переулок, дом два, квартира №169. Жилплощадь тещи и новой жены, Светловых. Мы знали, что Александр Исаевич приехал из Переделкино в Москву. События происходили днем 12 февраля. Светловы жили на первом этаже… цокольный такой этаж, высокий. Один человек направился в квартиру, как сейчас помню — Балашов Николай Петрович, сотрудник третьего отдела. Шел под видом прокурорского работника.
— Кто открыл дверь?
— Теща, мать Натальи Дмитриевны Солженицыной. Наш сотрудник объяснил, кто он такой — дескать, работник прокуратуры. Так, мол, и так. Теща тут попыталась захлопнуть дверь, но Николай заклинил дверь ногой, и мы ворвались в квартиру. Каждый знал свое место, мы действовали согласно разработанному плану.
— Как вели себя домашние?
— Женщины кричали, а Солженицын, когда понял ситуацию, под нашим контролем ушел в библиотеку и стал собираться. Все, переоделся полностью в «форму зека», она у него была заранее подготовлена на такой случай — черная шапка, телогрейка и рюкзак со всем необходимым в заключении. Все чистенько, опрятно. Мы ничего не обыскивали, не досматривали. «Вы готовы?» — «Да!»
Вышли, усадили его в автомобиль, подогнанный к подъезду. Двое из нас сели с ним, впереди разместился сотрудник Пятого управления КГБ. Ехали двумя машинами. Когда мы начали движение по улицам Москвы и проехали мимо Петровки, то Солженицын говорит: «А прокуратура находится в другом месте. Куда мы едем?» Ему объяснили: «Когда приедете, то увидите, куда вас». Видимо, Москву Александр Исаевич хорошо знал. Когда увидел, что мы едем по Садовому кольцу, потом уходим в Лефортово, то все понял.
Там, в Лефортово, ему объявили: «Вы задерживаейтесь по таким-то и таким-то таким причинам». Пришел охранник и проводил его в камеру. Мы же приехали в отдел, доложили все, как было. Нам сказали: «Ребята, готовьтесь, завтра в десять утра вы будете его забирать из «Лефортово» и далее в «Шереметьево» — на вылет».
ВЫСЫЛКА ИЗ СТРАНЫ
— Как начался для Вас день 13 февраля?
— Как и было предписано, утром мы прибыли в «Лефортово». Увидели, что Солженицына переодели в очень красивую, модную и хорошую одежду. Все по размеру. Но переодели ещё вечером. А ночевал он в камере в пальто, что ли? Холодно было или что еще, не знаю. Пальто, во всяком случае, у него оказалось в комочках ваты. По пути Солженицын эту вату с себя снимал.
Когда мы появились в аэропорту «Шереметьево» и погрузились на борт лайнера, тут он только первый вопрос и задал: «Куда меня везут?» — «Александр Исаевич, прилетим — увидите!» Ему уже зачитали решение Президиума Верхового Совета СССР, что он лишается гражданства и выдворяется за пределы Союза.
После высылки Солженицына в советской прессе вышла серия жёстких статей, в которых писателя называли «литературным власовцем»
— Как он себя вел?
— Спокойно, очень тщательно изучал каждого из нас, кто его сопровождал. Нас собственно из группы антитеррора, задействованных в этом непрофильном мероприятии, было четверо. Также были представители Второго и Пятого управлений, врачи.
В «Теленке» о нас Солженицын потом напишет так: «Я оглядываю внимательно нового соседа: какой, однако, убийца. Внимательно остальных. Да их тут трое-четверо таких, почти несомненно, что уже убивали, а если какой ещё упустил — то готов отличиться сегодня же».
— Не обидно?
Когда Солженицын увидел, что подлетаем, а там, в аэропорту, на здании аэропорта большими буквами написано: «Frankfurt am Main», то Александр Исаевич говорит: «Так у меня ж даже денег нет!» Ему выдали пятьсот марок. Хотя он был к тому времени лауреатом Нобелевской премии и имел счета в заграничных банках. Спрашивает: «Кому я буду должен?» — «Никому».
— Но ведь его не пустили в Осло на церемонию вручения, не так ли?
— Но деньги, тем не менее, ему перевели. Первое, что он сделал, купил теще автомобиль «Москвич-412», и жене также машину. Плюс за границей его дожидались гонорары от публикаций.
— Что было дальше?
— Мы, двое сотрудников КГБ, сопроводили Солженицына по трапу и передали на руки принимающей стороне. Кстати, наш самолет, как только он встал на стоянку, тут же был блокирован со всех сторон вооруженными людьми. Видимо, «на всякий случай». Примечательно, но во Франкфурте-на-Майне в тот день была забастовка персонала аэропорта, и летчики сами разгружали чемоданы, груз и так далее. Для нас это было все необычно.
Мы передали Солженицына, и он сел в один из двух черных «Мерседесов». Тогда же подъехали представители нашего МИДа. Они вошли в салон самолета и поблагодарили за то, что все прошло нормально, без эксцессов. В тот же день, ближе к вечеру, мы вылетели в Москву. В «Шереметьево» нас уже встречали руководители Пятого и Седьмого управлений КГБ.
ОНИ БИЛИ ПО КОММУНИЗМУ, А ПОПАЛИ ПО РОССИИ
— Кем для Вас является Солженицын?
— Идейным противником советской системы, но не России… точнее не той России, в которой он видел себя Пророком. Спору нет, убедить человека бывает гораздо сложнее, чем взять да и выкинуть из страны! Впрочем, не исключаю, что сам Солженицын, принимая решение о публикации за границей «Архипелага ГУЛАГ», как раз и рассчитывал на такой исход. Кстати, новая семья Солженицына, вместе с его архивом и библиотекой, благополучно выехала в Европу в том же 1974 году. Это так, к слову.
Да, страна должна бороться за себя, за свое имя! У нас все равно в Советском Союзе было сделано больше хорошего, чем негативного. К сожалению, для многих это стало понятно только после катастрофического развала СССР. Осознание часто приходит потом, когда уже ничего нельзя изменить.
В доме Генриха Бёлля в Кёльне (ФРГ). 14 февраля 1974 года
Что касается Солженицына, то, по-моему, он сам себя оценил, когда вернулся в Россию… Сейчас как-то стыдливо и не принято вспоминать, что Александр Исаевич едва не стал «Почетным гражданином США». За любовь к России, что ли? Соответствующее решение было дважды принято Сенатом США и дважды отклонено Палатой Представителей Конгресса. Но факт есть факт, из песни слов не выкинешь.
— Впрочем, от ордена Святого апостола Андрея Первозванного Александр Исаевич в 1999 году отказался, сказал, что «от верховной власти, доведшей Россию до нынешнего гибельного состояния, я принять награду не могу».
— Ну да, а до этого принял от того же Ельцина дачу «Сосновка» в подмосковном Троице-Лыково. Как это называется… «Жить не по лжи». Кажется, так? Да, в последние годы Солженицын говорил о продвижении НАТО на Восток, имеющего целью окружение России. Он выступал против агрессии США против Югославии и «цветных революций». Поддерживал Крым и Черноморский флот. Но разве не он, Солженицын, приложил руку к тому, что произошло со всеми нами? Они били по коммунизму, а попали по России.
СЕНАТУ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ
30 октября 1974 года
Я благодарно взволнован той необычайной честью, которую оказал мне Сенат, выразив — и даже единодушно — желание присвоить мне звание почётного гражданина вашей страны. Более, я потрясён таким решением, памятуя, что до сих пор в истории Соединённых Штатов были удостоены этого звания лишь два человека, оба — выдающиеся союзники вашей страны в тяжёлые годы испытаний.
Пытаясь осмыслить это решение, я понимаю так, что вы имели в виду не исключительно меня, а в моём лице награждаете признательностью то бесправное множество, лишённое голоса и ищущее его; тот суммированный опыт, накопленный в условиях, совсем непохожих на ваши, но по глубинному единству человечества направленный к тем же вершинам, что и ваши идеалы.
Мы все сознаём, что мир вступил в кризис неведомого рода, — кризис, когда перестают быть отчётливыми до сих пор устоявшиеся понятия и перестают помогать методы предыдущих столетий. Проблемы современной жизни вдруг открылись гораздо более сложными, чем они до сих пор укладывались и регулировались в двух измерениях политической плоскости. И даже вовсе экономические явления обнажают корни свои в психологии и мировоззрении. Только объединяя все наши усилия и столь несхожие разнообразные переживания, мы можем надеяться вырасти и разгадать: чего же требует от нас История?
В этом большом охвате трудный опыт, которому мне довелось быть наследником, действительно является союзником вашего опыта. Но, по удалённости, по неосведомлённости, по злонамеренным искажениям, их взаимодействие и взаимная проверка чрезвычайно затруднены.
В интервью CBS мне уже довелось воздать должное великодушию американского народа, так плохо отблагодарённому в мире. И отметить тревожную нелёгкость судеб, ожидающих вашу и нашу страну, — оттого что народы наши необлегчительно для себя оказались столь влиятельны в сегодняшнем мире.
В своё время я едва не встретился с молодой Америкой на Эльбе — в те самые недели был арестом выхвачен оттуда. Теперь, через 30 лет, изгнанием, я как бы возвращён для возможности такой встречи. И буду рад осуществить её.
С дружескими рукопожатиями и признательностью Александр Солженицын.
По-английски текст напечатан в «Congressional Record», vol. 121, 24.2. 1975; по-русски — газета «Русская мысль», 12.12.1974. Впервые в России — в «Независимой газете», 28 мая 1991 года.
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
НАЙТИ АРХИВ СОЛЖЕНИЦЫНА
— Олег Александрович, расскажите, как и когда Вам пришлось непосредственно работать по Солженицыну.
— В течение трех лет. До его высылки в 1973 году. Знаю, его вели и раньше. Практически он находился под плотным контролем госбезопасности — отслеживались связи, контакты… Короче, все, что могло представлять интерес. Такова специфика наружного наблюдения. Одной из наших главных задач являлось установить, где находится архив Солженицына.
— Каким образом?
— Как визуально, так и с применением достижений науки и техники. Скажем, в одном из документов, который на время передавался Александром Исаевичем кому-то из своих связей, наши сотрудники смогли вместить обычный лист печатной бумаги. Я видел, как это делалось: ставилась обычная точка, отпечатанная на машинке, потом она ювелирно срезалась, туда внедрялся радиоактивный элемент, после чего «точка» заклеивалась. Лист становился маяком движения.
— То есть это была радиоактивная метка?
— Да, чтобы найти подход к тайнику Солженицына. И далее эта проблема была решена, а дальше — дело техники. У тебя в кармане счетчик, смотришь, куда уходит эта метка, кому она уходит и ее дальнейшее движение. На человека она не оказывает негативного воздействия.
— Вы говорили, Солженицын жил на даче у Мстислава Ростроповича и Вишневской?
— На их вилле в поселке Жуковка, в пристройке к зданию. Там практически и находился, выезжая периодически к себе на дачу «Борзовку» в селе Рождестве по Киевскому шоссе. Сейчас не помню, по-моему, восемьдесят седьмой или девяностый километр. Это Наро-Фоминский район, река Истья. Плюс мы фиксировали его неоднократные встречи с первой женой Натальей Решетовской, которые происходили на Казанском вокзале.
В «Борзовке» в начале августа 1971 года произошел «интересный» случай. Наша задача — выявить все связи Солженицына для того, чтобы при негласном обыске не допустить неожиданного появления этих людей, чтобы они не помешали работе.
Так вот, мы дали этим сотрудникам, которые проводили негласный обыск, свои радиостанции. Они скрытно проникли в дачный дом к Солженицыну и стали искать. Нашли! Продолжили, но что искали еще, этого я не знаю. В это время из Питера приезжает его связь, которую не сумели перехватить — Александр Моисеевич Горлов. Да мы и не думали, что этот человек появится. Он подъехал на машине, оставил ее и пошел к дому. Как потом оказалось, за какой-то деталью для автомобиля Солженицына.
Вот ситуация: этот знакомый Солженицына пытается войти в дом, а наши с той стороны держат ручку двери! Такая вот «бодяга». Потом эти сотрудники выскочили кто через дверь, кто через окно, и устроили драку, чтобы все выглядело «естественно». 
Вот такой случай был… В тот же вечер Би-Би-Си передает, что у Солженицына на даче чекисты устроили обыск, произошла драка. Сам же Солженицын написал Председателю КГБ Ю. В. Андропову письмо протеста. Пришлось объяснять, что на даче, дескать, была устроена засада на грабителей.
— То есть это был самый настоящий «прокол»?
— Да, но «прокол» не с нашей стороны. Мы все связи брали и отрабатывали, информация стекалась в главную машину — где один, где второй, а где третий возможный «гость». Единственное, как я уже сказал, никто не ожидал, что из Ленинграда приедет этот человек, Горлов. Он ушел от наружного наблюдения, приехал в Борзовку один и внезапно объявился у дома. Предупредить тех, кто работал внутри, мы уже не имели возможности.
— Скажите, какое чувство возникает, когда в процессе плотного наблюдения приходится погружаться в личную жизнь другого человека?
— Всегда нужно держать дистанцию. Не смаковать подробностей, которые тебе становятся известными по роду службы. Что до Солженицына, то в тот период он переживал сложный период и мучительно расставался со своей прежней женой. Супруги делили имущество, включая Нобелевскую премию по литературе, присужденную Солженицыну осенью 1970 года. Был мучительный бракоразводный процесс, тянувшийся, если не ошибаюсь, года два. Все это описано в литературе, в том числе у Солженицына и в книге Натальи Решетовской «В споре со временем». Так что я, честно говоря, не хочу погружаться во все это.
АРЕСТ НА УЛИЦЕ ГОРЬКОГО
— Олег Александрович, теперь по поводу того, как происходил арест Солженицына.
— Поводом для высылки Солженицына из страны явился выход за границей книги «Архипелаг ГУЛАГ», в которой содержалось как много правдивой, так и откровенно недостоверной и неточной информации. В руководстве страны были разные суждения… В итоге сажать Солженицына в тюрьму или отправлять в лагерь не стали. Хотя академика Сахарова потом выслали в Нижний Новгород. Но это уже другая история.
Началась работа по подготовке высылки Солженицына в ФРГ. Ему прислали одну повестку, другую… Сообщили, что нужно явиться в Генеральную прокуратуру СССР. Александр Исаевич не пришел, от явки отмахнулся. Причем сделал это письменно, нарочито: «Я отказываюсь признать законность вашего вызова и не явлюсь на допрос ни в какое государственное учреждение». Тогда было принято решение: в соответствии с законом доставить Солженицына в прокуратуру принудительно. 
— Где все происходило?
— В районе улицы Горького. Козицкий переулок, дом два, квартира №169. Жилплощадь тещи и новой жены, Светловых. Мы знали, что Александр Исаевич приехал из Переделкино в Москву. События происходили днем 12 февраля. Светловы жили на первом этаже… цокольный такой этаж, высокий. Один человек направился в квартиру, как сейчас помню — Балашов Николай Петрович, сотрудник третьего отдела. Шел под видом прокурорского работника.
— Кто открыл дверь?
— Теща, мать Натальи Дмитриевны Солженицыной. Наш сотрудник объяснил, кто он такой — дескать, работник прокуратуры. Так, мол, и так. Теща тут попыталась захлопнуть дверь, но Николай заклинил дверь ногой, и мы ворвались в квартиру. Каждый знал свое место, мы действовали согласно разработанному плану.
— Как вели себя домашние?
— Женщины кричали, а Солженицын, когда понял ситуацию, под нашим контролем ушел в библиотеку и стал собираться. Все, переоделся полностью в «форму зека», она у него была заранее подготовлена на такой случай — черная шапка, телогрейка и рюкзак со всем необходимым в заключении. Все чистенько, опрятно. Мы ничего не обыскивали, не досматривали. «Вы готовы?» — «Да!»
Вышли, усадили его в автомобиль, подогнанный к подъезду. Двое из нас сели с ним, впереди разместился сотрудник Пятого управления КГБ. Ехали двумя машинами. Когда мы начали движение по улицам Москвы и проехали мимо Петровки, то Солженицын говорит: «А прокуратура находится в другом месте. Куда мы едем?» Ему объяснили: «Когда приедете, то увидите, куда вас». Видимо, Москву Александр Исаевич хорошо знал. Когда увидел, что мы едем по Садовому кольцу, потом уходим в Лефортово, то все понял.
Там, в Лефортово, ему объявили: «Вы задерживаейтесь по таким-то и таким-то таким причинам». Пришел охранник и проводил его в камеру. Мы же приехали в отдел, доложили все, как было. Нам сказали: «Ребята, готовьтесь, завтра в десять утра вы будете его забирать из «Лефортово» и далее в «Шереметьево» — на вылет».
ВЫСЫЛКА ИЗ СТРАНЫ
— Как начался для Вас день 13 февраля?
— Как и было предписано, утром мы прибыли в «Лефортово». Увидели, что Солженицына переодели в очень красивую, модную и хорошую одежду. Все по размеру. Но переодели еще вечером. А ночевал он в камере в пальто, что ли? Холодно было или что еще, не знаю. Пальто, во всяком случае, у него оказалось в комочках ваты. По пути Солженицын эту вату с себя снимал.
Когда мы появились в аэропорту «Шереметьево» и погрузились на борт лайнера, тут он только первый вопрос и задал: «Куда меня везут?» — «Александр Исаевич, прилетим — увидите!» Ему уже зачитали решение Президиума Верхового Совета СССР, что он лишается гражданства и выдворяется за пределы Союза. 
— Как он себя вел?
— Спокойно, очень тщательно изучал каждого из нас, кто его сопровождал. Нас собственно из группы антитеррора, задействованных в этом непрофильном мероприятии, было четверо. Также были представители Второго и Пятого управлений, врачи.
В «Теленке» о нас Солженицын потом напишет так: «Я оглядываю внимательно нового соседа: какой, однако, убийца. Внимательно остальных. Да их тут трое-четверо таких, почти несомненно, что уже убивали, а если какой еще упустил — то готов отличиться сегодня же».
— Не обидно?
Когда Солженицын увидел, что подлетаем, а там, в аэропорту, на здании аэропорта большими буквами написано: «Frankfurt am Main», то Александр Исаевич говорит: «Так у меня ж даже денег нет!» Ему выдали пятьсот марок. Хотя он был к тому времени лауреатом Нобелевской премии и имел счета в заграничных банках. Спрашивает: «Кому я буду должен?» — «Никому».
— Но ведь его не пустили в Осло на церемонию вручения, не так ли?
— Но деньги, тем не менее, ему перевели. Первое, что он сделал, купил теще автомобиль «Москвич-412», и жене также машину. Плюс за границей его дожидались гонорары от публикаций.
— Что было дальше?
— Мы, двое сотрудников КГБ, сопроводили Солженицына по трапу и передали на руки принимающей стороне. Кстати, наш самолет, как только он встал на стоянку, тут же был блокирован со всех сторон вооруженными людьми. Видимо, «на всякий случай». Примечательно, но во Франкфурте-на-Майне в тот день была забастовка персонала аэропорта, и летчики сами разгружали чемоданы, груз и так далее. Для нас это было все необычно.
Мы передали Солженицына, и он сел в один из двух черных «Мерседесов». Тогда же подъехали представители нашего МИДа. Они вошли в салон самолета и поблагодарили за то, что все прошло нормально, без эксцессов. В тот же день, ближе к вечеру, мы вылетели в Москву. В «Шереметьево» нас уже встречали руководители Пятого и Седьмого управлений КГБ.
ОНИ БИЛИ ПО КОММУНИЗМУ, А ПОПАЛИ ПО РОССИИ
— Кем для Вас является Солженицын?
— Идейным противником советской системы, но не России… точнее не той России, в которой он видел себя Пророком. Спору нет, убедить человека бывает гораздо сложнее, чем взять да и выкинуть из страны! Впрочем, не исключаю, что сам Солженицын, принимая решение о публикации за границей «Архипелага ГУЛАГ», как раз и рассчитывал на такой исход. Кстати, новая семья Солженицына, вместе с его архивом и библиотекой, благополучно выехала в Европу в том же 1974 году. Это так, к слову.
Да, страна должна бороться за себя, за свое имя! У нас все равно в Советском Союзе было сделано больше хорошего, чем негативного. К сожалению, для многих это стало понятно только после катастрофического развала СССР. Осознание часто приходит потом, когда уже ничего нельзя изменить. 
Что касается Солженицына, то, по-моему, он сам себя оценил, когда вернулся в Россию… Сейчас как-то стыдливо и не принято вспоминать, что Александр Исаевич едва не стал «Почетным гражданином США». За любовь к России, что ли? Соответствующее решение было дважды принято Сенатом США и дважды отклонено Палатой Представителей Конгресса. Но факт есть факт, из песни слов не выкинешь.
— Впрочем, от ордена Святого апостола Андрея Первозванного Александр Исаевич в 1999 году отказался, сказал, что «от верховной власти, доведшей Россию до нынешнего гибельного состояния, я принять награду не могу».
— Ну да, а до этого принял от того же Ельцина дачу «Сосновка» в подмосковном Троице-Лыково. Как это называется… «Жить не по лжи». Кажется, так? Да, в последние годы Солженицын говорил о продвижении НАТО на Восток, имеющего целью окружение России. Он выступал против агрессии США против Югославии и «цветных революций». Поддерживал Крым и Черноморский флот. Но разве не он, Солженицын, приложил руку к тому, что произошло со всеми нами? Они били по коммунизму, а попали по России.
СЕНАТУ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ
30 октября 1974 года
Я благодарно взволнован той необычайной честью, которую оказал мне Сенат, выразив — и даже единодушно — желание присвоить мне звание почётного гражданина вашей страны. Более, я потрясён таким решением, памятуя, что до сих пор в истории Соединённых Штатов были удостоены этого звания лишь два человека, оба — выдающиеся союзники вашей страны в тяжёлые годы испытаний.
Пытаясь осмыслить это решение, я понимаю так, что вы имели в виду не исключительно меня, а в моём лице награждаете признательностью то бесправное множество, лишённое голоса и ищущее его; тот суммированный опыт, накопленный в условиях, совсем непохожих на ваши, но по глубинному единству человечества направленный к тем же вершинам, что и ваши идеалы.
Мы все сознаём, что мир вступил в кризис неведомого рода, — кризис, когда перестают быть отчётливыми до сих пор устоявшиеся понятия и перестают помогать методы предыдущих столетий. Проблемы современной жизни вдруг открылись гораздо более сложными, чем они до сих пор укладывались и регулировались в двух измерениях политической плоскости. И даже вовсе экономические явления обнажают корни свои в психологии и мировоззрении. Только объединяя все наши усилия и столь несхожие разнообразные переживания, мы можем надеяться вырасти и разгадать: чего же требует от нас История?
В этом большом охвате трудный опыт, которому мне довелось быть наследником, действительно является союзником вашего опыта. Но, по удалённости, по неосведомлённости, по злонамеренным искажениям, их взаимодействие и взаимная проверка чрезвычайно затруднены.
В интервью CBS мне уже довелось воздать должное великодушию американского народа, так плохо отблагодарённому в мире. И отметить тревожную нелёгкость судеб, ожидающих вашу и нашу страну, — оттого что народы наши необлегчительно для себя оказались столь влиятельны в сегодняшнем мире. 
В своё время я едва не встретился с молодой Америкой на Эльбе — в те самые недели был арестом выхвачен оттуда. Теперь, через 30 лет, изгнанием, я как бы возвращён для возможности такой встречи. И буду рад осуществить её.
С дружескими рукопожатиями и признательностью Александр Солженицын.
По-английски текст напечатан в «Congressional Record», vol. 121, 24.2. 1975; по-русски — газета «Русская мысль», 12.12.1974. Впервые в России — в «Независимой газете», 28 мая 1991 года.
Газета «СПЕЦНАЗ РОССИИ» и журнал «РАЗВЕДЧИКЪ»
Ежедневно обновляемая группа в социальной сети «ВКонтакте».
Свыше 45 000 подписчиков. Присоединяйтесь к нам, друзья!