Деревенский стыд что это

Этот процесс нельзя ускорить. Нельзя сказать клиенту: «Давай, рассказывай, что тебе стыдно», так как токсический стыд часто вовсе не осознается. Вы не можете этим управлять, неизвестно, когда появится стыд в контакте и появится ли вообще. Стыд может появиться внезапно, в ответ на вашу рядовую реплику, особенно, если он связан с неосознанными травматическими ситуациями.

Вам важно помочь клиенту ощутить состояние «Мне стыдно и я могу смотреть в глаза другим людям.»

«Слушай, а можешь попробовать сейчас о своем стыде рассказать мне? А можешь, говоря о своем стыде, посмотреть на людей вокруг и сохранять контакт глаз с ними?»

Если получается, то оказывается, что катастрофы не происходит. Да, это болезненно, хочется прервать контакт, но есть что-то, почему хочется в этом контакте еще остаться. Тогда можно двигаться дальше к переживанию стыда.

3) Восстановить процесс переживания стыда, внести его в контакт.

Предложите клиенту рассказать о своем стыде: «А каково тебе жить со стыдом, расскажи мне немножко? Как ты себя чувствуешь, что ты при этом делаешь? Что ты при этом думаешь о себе?»

Власть стыда в том, что кроме самого стыда и сопутствующих феноменов, вы ничего не видите. Вы замечаете только, что другие люди смотрят на вас, оценивают вас определенным образом и эта картинка не меняется. Поэтому так важно в переживании стыда заметить, что еще происходит, что-то новое, что не вписывается в эту картинку, например, тепло и благодарность к терапевту, который не отвергает. Но это также может быть страх, тревога, вина.

Терапевту важно обратить внимание клиента на это новое и попросить рассказать об этом подробнее. Хорошо, если это вызывает у клиента желание остаться в контакте. Задача терапевта постепенно помочь клиенту заметить еще что-то, еще что-то и еще что-то кроме стыда.

Власть любого чувства в том, что кроме него вы не видите ничего.

Если стыд токсический, прикасаться к ему в терапии вы вначале сможете лишь на несколько секунд. Понадобится время, чтобы время проживания стыда выросло до нескольких минут. Потом поток станет более свободным.

4) Трансформировать образ себя у клиента.

Если при всем предыдущем у клиента не меняется образ себя, терапии стыда не происходит. Спросите клиента: «А когда ты говоришь о том, что кроме стыда у тебя появилась благодарность, что происходит с тобой?»

Человек не меняется, пока не меняется его образ себя.

Задача терапевта следить за тем, как меняется представление клиента о себе и о других людях и вносить в контакт эти инновации.

Емкость с витальностью.

Попытка атаковать симптом напрямую (особенно стыд) часто приводит к усилению симптома. Например, человек стыдится, а вы ему говорите: «Ну чего ты, ты же такой классный!» Удивительно, но после такого человек зачастую начинает стыдиться сильнее.

Дело в том, что у стыда есть емкость с определенным объемом витальности. Вкачивая своими ободрениями в его емкость еще больше энергии, вы создаете там больше напряжения.

Задача терапевта открыть витальность в других областях и по закону сообщающихся сосудов, эта энергия сможет распределиться равномерно и выходить наружу через другие проявления. К человеку возвращается способность чувствовать, чего он хочет. Запрос на пафосный результат уйдет сам собой.

Если вам интересна жизнь клиента больше чем его токсический стыд, вопрос времени, когда его стыд перестанет быть таковым.

Несколько стратегических сложностей в терапии токсического стыда.

1) Пафос результата.

И тут ваши позиции с клиентом расходятся.

Клиент начнет меняться только тогда, когда его жизнь станет интересней, чем задачи, которые он себе ставит.

Трудность в том, что чем больше вы будете формировать ценность присутственного контакта, тем больше клиент будет упираться руками и ногами. Только здесь может начаться исцеление токсического стыда и именно это клиент будет блокировать.

Здесь важно присутствие терапевта. Чем больше вы будете искренне проявляться, тем больше вероятность, что создастся пространство, в котором будет возможно проживание стыда.

Наблюдая за терапевтом, который не разрушается от стыда и остается в контакте, клиент учится проживать комплекс чувств и постепенно дает себе тоже право на промах.

Признание своих ошибок в терапии дает клиенту в вас разочароваться. В противном случае, ему придется вас обесценить.

3) Авансы идеализации.

Когда приходит клиент и с порога рассказывает вам, что он пришел со своей проблемой именно к вам, потому что вы самый лучший в этой области, ясно, что он идеализирует вас. Если вы не будете конфронтировать с этим, вы загоните себя в ловушку, так что завышенные ожидания клиента лучше сразу прояснять. Можно описать процесс, в котором вы оба будете интересоваться его жизнью, а пафос результата снимать, так как это будет побочным эффектом, а в прямую его проконтролировать нельзя.

4) Конфронтация способов клиента сражаться со стыдом.

В процессе терапии стыда вам придется конфронтировать способы клиента избежать стыда: эпатаж, эксгибиционизм, постоянное ранжирование, стремление к идеальному образу, отсутствие права на ошибку, механистичное отношение к контакту и к вам в том числе. Скорее всего клиент будет вас рассматривать, как специализированный аппарат по выдаче терапевтической пользы.

Так как пользы, по его мнению, вы выдаете мало, а денег берете много, то скоро начнет замечать ваши недостатки. Вам нужно успеть вызвать у клиента любопытство к контакту и к жизни, прежде чем он вас обесценит и пойдет дальше. У вас не так много времени, между тем, как вы станете достаточно близким, чтобы стало опасно, и тем, когда у клиента появится интерес к вам и его жизни.

Ему невыносимо быть обнаруженным другим человеком.

Важно конфронтировать, когда клиент испытывает радость только от получения нового инструмента в терапии, так как это отдаляет от переживания стыда.

Нужно ли называть стыд, если клиент его игнорирует?

Есть подход, который не рекомендует провоцировать возникновение стыда. Токсический стыд блокирует контакт и если вы способствуете тому, чтобы он активировался и проявился, скорее всего контакт он заблокирует.

Эффект терапии прямо пропорционален честности вашего присутствия в контакте.

Присутственный контакт способен вынести чувство любой интенсивности.

Важно дифференцировать интерес из сердца и интерес из головы. Эффективной будет работа только на первом.

Источник

Эта лекция отчасти перекликается с лекцией «О стыде», но она короче, структурированнее и насыщеннее предыдущей. Я бы рекомендовала прослушать предыдущую, как подготовительную к этой, иначе плотность информации может быть слишком большой и можно многое упустить. На очереди лекция о психотерапии токсического стыда.

Во второй половине двадцатого века смешались любовь и успех, одно стало мерилом другого, тогда токсический стыд стал одним из самых популярных чувств. Меня любят, потому что я чего-то стою, хорошо учусь, хорошо себя веду, много зарабатываю и так далее. Человек утрачивает любовь, когда становится неуспешным.

Еще раз о стыде и вине.

В стыде фокус внимания ни на действии, а на образе себя. Я представляюсь другому каким-то не таким.

Стыд творческий и токсический.

Творческий стыд всегда зависит от контекста. Уместно есть в ресторане, но не в лекционном зале, кричать на концерте, но не в театре, заниматься любовью дома, но не на центральной площади.

Токсический стыд не зависит от контекста, никогда вас не покидает, это то, что вы всегда носите с собой.

У людей с токсическим стыдом нет устойчивого образа себя и других людей. В окружении людей им хочется спрятаться и исчезнуть, потому что то, какими они сейчас представляются для себя, как им кажется, в глазах других людей, является для них неприемлемым. Им кажется, что другим они представляются смешными, нелепыми, туповатыми, необразованными, некрасивыми, несексуальными, а значит, другие люди это видят и вот-вот отвергнут.

Это мучительное ощущение, которое вы испытываете каждый раз, когда появляются другие люди. С близкими людьми стыд может уменьшаться, а с новыми возрастать с новой слой.

Стыд основан на сильном возбуждении и является рекордсменом по хранению витальности, которая в нем похоронена. Когда он появляется на терапии, значит в этом месте много возбуждения, потребностей, важности и витальности.

Формирование токсичного стыда.

1) Внезапное прерывание возбуждения.

У вас появляется желание (потребность) и возбуждение на его реализацию. Например, вы проявляете любопытство к новым гостям, искренне расспрашивая их или гордо рассказывая стишок, изучаете ботинок или ломаете игрушку, любопытствуя, как она устроена внутри.

Вы были в сильном возбуждении и в контакте, вдруг возбуждение останавливают, контакт прерывается, люди вас покидают, а вы остаетесь один на один с этим возбуждением и теперь оно оборачивается против вас.

2) Постоянное нахождение в зоне высоких ожиданий от вас и нечувствительности к вашим реакциям, чувствам, желаниям.

В этом случае ребенок получает послание «Я должен быть кем-то другим, не тем, кем я являюсь на самом деле.»

Бесконечная погоня за успехами.

Человек оглядывается назад и понимает, что жил зря, потому что все, что он делал в этой жизни, никак не удовлетворяло его потребность и никак не соответствовало тому, кто он.

Неустойчивый образ себя.

Человеку нужен контакт, чтобы сформировать устойчивые представления о себе. Кто-то должен вам сказать, что вы красивая, умная, талантливая и вообще достаточно хорошая.

Людям с токсическим стыдом ощущение «достаточно хорошая» неизвестно.

Неустойчивый образ себя обычно идет вместе с неустойчивыми представлениями о других людях тоже.

Как формируется образ себя?

Образ себя формируется по нескольким основным линиям, в каждой из которых ребенок сначала получает много позитивного опыта извне, затем его присваивает и интегрирует. Важно, сначала получить достаточно опыта от родителей, чтобы на этой основе выстроить образ другого и образ себя.

1) Потребность в подтверждении «я существую, я хороший» и навык присваивать себе такое отношение.

Родитель зеркалит: «я тебя вижу и отношусь к тебе так-то», «ты являешься самой красивой, умной девочкой/мальчиком в мире», не обязательно словами, а жестами, мимикой и вниманием, которое они дают детям. У ребенка формируется образ, что он хороший, достойный, его любят и ценят.

2) Потребность быть похожим на других и знать, происходящее со мной не уникально. Кризис уникальности.

Для ребенка важно столкнуться с тем, что то, что хочет он, также хотят и другие люди. Что кусок пирога хочет не только он, но и брат, мама, папа и бабушка.

3) Потребность в подражании, разочарование и право на ошибку.

Дети наблюдают родителей и сверстников, подражают им, формируя свое поведение и образ себя. В этом процессе ребенку важно, чтобы «образец» был стабильным и надежным, был больше и сильнее него, чтобы на него безопасно можно было опереться. Ребенку важно знать, что его отец или старший брат сильный, все умеет, все знает, во всем добивается успеха. Рядом с таким безопасно, ребенок поддерживает эти отношения, получает в них опору и тянется за идеалом.

Однажды ребенок обнаруживает, что его папа не идеален (например, проиграл в беге в мешках). Но катастрофы не происходит и папа не разрушается от проигрыша (может быть он больше тренируется или говорит «да, Вася сильнее, зато мы умнее»). Крайне важно, когда родитель дает право на ошибку.

У людей с токсическим стыдом права на ошибку нет: самый лучший или полное ничтожество, для него не существует понятия «достаточно хороший». Люди с токсическим стыдом не переносят несовершенства.

При разочаровании сохраняются теплые любящие отношения, в отличие от обесценивания (девальвации), когда отношения рушатся.

Здесь могут быть два нарушения в формировании образа себя:
1) Когда не формируется образ, на который можно опереться, например, ваш отец пил и ползал по полу или был сильным, но не присутствовал в вашей жизни.
2) Когда другой не дает возможности в нем разочароваться. Это беда. Человек будет склонен к обесцениванию, так как не формируется образ другого и себя тоже.

Физиологические проявления стыда:

Дыхание становится прерывистым,
Хочется опустить глаза,
Голова вжимается в плечи,
Плечи приподнимаются и выдвигаются вперед,
Хочется сжаться в комочек и занимать как можно меньше места, а лучше провалиться сквозь землю, чтобы вообще не присутствовать в ситуации и изъять себя из контакта,
Вы краснеете,
Усиливается потоотделение.

Все это выдается вас, усиливает стыд и вам еще сильнее хочется провалиться сквозь землю. И вы прерываете контакт, потому что поддерживать его трудно, мучительно, болезненно и непереносимо.

Способы избежать столкновения с токсическим стыдом.

Инстинктивно люди стремятся избегать стыда, но он формируется в контакте и лечится только в контакте. В присутственном контакте, в котором мы внимательны к другому. Люди могут строить тысячи контактов, ни в одном не присутствуя, чтобы избежать токсического стыда.

Стыд может оборачиваться следующими чувствами и действиями:

— Эпатаж и эксгибиционизм (физический и психологический). Человек теряет чувствительность к стыду и начинает с гордостью делать то, что его вызывает. Это выпускает наружу витальность, которая могла бы быть направлена на проживание этого стыда. И это может длиться вечно, так как энергия выпущена и нечем прожить стыд.

— Опережающее отвержение. Люди с токсическим стыдом часто живут с ощущением «Таким, какой я есть, я не гожусь,» и ожидают отвержения. Поэтому нужно свалить из контакта раньше, чем все увидят, какое вы чмо. Контакт может начинаться со взаимным интересом, так как он подпитывает ощущение «я хороший», но как только доходит до реального сближения, человек выбирает сбежать, чтобы партнер не успел разглядеть его несовершенства.

— Синдром самозванца. Человек все время прикидывается кем-то другим и живет в страхе разоблачения. Приходится держать людей на расстоянии, потому что при приближении вас могут рассмотреть. Близкие отношения в этой ситуации невозможны.

— Танец идеализации и обесценивания. Сначала человек обожествляется, а потом обесценивается, в этом нет присутственного контакта.

— Стыдить других людей.

Источник

Стыд и близость. Истоки токсического стыда

Негативные эмоции… Их немало в нашей жизни.

Мы из общей психологии знаем, что эмоции играют роль регуляторов поведения. Это адаптационный механизм, созданный природой для благополучия вида.

Но, если взять конкретную тяжёлую для проживания эмоцию, например, стыд, мы понимаем, что переживание его скорее лишает нас благополучия. В чём фокус?

В чём польза стыда?

Что делает стыд деструктивным, из-за чего он становится таким?

Откуда берётся ядовитый, удушающий стыд? Что его включает.

Как помогать себе выходить из него?

Эти вопросы задают мне клиенты и моя собственная жизнь, и ответы на них приходят в жизни и во время сессий, и с каждой ситуацией становится чуточку яснее и чуточку легче преодолевать тяжёлые эмоции, сохраняя основное чувство благополучия и удовлетворённости жизнью и собой.

«Наш стыд — такой глубокий и всеобъемлющий, что начинает исцеляться, только если о нём заботится любовь».

Знакомые с детства чувства вины и стыда причиняли и причиняют нам много боли.

Каждый раз, когда мы чувствуем, что нас унижают, критикуют, осуждают или дразнят без любви и недружелюбно, и мы сжимаемся, желаем исчезнуть — мы переживаем стыд.

Каждый раз, когда мы чувствуем, что сделали что-то не так, причинили неприятности или боль другому человеку/группе — мы чувствуем вину.

Культура предлагает множество способов восстановления баланса при возникновении чувства вины — искренне извиниться, возместить ущерб, отбыть наказание и уже не быть виноватым.

Другое дело, когда вина сплетается со стыдом и становится «хроническим» состоянием, то есть возникает при любой ошибке или намёке на не одобряющее человека отношение окружения — я снова что-то сделал не так, я не такой.

С чувством стыда сложнее. Для многих людей издавна стыд/позор были страшнее смерти — «позор можно смыть только кровью». Чувство стыда затрагивает идентичность — глубинное восприятие себя, отношение к себе.

Стыд — это ощущение себя ошибкой «Вселенной», я какой-то не такой, «не удался», что-то со мной глубоко не в порядке. Вина часто идёт вместе со стыдом.

В результате частого переживания стыда появляются глубинные отрицательные верования о себе. Самые распространённые: «Я не смогу», «Я провалюсь», «Я не заслуживаю любви», «Я невыносим», «Я не привлекательна», «Я никогда не получу того, в чём нуждаюсь», «Чтобы чего-то стоить, я должен быть на вершине своих возможностей», «Если я откроюсь, мне сделают больно», или: «Никто никогда меня не поймёт».

Что-то из этого списка вызывает у вас резонанс.

Спросите себя, когда у вас возникли эти убеждения. Спросите себя, как они влияют на ваше поведение.

Подобные отрицательные верования становятся самореализующимися. Мы живём так, словно они — правда, и они кажутся правдой не только нам.

Если мы «знаем», что не стоим любви, то словно ходим с табличкой, на которой написано: «Отвергни меня». И очень вероятно, что мы будем отвергнуты.

Стыд ослабляет жизненность, ощущение себя благополучным, желание жить. Это ощущение себя объектом презрения и насмешки, неадекватным, беспомощным, униженным и проигравшим. Стыд, вина, печаль и гнев, направленный на себя, составляют эмоциональную картину депрессивных состояний.

Для чего же нам такие переживания?

Это вопрос повышения адаптивности и развития человеческого существа. Как мы знаем, центральным принципом природы всякого развития является механизм «равновесие/нарушение равновесия». Организм приспосабливается к изменившимся условиям, переходит на новый, более совершенный уровень организации — это даёт новые возможности исследования, творчества, освоения мира.

Стыд и вина связаны со страхом отвержения. Их основная эволюционная функция — способствовать социальной сплочённости, большему взаимопониманию между людьми.

Мы нуждаемся в связях и близости с себе подобными. Мы имеем базовую потребность быть любимым и признанным как целостное чувствующее существо — это наша глубинная правда, из неё расцветает радость жизни. Сначала мы получаем это чувство от других людей, затем постепенно учимся сохранять любовь к себе при отсутствии признания других людей. Но потребность эта никуда не девается.

Лизбет Марчер, основательница Бодинамики (подход телесной психотерапии), пишет, что «движущей силой человеческого существования является желание людей испытывать всё более высокие уровни открытой и чистосердечной связи с другими людьми и миром в целом». Марчер назвала это стремлением к взаимной связи.

В обществе себе подобных мы учимся быть людьми, учимся общаться и быть внимательными, чуткими и бережными к себе и другим.

Мы чувствуем вину, когда причинили боль или ущерб другому человеку. Нам бывает стыдно, когда мы видим, что наше реальное поведение отличается от того, что мы о себе думали («Как жу я так смог! Кто я после этого!»), и от того, что мы бы хотели, чтобы о нас знали важные для нас люди («как теперь в глаза смотреть людям»).

Даже когда у нас есть базовое чувство принятия себя и ощущение «я хороший», стыд и вина переживаются очень неприятно и болезненно, тотально неприятно. Пытаясь справиться с внутренним дискомфортом вины и стыда, мы анализируем, какая ситуация их породила, что явилось причиной такой боли и непринятия себя.

В суете повседневной мы совершаем ошибки, бываем резкими, грубыми, невнимательными к другим людям, и стыд, который мы переживаем, показывает, что в моих действиях и проявлениях мне не нравится. Стыд показывает, что создаёт помехи моим отношениям с людьми, что может повлечь за собой разрыв отношений и разрушить мои собственные представления о себе.

Стыд в своём здоровом виде показывает, где мы можем быть другими — так мы видим зоны своего роста (личностного, межличностного, духовного).

Джоан Ходороу пишет: «Так как это чувство вынуждает нас бороться с горьким опытом отчуждения, мы развиваем чувствительность, которая помогает нам оценивать тонкую и сложную систему человеческих взаимоотношений».

Растёт наша чувствительность, усложняется и утончается способность воспринимать богатый мир отношений между людьми и находить способы взаимодействия с другими и с собой в этом мире.

Мы учимся смирению и принятию себя разного, мы учимся видеть себя реальными, обычными людьми, со своими ограничениями. И мы становимся более человечными и тёплыми к тем, кто рядом, более понимающими себя и других, более терпеливыми и способными к более глубокому контакту.

Но, к сожалению, очень часто без заботливого внимания, без базового глубинного ощущения «я хороший», стыд и вина, проживаемые человеком, могут превратиться в токсичное переживание, снижающее жизненность, интерес, радость и творчество.

Страх отвержения, покинутости и беспомощности так велик, что ребёнок для сохранения связи с теми, кто заботится о нём, готов отказаться от своего исследовательского интереса и любопытства к себе и жизни. Это становится привычкой.

Пытаясь соответствовать тому, чего от нас ждут, мы теряем связь с нашей творческой энергией и восприимчивостью к своему внутреннему голосу. Мы не доверяем тому, что чувствуем, и теряем способность ощущать и выражать себя, доверять и раскрываться в близости.

В ранах стыда легко потерять веру в себя, свою силу и возможность близких отношений с другими людьми. Встретиться с этой болью с глазу на глаз, заглянуть в глубину своих чувств действительно непросто. Но это лучше, чем пребывать в стыде, стараясь отвлечься на шопинг, еду, алкоголь и другие отвлечения от себя, закрывая глаза на то, что вы действительно чувствуете.

Когда мы подходим к этим переживаниям с целью исцеления, чтобы услышать себя, они могут стать ритуалом перехода к лучшему пониманию себя, большей близости с собой. Мы можем приобрести больше мягкости в отношении самих себя и других. И это также позволяет нам исцелить свою боль, исцелить себя.

Источник

Почему мы стыдимся и что с этим делать? Первый нестыдный гид по стыду

Мы не любим говорить о стыде. Неприятно признаваться в том, что чего-то стыдишься сам, и непонятно, как реагировать на подобные чувства других людей. Но игнорирование не решит проблему. Ведущая канала «Настя про философию» Анастасия Бабаш разбирается, что такое стыд с точки зрения биологии, культуры и психологии, когда стыдиться не только нормально, но и полезно — и как справиться с таким стыдом, который мешает жить.

Щеки горят, слова путаются, сердце бьется чаще, ладони потеют. Хочется поскорее забиться в укромное место и больше никогда оттуда не выходить! Ученые предупреждают: стыд негативно влияет на самооценку и может привести к депрессии. Стыдиться неприятно и даже больно. Неудивительно, что большинство статей на эту тему называют стыд токсичной эмоцией.

Но как бы мы ни пытались избавиться от стыда на уровне личности, в обществе это всё еще норма. К счастью, в последнее время всё больше людей понимают, что стыдить людей за тело или сексуальность, которые не вписываются в социальные рамки, неправильно.

Шейминг начинают воспринимать как негативную практику, от которой надо избавляться. Однако стыд всё равно никуда не делся. Теперь мы стыдим друг друга за расистские, гомофобные или сексистские высказывания.

Так стыд все-таки иногда полезен или пора запретить поучать людей независимо от того, в чем они «провинились»? Поможет ли это избавиться от собственного стыда? А может, это чувство так укоренено в нашей психике, что, даже перестав шеймить других, сами мы всё равно продолжим стыдиться?

Что такое стыд?

Хотя стыд интуитивно знаком нам всем и, более того, встречается во всех культурах, дать однозначное определение этому чувству сложно. Объясняют это по-разному.

1. Мы плохо разделяем близкие между собой эмоции, особенно если они похоже проявляются в теле. Например, стыд часто путают со смущением. Различаются они по уровню переживания: стыд гораздо мучительнее, интенсивнее и продолжительнее.

Стыд возникает, когда задеты важные ценности и моральные принципы. Человек думает: «Я плохой и неправильный».

Смущение проходит быстрее и обычно связано с нарушением не столь важных социальных норм. Кроме того, в русском языке о смущении можно говорить даже в положительной ситуации: так, мы можем смутиться, услышав комплимент и похвалу. Стыдиться же всегда неприятно.

2. В разных языках эмоции называются и разделяются по-разному. В каком-то языке одному чувству могут дать несколько названий, а в другом, наоборот, несколько эмоций объединить одним словом.

Например, в русском языке мы говорим о стыде, не различая его оттенков. А в мандаринском китайском выделяют целых четыре понятия:

Средства языка помогают нам лучше или хуже описывать и понимать эмоции и формировать свою собственную эмоциональную культуру.

3. В научной литературе стыд часто описывают в связке с виной. Дело в том, что контраст между стыдом и виной помогает разобраться в этих эмоциях.

Виним мы себя за конкретный проступок, например, когда разбили любимую бабушкину чашку. Стыдиться — значит разочароваться в своей личности и качествах: например, мне стыдно из-за того, что я дедлайнер (неудачница, некрасивая, не умею красиво говорить — нужное подчеркнуть).

Конечно, мои личные качества могут быть связаны с определенными поступками (за которые я могу себя винить!), но испытывать стыд можно, даже ничего не сделав. Потому он и коварнее, чем вина. Ощутив вину, мы просим прощения и стараемся поскорее исправить ситуацию, но когда стыдимся, хочется лишь провалиться сквозь землю, чтобы больше никто и никогда не узнал, насколько мы плохие и неправильные.

Вина всегда касается действия, а стыд — личности.

Понимание этих различий помогает понять, что конкретно вы испытываете: стыд, вину или то и другое одновременно.

Называть свои эмоции и знать об их особенностях полезно, так как это помогает лучше понять себя и свои потребности.

Главная отличительная особенность стыда — это ощущение себя недостойным, плохим и неправильным. Из-за этого возникает острое желание поскорее спрятаться от всего мира, чтобы никто не увидел, как мы не соответствуем ценностям, важным для нас или общества.

Почему возникает ощущение недостойности?

Социальные эмоции тесно связаны с чувствами и действиями других людей — их одобрением или осуждением. Помимо стыда, к ним относятся вина, ревность, зависть, гордость, сочувствие.

При базовых эмоциях вроде радости или гнева значение имеет только осознание собственного «я». Социальные же эмоции связаны с тем, что мы стремимся осознавать себя частью группы или целого общества и понимаем, что существуют другие «я», которые могут испытывать к нам различные чувства.

Поэтому многие исследователи подчеркивают, что в формировании стыда важную роль играет взгляд Другого — способность взглянуть на себя со стороны, узнать, что о вас думают другие люди.

«Стыд в своей первичной структуре есть стыд перед кем-то. Я только что сделал неловкий или вульгарный жест, этот жест прилип ко мне, я его не сужу, не порицаю, я просто его переживаю, я реализую его в форме для-себя. Но вот вдруг я поднимаю голову: кто-то был здесь и видел меня. Я тут же осознаю всю вульгарность моего жеста, и мне стыдно…

Итак, другой является неизбежным посредником, соединяющим меня со мной самим; я стыжусь, каким я являюсь другому».

Жан-Поль Сартр «Бытие и ничто»

И хотя здесь Сартр говорит о реальном взгляде со стороны (кто-то действительно увидел мой вульгарный жест), нам достаточно представить, что было бы, если бы кто-то увидел его.

Самый первый опыт стыда мы чаще всего получаем в раннем детстве, когда родители или другие значимые взрослые указали нам со стороны, что нечто — стыдно. Когда мы взрослеем, нам всё меньше нужно реальное присутствие других людей, чтобы испытать стыд. Мы формируем в воображении образ Другого, который будет оценивать все наши поступки. Часто такая оценка происходит автоматически и бессознательно.

Аудитория, реальная или воображаемая, — важный компонент стыда.

От оценки других людей зависит, почувствуем ли мы, что совершаем что-то недостойное и плохое. Испытав стыд, мы захотим спрятаться именно от этой аудитории, ведь она видела наш провал.

То есть стыд формируется обществом?

Узнав, что стыд — это социальная эмоция, можно увлечься спорами об обществе, упустив из виду, что это еще и реакция тела. С точки зрения физиологии стыд проявляется одинаково независимо от того, в какой культуре мы выросли. Зачем же эволюция наградила нас краснеющими щеками и желанием провалиться сквозь землю?

Нидерландский приматолог Франс де Вааль в своей книге «Истоки морали. В поисках человеческого у приматов» замечает, что похожую реакцию можно наблюдать у шимпанзе. Провинившиеся обезьяны съеживаются, ползают в пыли перед своим вожаком, пригибаются к земле и смотрят снизу вверх, чтобы продемонстрировать свое подчинение. Человеческое тело показывает стыд еще ярче: мы неконтролируемо краснеем.

Общее у человека и шимпанзе физиологическое проявление стыда показывает, что это адаптация, выработанная в процессе эволюции, пишет де Вааль. Это социальный сигнал, который сообщает другим: мы прекрасно знаем, что поступили неправильно, и теперь всеми силами стремимся исправиться. Таким образом, стыд показывает, что мы просто оступились, не представляем угрозы для сообщества и хотим взаимодействовать с окружающими.

«Разве не лучше было бы, если бы кровь в самые неподходящие моменты не бросалась непроизвольно к щекам и шее, где изменение цвета кожи видно издалека, как горящий фонарь? Для прирожденного манипулятора подобный сигнал не имеет положительного смысла. Я могу придумать для такого румянца один-единственный смысл: покрасневшее лицо сообщает другим людям о том, что вы знаете, как сказываются на них ваши действия. Это способствует доверию».

Франс де Вааль «Истоки морали. В поисках человеческого у приматов»

С точки зрения эволюции стыд со всеми составляющими его неприятными физиологическими реакциями необходим нам, чтобы выжить. Стыд показывает, что мы понимаем, как наши действия влияют на других, и готовы взаимодействовать с окружающими и исправиться в случае проступка.

Значит, стыд полезен?

И да, и нет. С точки зрения эволюции стыд и любые другие социальные эмоции полезны для сохранения сложной социальной структуры. Человечество смогло достичь столь многого потому, что мы как биологический вид отлично кооперируемся и способны работать сообща. Но одно дело — способность ощущать стыд и совсем другое — в каких ситуациях мы его испытываем. Тут уже важную роль играет культура.

Классический взгляд на культуру сквозь призму стыда представлен в работах американской антропологини Рут Бенедикт, которая в своей книге «Хризантема и меч: модели японской культуры» (1946) предположила, что Америка — это культура вины, а Япония — культура стыда.

Американец, совершивший плохой поступок, почувствует вину, справиться с которой ему помогут раскаяние и действия, заглаживающие содеянное. Японцу же от покаяния легче не станет: вместо вины он испытает стыд за самого себя (ведь он допустил промах) и решит изолироваться от общества.

Теория Рут Бенедикт стала популярной: вскоре все культуры поделили на культуры стыда и вины (иногда сюда добавляют страх). В целом западное общество считается культурой вины. Некоторые исследователи даже уверены, что это объясняет, почему на Западе настолько не любят стыд и всеми силами с ним борются: вина нам просто-напросто привычнее и понятнее, мы знаем, что с ней делать и как перестать ее испытывать.

Однако не стоит забывать, что Бенедикт написала свою книгу после Второй мировой войны, а с тех пор многое поменялось. Кроме того, ее теорию критикуют за поспешные выводы. Да и заявление, что в западной культуре вина значимее стыда, выглядит сомнительно.

На страны Запада огромное влияние оказало христианство, в котором стыд играет ключевую роль: вкусив с древа познания, Адам и Ева испытали именно это чувство.

Кроме того, современные психотерапевты пишут, что на Западе бушует эпидемия стыда. Стыд — это одна из главных эмоций, которую испытывают нарциссы и люди с нарциссической травмой (то есть те, кто долго находились в отношениях с нарциссами). Причина в том, что такие люди предъявляют к себе и окружающим завышенные требования. Часто они не могут им соответствовать, и тогда ругают себя (или других) за это.

Этот стыд — неосознанный, он не просто время от времени появляется в жизни таких людей, но является ее постоянным фоном. Человек всё время не дотягивает до (невозможного) идеала и постоянно ощущает свою «недостойность». Конечно, такой стыд токсичен и разрушает личность.

Подробнее о связи нарциссической травмы и стыда можно почитать в книге Анастасии Долгановой «Мир нарциссической жертвы. Отношения в контексте современного невроза».

Современные антропологи также напоминают, что в каждой культуре присутствуют и стыд, и вина, а классификация Рут Бенедикт лишь помогает понять, какая эмоция сильнее влияет на конкретное общество.

Как западная культура учит нас стыдиться?

Борьба со стыдом не новое изобретение: уже в Античности философы недолюбливали это чувство. Аристотель писал:

«О стыде не приличествует говорить как о некоей добродетели, потому что он больше напоминает страсть, нежели склад [души]…

Эта страсть подобает не всякому возрасту, но [только] молодому. Мы полагаем, что в определенном возрасте следует быть стыдливыми, потому что, живя по страсти, молодые совершают много проступков, а стыдливость препятствует им. И мы хвалим стыдливых среди молодежи, но человека более взрослого никто, пожалуй, не похвалит за стеснительность…

Стыдливость, коль скоро она возникла в связи с дурными поступками, чужда порядочному человеку…

Нелепо ведет себя тот, кто, совершив один из постыдных поступков, стесняется и думает, что тем самым он порядочный человек. Стыд ведь бывает за произвольные поступки, а порядочный человек по своей воле никогда не сделает дурного».

Аристотель «Никомахова этика»

Благодаря Аристотелю многие философы рассматривали стыд как исключительно моральную эмоцию и иногда даже подчеркивали, что это своего рода моральный компас. Раз стыдишься, значит, совершил что-то неправильное.

Впрочем, в наши дни не все согласны с этим, многие ученые уверены, что стыд мы испытываем и в других случаях. Например, американский философ Дж. Дэвид Веллеман утверждает, что стыд возникает, когда мы переступаем грань между публичным и частным.

Веллеман рассуждает: что случится, если однажды мы проснемся в мире, где совсем нет стыда? Судя по всему, мы окажемся… в библейском раю (возможно, это не так уж плохо).

Веллеман анализирует историю Адама и Евы, которая, безусловно, повлияла на то, как западная культура относится к стыду, и приходит к интересному выводу. Адам и Ева впервые испытали стыд не из-за нарушения моральных норм, а из-за осознания своей наготы. Так стыд в западной культуре стал тесно связан с телом и сексуальностью. Веллеману это не нравится:

«Известная версия предполагает, что то знание, которое обрели Адам и Ева, — это знание о сексе. То, что они внезапно осознали, согласно этой интерпретации, — это сексуальность всей ситуации, из-за чего они почувствовали одновременно похоть и стыд.

Такая версия выглядит странно, потому что предполагает, будто Бог, создавая Адама и Еву, не хотел, чтобы они использовали свои гениталии. Но зачем тогда он их ими наделил? Я не отрицаю, что то знание, которое обрели Адам и Ева, в какой-то степени связано с сексом, но за этим скрывается что-то большее».

Дж. Дэвид Веллеман «Происхождение стыда»

Как считает Веллеман, «большее» — это знание про общее и частное. Вкусив плод с древа познания, Адам и Ева устыдились не столько сексуальности, сколько того, что нарушена их приватность: то, что они хотели бы скрыть, вдруг стало публичным.

Читайте также

Именно поэтому, когда мы стыдимся, то ощущаем реальный или воображаемый взгляд другого. Известное выражение «стыдно, когда видно» точно описывает, как возникает стыд: когда то, что мы (или общество) хотели бы оставить личным, вдруг стало известно всем.

Стыд в западной культуре помогает очертить свои и чужие границы: разделить личное и публичное и в случае нарушения границ наказать нарушителя.

Американская писательница и философ Брене Браун рассказывает, что может случиться, когда человек сталкивается со своим стыдом лицом к лицу

Когда стыд становится токсичным?

Ценить личное и общественное, не нарушать чужие границы и знать, что никто не нарушит твои, — отличная идея. Но почему тогда стыд так часто негативно на нас влияет? Всё дело в нормах, которые фиксируют черту между личным и публичным.

Что делать достоянием общественности, а что лучше скрыть, каждое общество решает само. Иногда наш субъективный взгляд на нормы приватного и публичного не совпадает с тем, что принято в обществе, а порой эти нормы просто устаревают или не подходят нам.

Что именно заставляет нас стыдиться: нормы общества или наши собственные принципы?

Существуют две конкурирующие теории — автономного и гетеронормативного стыда.

Можно приводить много аргументов в пользу каждой из теорий. Но чтобы понять, почему стыд бывает токсичным, стоит обратиться к самому объекту стыда и спросить: почему я стыжусь именно этого? Какие нормы за этим стоят? Они важны лично для меня или это то, чем руководствуется большинство?

Иногда нам неловко от того, что действительно важно для нас. Тогда стыд помогает увидеть, что именно мы делаем не так, чтобы в дальнейшем больше так не поступать и исправиться.

Но иногда мы стыдимся чего-то, с чем сами не согласны. Что делать тогда? Философы и психотерапевты советуют усомниться в этих нормах, признать их неадекватность и призвать на помощь здоровую гордость.

Гордость за себя и свои поступки — это эмоция, противоположная стыду. Она помогает изменить не только себя, но и общество. Если еще полвека назад люди стыдились того, что принадлежат к ЛГБТК+, и всячески скрывали это, то благодаря гей-прайдам (pride с английского как раз переводится как «гордость») и борьбе за равноправие сейчас скорее будут шеймить гомофобов.

Когда мы анализируем собственный стыд и стыд, который поощряется обществом, мы лучше понимаем себя и свою культуру. Если общественные нормы вас не удовлетворяют, сомнение помогает менять их — и переставать себя стыдиться.

Важно думать и говорить о стыде. Нужно не только замечать его, но и проверять, за что мы шеймим себя и других. И тогда, возможно, стыд станет нашим другом: поможет нам лучше кооперироваться, уважать свои и чужие границы — или подскажет, как нужно менять общественные нормы.

Источник